to be continued

Дин стоял вновь на мосту. Там, где всё началось, там, где всё закончилось и началось снова. Он стоял и смотрел вдаль. Сюда, умерев, явится Сэм. Но когда это произойдёт, Дин будет знать, как жил Сэм без него. Да, будет знать, так как будет по-прежнему рядом. И не только с ним. Его жизнь обретает новый виток смысла. Именно жизнь и не покой. Как оказалось, именно в жизни он счастлив. Сэм сейчас с ним. Вся семья здесь. Все друзья здесь. Но Рай — это не жизнь, и Дину почему-то отчаянно хотелось вернуться. Странно вело себя время здесь. Но Дин знал — пока здесь день, на Земле оно ускоряется. И его сердце сжималось от мысли о доверии и возвращении. Он ещё не привык и до конца не понял, как всё это работает. Сэм здесь и Сэм «там». Это теперь работает для него, для него иного. Возможностей больше, и жизнь продолжается в другой ипостаси. А вот миссия та же — спасать людей. — Кас, а где мои сто шлюх и две девственницы? — Пожелай, — Кастиэль не сводил глаз с Дина, смотрел практически в упор. Тот же на него не взглянул ни разу. Это настораживало. А радовало то, что Дин теперь стоял не просто рядом с ним. Они теперь стояли «плечом к плечу». Их дело едино. И он теперь один из них — служитель Небес, окончательно и бесповоротно. И только сейчас до Ангела отряда серафимов дошло — насколько неисповедимы пути… И так действительно было предначертано. Но Дин молчал. С момента его возвращения в Рай, а Кас понимал, что он здесь только для разговора с ним, он молчал. Как же всё так вышло? И откуда бродячий Ангел-хранитель знает об охотнике больше, чем Кас? Он ждал ответов.

***

— Воротничок, отче? — Что? Парень услужливо подал белую полосочку к воротнику Дина, которая сделает его клириканским. Ну, конечно. Он опять в обличии священника. Правда, теперь в брюках. — Ты должен мне кое-что объяснить. — После мессы, святой отец, — вкрадчиво и в полупоклоне ответил парень, — прихожане, ваша паства, вас ждут. То, чего так не хватало в Раю — буря эмоций: от негодования до полного замешательства, от желания придушить до любопытства; всё, как всегда, в одном взгляде охотника, но привыкшего не вступать в полемику, не зная обстоятельств. И как водится — действовать по ним же, по обстоятельствам. В просторном Храме нет скамей. Дин помнил: они были. Человек семь стояло посреди залы. Ночная гостья зажигала свечи у алтаря. Она была в просторном и длинном платье. Не повязанный, но накинутый на голову простой платок делал её образ если не монашеским, то олицетворением веры и покорности. Это так… Давно не видел Дин подобного, тем более у городской молодёжи. Он не мог отвести от неё взгляда. Одной рукой она зажигала свечу, второй крестилась каждый раз, как загорался новый огонёк, а её губы двигались, шепча молитву. Лёгкое покашливание рядом вернуло его к действительности. Более чем ошеломляющей. Невелика паства, но все как один преклонили колени при входе двух святых отцов. Внутри Дина все чувства были в противоречивом напряжении. «Напарник» стоял вполоборота к пастве, но в полупоклоне к Дину: — Месса. Благословение. Покаянных, так и быть, возьму на себя. Боюсь, не осилишь тайну исповеди в гневе праведном, — шепотом подсказывал он. Что? Как? Что б он знал и помнил. Но перекрестив себя и паству, Дин неожиданно запел: Всё, что есть в тебе — создание, Одиноким быть всегда, Ты частичка мироздания, Боль — лишь миг, и не твоя, В океане созидания, Путь к любви ведёт тебя. Море крови по дороге, Жизнь любви твоей не стоит. По тебе катком пройдётся, Не посмотрит, не вернётся. Нет веры Дьяволу иль Богу, Оба лгут Вам всё равно, Выбрав путь, а не дорогу, Так с рождения суждено, Видя цель, к любви идёшь, Боль чужую не несёшь, Ведь тебе своей хватает. Дорог тот, кто понимает, Не осудит никогда. Море крови по дороге, Жизнь любви твоей не стоит. По тебе катком пройдётся, Не посмотрит, не вернётся. Дорог тот, кто понимает, Не осудит никогда. Будет рядом, точно зная, Прогоняя, ожидаешь, Нужен он тебе всегда. И тебя, оберегая, Не по зову, просто рядом, Для любви так жизни надо, Создавая, веря, ждать. Море крови по дороге, Жизнь любви твоей не стоит. По тебе катком пройдётся, Не посмотрит, не вернётся. Его голос был твёрд, но тих. Однако своды Храма многократно усиливали его. Седовласый Ангел, чуть прищурясь, исподволь обводил взглядом склонившихся прихожан. По щекам обоих спасённых, мужчины и девушки, текли слёзы. Когда же Дин закончил, общий вздох как покаяние пронёсся порывом: — Аминь. «Гитару бы тебе», подумал Ангел, но промолчал. Правильно сделал; серьёзный разговор, возможно, с «весомыми» аргументами Дина, мог состояться здесь и сейчас. Было бы некстати. И это было действительно всё. Никаких высокопарных слов о благочестии и благодарности кому-то там за день грядущий и не нужно было. Большинство из тех, кто сегодня здесь присутствовал, кроме девушки, знали предысторию этой «проклятой» церкви. Если б Дин знал, то неизвестно, какой бы была молитва и была бы вообще. Так как это легло бы новым грузом вины на его ещё нераскрывшиеся крылья. Но о крыльях позже. А вот предыстория «кровавой» церкви, как окрестили её местные, для него была бы вполне понятна: Во время очередного «апокалипсиса» с ангельскими играми, демоны беспощадно разрывали на куски очередного священника этой церкви. Невдомёк простым обывателям деяния посвящённых и охотников. А те в свою очередь и понятия не имели, как рушится сила веры для тех, кто не «в танке». Сколько было их, служителей, найденных мёртвыми на этих ступеньках. Но Храм очень скоро стали обходить стороной. И о вере стали забывать. Прихожане по очереди подходили к Дину, тот, не совсем уверенный, что имеет на это право, благословлял их. Мужчина, девушка, женщина средних лет. Кажется, следующим был муж этой женщины, но приблизиться к Дину ему не удалось. Непонятно, слышал ли он, вряд ли, но почему-то замер, краснея и бледнея одновременно, слышал Дин. Слышал и замер в шоке. Злобный рык позади него. Пёсик, злобно ощерясь, стоял за спинами священников. Мужчина переминался с ноги на ногу. — Он его не видит, но он грешен. Чувствует пса. И ему нехорошо, — вполголоса пояснил Ангел. — Как быть? — шепотом выдохнул Дин. — Вам надо исповедаться, сын мой, — и Ангел отвёл мужчину в сторону. Дин наблюдал. Пёсик успокоился. Благословение следующих: один, второй, и ситуация повторилась. Собака вела чёткий отбор. Всё, что Ангел-хранитель затем поведал Дину, было невероятно, но обнадеживающе и в то же время просто. Хоть разговор и был долог. Досадно было только, что ни Сэм, ни Кас, ни вообще кто-либо не должны узнать об этом. Не сейчас. Со временем. Может быть.