Перчатки

Веки наливаются свинцом, тяжелеют, холод сковывает тело, неприятный ком подкатывает к горлу, и Зонтик не знает, что делать: попытаться сдержать слёзы или всё-таки дать волю эмоциям. И если желание поплакать является второстепенным фактором, то самое главное отпечаталось за минуты, проведённые тут, на подкорке — засыпать нельзя, ни в коем случае. Неизвестно, чем это закончится при потере сознания. Асфальт неприятно холодит тело, лишённое тёплой куртки, раны неприятно саднят. Боль возникает при малейшем движении, но Зонтик находит в себе силы приподняться, сесть, осмотреть повреждения. Совсем недавно некоторые из клонов стали на время уезжать, и на постоянной основе осталось лишь четыре человека — Куромаку, который и то ушёл к Создателю для решения какого-то вопроса, но обещавший скоро вернуться; Габриэль, Зонтик и Вару. Издевательства последнего вышли на новый уровень, и голубоглазый мог только догадываться, что произойдёт в следующий раз. Например, позавчера Вару случайно пролил на Зонтика кипяток, и тот обжёг половину правой руки, и, к счастью, повреждения не затронули остальное тело. Только в больницу поехать пришлось. А сегодня на руках парня красуются многочисленные порезы на тыльных сторонах и ладонях, синяки украшают рёбра. Упал он посреди какого-то переулка и ударился головой, к слову, сам, ибо не выдержал собственного психологического давления. До сих пор встать до конца не может, но тут уже из-за боли. Вот что самое пугающее — на защиту сейчас никто встать не может. Зонтик отсчитывает дни, молится, чтобы кто-то приехал раньше срока. Ребята не позволят Вару вытворить подобное снова. Не позволят же, да?.. А сделать ничего сам Зонтик не в силах — только прячется за рукавами тёплого свитера, скрывая слёзы. Управы на Вару найти не может даже Создатель (но он не особо и пытается), чего уж говорить там про трефового валета, который спорит с самим собой… Но голубоглазый пытается побороть вечную меланхолию, страх и синдром жертвы! Правда, пререкания не приводят ни к чему хорошему, а выводы остаются прежними, но разобрать это поможет только время. Критично осматривая алую кровь, сочившуюся из ран, Зонтик болезненно стонет, шипит, поднимается на ноги, опирается на бетонную стену. Он вытирает руки свитером, безвозвратно испорченным, тянется за телефоном, чудом уцелевшим, вызывает такси. Домой добирается с божьей помощью, до аптечки практически ползёт. Перед сном старается похоронить один из многочисленных дней в прошлом, но видит кошмары. Через пару дней после происшествия бледные руки укрывает тёмная ткань. *** Зонтик безумно радуется, когда все начинают возвращаться. Первыми в дом заявляются Феликс и Ромео, и, судя по их лицам, ничего хорошего из вылазки не выходит. Дальше — с необычно приподнятым настроением Данте и безразличный ко всему Пик, который толком ни с кем не здоровается и идёт за едой. Кто-то торжественно объявляет всеобщее собрание за кухонным столом. От каждого слышится недовольное кряхтение, но клоны послушно идут на кухню. Большинство ждёт своей очереди у холодильника, некоторые занимают места за столом. Зонтик садится в самый угол, молчит. — Кто-то вообще покупает продукты? — сразу же задаёт вопрос Пик, хмурится, отходит от холодильника, придерживая дверцу, демонстрирует всем скудный запас еды. — Ещё немного, и мышь повесится, — кривится. — Этим должен был заниматься заучка, — лениво отвечает Вару, откидывается на спинке стула, раскачивается. Зонтик чувствует, что хочет грандиозного падения задиры, и внимательно следит за каждым движением Вару. Через секунд десять трефовый валет ужасается собственным мыслям, отводит взгляд в сторону. — Кстати, — из дверного проёма выскакивает Феликс, садится подальше, — а где Куромаку? Воцаряется тишина. — И правда, — задумчиво потирает подбородок Ромео, — я сегодня не видел ни его, ни Габриэля. Стул Вару с шумом становится на прежнее место, рука опускается на стол. — Шатается, где попало, — раздражённо произносит. Эти слова ничего не дают, и поэтому три пары глаз смотрят на Зонтика в ожидании ясного ответа. Валет съёживается, нервно сглатывает, засовывает руки ещё глубже в рукава свитера. — Ну, — не знает, с чего начать, — Куро куда-то ушёл, — делает паузу, — обещал вернуться, но… его уже долго нет. А Габриэль… не знаю. Он всегда где-то пропадает, — неловко пожимает плечами. Переварить информацию и понять происходящее не даёт Вару, который тут же меняет тему. — Итак, — хихикает, — какие новости, господа-неудачники? Феликс устало вздыхает, Ромео прожигает горе-шутника взглядом. — О, неужели опять ничего не получилось? — театрально прикладывает руку ко лбу, делает максимально печальное выражение лица. Вскоре заканчивает представление, переводит взгляд на мрачных клонов, неожиданно смеётся. — Да ладно, я угадал? — понимает, что попал в точку, торжественно ликует. Зонтик не знает, что сейчас произойдёт. Страх сковывает тело, расползается по всем уголкам, и, кажется, туманит разум, потому что валет решает вмешаться, прежде чем успевает подумать. — Вару, — трясётся, но находит в себе силы посмотреть в гла… очки задиры, — хватит, — пытается выдавить из себя больше слов, но не получается. Он сжимается под взглядами клонов, с ужасом понимает, что не нужно было этого делать. — Сегодня какой-то праздник, — серьёзно проговаривает Вару. — Мышка решила заговорить, — выражение лица сменяется, на губах расплывается улыбка. Пиковый валет прикладывает руки к щекам. — Или совсем… — Не понимаю, чему ты радуешься, — речь Вару прерывает Пик, постукивающий пальцами по столу, намекающий на первое высказывание. — Рано или поздно тебе тоже придётся пойти искать источник дохода, — шикает, — а с нелегальным дела обстоят куда сложнее, чем с обычным, — обводит взглядом клонов.— И сегодня без проблем можно организовать праздник в честь тишины, которая воцарится, если что-то случится с главной болтушкой, — недвусмысленно намекает. Вару скалится, Ромео вздрагивает, Феликс давится чаем, только-только заваренным. — То-то мы посмотрим, когда ты потерпишь фиаско… — устало говорит червовый король. Данте, до этого молчавший, подаёт голос. — Успех — это ещё не точка, — щурится, соединяет пальцы обеих рук вместе, — неудача — это ещё не конец, — делает многозначительную паузу, — единственное, что имеет значение, — это мужество продолжать борьбу*, — загадочно улыбается. — Не нагнетай, — уныло бурчит Ромео. — Ты-то нашёл себе какое-то занятие, а мы… конечно, пытались, но… что-то там пошло не так и… — Ничего не нашли, — жестоко обрывает Пик, встаёт. — Да, — Ромео кладёт голову на руки, многострадально вздыхает. — Но только из-за одной неудачи нельзя сдаваться! — Феликс поднимает кулак вверх, и Зонтик чувствует его позитивную, но агрессивную ауру. — А грустить — тем более! Если будем так сидеть и унывать, ничего не получится, — разводит руки в стороны. Речь четвёртого клона не производит на остальных никакого впечатления. — Если надо, могу повторить, — прокашливается. — ГРУСТИТЬ МЫ НЕ БУДЕМ! — с грохотом опускает руки на стол, буквально рычит. Ромео натянуто улыбается, Пик безразлично пожимает плечами. Феликс вылавливает взглядом трефового валета. — А-ага, — заторможенно кивает, выдавливает из себя что-то, похожее на улыбку. Вару хихикает. — Отличненько! — гнев исчезает, Феликс хлопает в ладоши и, напевая какую-то песенку, выходит из кухни. Ромео облегчённо выдыхает, Данте встаёт из-за стола, и вместе они идут вслед за блондином. Зонтик выползает через сторону Пика, не желая лишний раз проходить мимо Вару, подходит к столешнице. Рука тянется за чайником, подносит его к раковине, включает воду. Сзади слышится хмык Вару, и Зонтик понимает, что он так реагирует на перчатки. Закусывая губу, валет продолжает заниматься своим делом, заранее придумывает отмазки насчёт аксессуара, ведь рано или поздно его заметят все. — Давно ты носишь их? — совсем рядом звучит грубый голос Пика. Зонтик подскакивает, чуть ли не роняет чайник. Сердце пропускает удар. — Н-нет, — проговаривает, поворачивается лицом к королю. — Ты бы, наверное, заметил, если бы раньше… — на лбу выступает капелька холодного пота, и это не остаётся незамеченным со стороны Пика. Король молча кивает, одним движением забирает чайник из рук Зонтика, ставит на столешницу. Пальцы нажимают на кнопку, раздаётся щелчок. Пик находит старую упаковку чая в пирамидках (хотя бы не злосчастные пакетики), недовольно фыркает, но в чашку опускает. Зонтик тоже тянется за посудой, но случайно задевает локтём Пика. Тихо извиняется, сжимается под взглядом короля, берёт себе одну пирамидку, убегает к столу. Зонтик занимает своё место в углу. Руки вновь прячутся в длинных рукавах. — Когда ты свалишь? — вдруг подаёт голос Вару, нос его смешно дёргается. Сначала Зонтик думает, что этот вопрос адресуется ему, но секундой позже видит, на кого направлен взгляд задиры. Трефовый валет сглатывает, ожидает ответа Пика даже больше, чем сам Вару. — Я так сильно мешаю твоему ничегонеделанию? — оборачивается, вскидывает бровь. Зонтик выдыхает, чувствует себя какой-то фанаткой, ведь начинает восхищаться непоколебимостью восьмого клона. — Настроение портишь, — Вару усмехается, бесстрашно пытается вывести из себя короля. Вода кипит, чайник выключается. Пик смотрит на Вару презрительно, надменно, но не считает нужным что-то ответить. Вестись на эту игру снова он не хочет. Зонтик мысленно благодарит короля, радуется, что сегодня уже вряд ли попадётся Вару. Хотя бы чай попить спокойно можно, расслабиться. Вообще, теперь шестой клон вряд ли будет находиться в какой-то комнате наедине с Вару. Воспоминания совсем свежие, а раны, и душевные, и физические, ноют, каждый раз напоминают о себе. Зонтик хочет избавиться от клейма, но никак не получается найти возможность вырваться из цепей, созданных им же. По темпераменту — меланхолик, по характеру — всё тот же. Тряпка, слабое звено, лишний человек. Он не может совладать с мыслями и эмоциями, гонит себя в угол, ведь считает, что там ему и место. Да, Зонтик ведёт борьбу с собой, но выходит, пока что, не очень. Только проблемы приносит, честное слово. И сегодня он решил остаться на кухне, ибо не все ушли. Пусть невероятно сложно ощущать на себе взгляд Вару, чувствовать его ухмылку, слышать смешки в свою сторону, да и просто зависеть от других, но Зонтик понимает, что нельзя сидеть вечно в своей комнате и трястись. Тем более, чай пить хочется, знаете ли. Пик наливает кипяток в свою чашку, направляется с чайником к столу. Он услужливо приносит посуду, садится в метре от Зонтика. Рука тянется за какой-то книгой, лежащей на подоконнике уже около недели, а то и больше, открывает её. Пик ждёт, пока чай остынет, пробегается глазами по строчкам. Зонтик ловит себя за рассматриваем короля, чувствует, как щёки покрываются румянцем. Валет переводит взгляд на чайник, тяжело сглатывает. Вот они и встретились. Зонтик чувствует фантомную боль, по инерции сжимает руки в кулак, ногти впиваются в ладони. Голубоглазый поднимается, дрожащими руками тянется к чайнику. Ещё страшнее было это делать в присутствии Вару, ведь постоянно казалось, что он вот-вот встанет и прольёт кипяток снова. Отгоняя пессимистичные мысли, Зонтик аккуратно наливает воду в кружку и зачарованно наблюдает за тем, как пар растворяется в воздухе. Трефовый валет почему-то поднимает голову и сталкивается взглядом с Вару. Рука дёргается, кипяток проливается на стол. Пик шипит, задира привычно ухмыляется. Тряпка приземляется на стол. — Долго ещё околачиваться здесь будешь? — спрашивает пиковый король, смотрит на Вару. Тот что-то бормочет себе под нос. — А теперь тебе мешаю я? — вскидывает бровь. — Уж извини, ты не ушёл — я не уйду. Пик недолго думает, встаёт и направляется к выходу из кухни, не выпуская из рук чашку и книгу. Зонтик внезапно осознаёт, что, если не поторопится, останется с Вару наедине, и сбежать не получится — перекроет выход. Трефовый валет берёт с собой чай, снова проливает немного на стол, торопится за Пиком. К счастью, последний идёт не в свою комнату, которая находится в другой стороне от комнаты Зонтика, а в гостиную. Пик садится на диван, но не продолжает читать, вместо этого внимательно смотрит на голубоглазого. — Я-я, — оттягивает ворот свитера, внезапно чувствуя, что тот начинает его душить, — т-там просто… остался он, и… — Не оправдывайся, — чётко проговаривает Пик, делает глотки горячего чая. Зонтик сдерживает вымученную улыбку, садится рядом, тоже пьёт чай. Тот оказывается невкусным, каким-то чересчур горьким, и валет кривится. — Если бы кто-то из оставшихся дома сходил в магазин, — вдруг подаёт голос, поворачивает голову в сторону Зонтика, — эту гадость пить бы не пришлось. Валет упрямо смотрит в стену, сильнее сжимает в руках чашку. — Я знаю, — кивает, — но… я хотел, правда, хотел, — медлит, — и деньги ещё оставались с прошлого раза, но, как только Куро ушёл, они… потерялись, — заканчивает свой неутешительный рассказ. Пик смотрит недоверчиво, практически не пьёт чай. Вскоре переводит взгляд на руку Зонтика, но продолжает молчать. Трефовый валет спешно встаёт, желает спокойной ночи, идёт в сторону кухни, с опозданием понимая, что опять не успевает подумать прежде, чем сделать. К счастью, Вару не оказывается в помещении, а чашка спокойно отправляется в раковину. Зонтик позволяет себе оставить её немытой, ведь завтра всё равно его очередь мыть посуду, удаляется в комнату, старается не хлопать дверью и не шуметь. Остаток дня он проводит в раздумиях и тишине, пытается ответить на мучающие вопросы. Ночью уснуть не получается. *** Скука накатывает с удвоенной силой, и Пик уже совершенно не знает, что делать: книги, которые имеются, перечитаны, а ночью в библиотеку он не пойдёт по явным причинам. Можно было бы найти кого-то неспящего и поиграть в карты, но от одного только упоминания этой игры дёргается глаз и сжимаются кулаки. Волком выть хочется, но, увы, по голове за лишний шум может получить даже самый устрашающий из всех клонов (он на всю жизнь усвоил, что будить Феликса себе дороже). Король идёт на кухню, включает свет, ищет знакомую упаковку чая. Глядя на неё, он кривится, выкидывает гадость в урну. Возможно, клоны, захотевшие утром попить чай, будут недовольно бухтеть и проклинать Пика, но, как говорится, не всем суждено понять и принять истинное геройство, в особенности если им является спасение от злых пирамидок, пытающихся отравить невинных людей и занять их место в иерархии. Впрочем, про последнее думать не хочется, уж очень это напоминает бредни сумасшедшего, поэтому Пик принимается анализировать эту неделю. Поставленную задачу он, на удивление, провалил. Даже учитывая все его навыки дипломатии и прирождённую хитрость, всё равно не получилось переманить на свою сторону предпринимателей. Все они были слишком погрязшими в алчности, и там хоть годами голову ломай, что им надо помимо денег и драгоценностей. Только Данте смог как-то выкрутиться, но Пик не может ручаться, что он просто не заговорил кому-то зубы своими цитатками. В голову приходит вопрос, озвученный Феликсом ещё днём, сбивающий все раздумия о шансах каждого на нет. Где же Куромаку? И если про Габриэля всё понятно, ведь тот поступает так часто, то про сероглазого — нет. Начинает настораживать, ведь даже Зонтик особо не знает подробностей, а без них даже дедукция не спасёт. В голове что-то щёлкает. Пазл складывается воедино, против воли вырывается раздражённое шипение. Габриэля — нет, хотя тот мало чем помочь может, Куромаку — нет, Вару и Зонтик — присутствовали на постоянной основе. Да, остальные клоны приезжали домой, но чаще всего утром и днём их не было — приходилось бегать туда-сюда и уговаривать людей. И Пик, хоть убейте, только один раз замечал Зонтика в доме, когда тот бежал в свою комнату. Какие-то догадки проносятся в голове. За столом он трясётся. Следует за Пиком в гостиную. Врёт про пропажу денег. Перчатки. Насчёт последнего он очень сильно сомневается, но уверен на все сто, что остальное — дело рук Вару. В такой ситуации только гадать можно, что пиковый валет мог сделать за всё это время с Зонтиком. Но вряд ли он зашёл слишком далеко. Не зашёл же, да?.. Пик ощущает негодование. Не то, чтобы ему не всё равно, просто начинает это раздражать. Происходящее мешает спокойно жить, постоянно происходят какие-то разборки, и они мешают Пику спокойно существовать, строить свои планы. А иногда и попить чай не дают, над душой стоят… сидят. Или что там Вару в тот момент делал? А Зонтик тоже бесит своей беспомощностью и наивностью. Пусть Пик ещё никогда не успокаивал того из-за очередной истерики, ведь это делали другие клоны, одно он знал точно: с ним сложно. Правда сегодня Зонтик превзошёл самого себя и попытался что-то сказать Вару (получилось неудачно), что немало удивило всех. Возможно, самого пикового валета тоже. Но, пожалуй, это единственное, что бесит. Пику действительно всё равно, но даже так он замечает за Зонтиком положительные качества. Тот добрый, искренний, всегда готовый поддержать или выслушать. Не обидит, лишнего не скажет — проверено. В принципе, Пик присматривался к нему ещё в карточном мире, примерно прикидывал, насколько легко манипулировать чужим валетом, но со временем убедился точно. Только вот, когда появился шанс, король этого не сделал. Что-то внутри до сих пор мешает Пику использовать Зонтика, и, увы, нельзя понять, что именно. Разноречивые чувства пляшут, со временем всё сильнее, но тратить время на разбор полётов просто не хочется. Вдруг дверь скрипит, голубые глаза неуверенно осматривают помещение, натыкаются на Пика. Зонтик мнётся, стоит ещё неопределённое количество времени на месте, идёт к шкафчикам. Пик смотрит на того от силы пару секунд, снова погружается в раздумия. — А чай..? — спрашивает Зонтик, демонстрирует пустое место, где ранее находилась упаковка. — В мусорке, — как само собой разумеющееся говорит Пик, безразлично пожимает плечами. Зонтик вздыхает, устало плюхается на ближайший стул, чуть ли не слетает с него. Вытягивает руки на стол, кладёт голову на них, прикрывает глаза. — Для сна тебя кровать не устраивает? — Пик сдерживает хмык, вскидывает бровь. Он тянется за той же книгой на подоконнике, вынимает оттуда закладку, прячет в карман. — Мысли уснуть не дают, — просто отвечает. Пик замечает, что сейчас Зонтик такой… непривычный. Слишком умиротворённый и спокойный. Не нервный, не грустный, не радостный (что вообще редкое явление). Расслабленный. Ресницы его естественно подрагивают, губы остаются приоткрытыми, брови не нахмурены. Даже страха на лице нет. Но, опять же, королю всё равно. Он просто замечает. Просто продолжает быть внимательным. Порой даже слишком. — Ты даже ночью их не снимаешь? — невзначай спрашивает Пик первое, что приходит в голову. Только позже осознаёт, что этот вопрос слишком долго вертелся в голове в последнее время. Зонтик вздрагивает, открывает глаза, полноценно садится, пытается спрятать руки под тонкую кофту. Не получается, только живот оголяется. Валет понимает, что толку от этого нет. А ведь скоро заметят и другие клоны, а больно любопытные не отстанут. Зонтик старается заранее придумать отмазку. Сердце колотится. — Снимаю, — кивает, избегает зрительного контакта. — Конечно, снимаю, но… сегодня холодно как-то. — Именно поэтому ты решил спать в шортах? Вопрос сбивает Зонтика с толку. — Мёрзнут только руки, — нервно смеётся, ведёт плечом. Пик ничего не отвечает, только возвращает книгу, которую читать больше не будет, на место. Король и валет сидят в тишине час, а то и больше, и каждый думает о своём. Первым не выдерживает Зонтик — засыпает, а Пик устало качает головой и решает немного отдохнуть, прикрыв глаза. Наутро нещадно болит спина из-за неудобной позы, а голова раскалывается, но уже по иной причине — непонятный крик Ромео уничтожает барабанные перепонки.