Острее чем табаско — чили

Наблюдать за тем, как кто-то сражается со стороны было... интересным опытом. Особенно если сражается Тарталья. Чжун, притаившись на вершине холма, наблюдал, как тот ворвался в лагерь хиличурлов и сейчас разносил там все по кусочкам. Такое ощущение, что Тарталья, вода и его оружие это единое целое, одно беспрекословно следует за другим. Он скользит между врагами, как пресловутая вода, огибая их и нападая со спины (не самый благородный поступок, но в случае с хиличурлами, в принципе, на это можно и закрыть глаза), меняет кинжалы на лук, управляет стихией. Когда с мелкими хиличурлами-воинами и стрелками было покончено, Тарталья оставался один на один с двумя митачурлами. Чжун Ли затаил дыхание, готовый в случае чего броситься помогать. Чайлд лениво расправился с щитоносцем, просто зарезав его одним из кинжалов, пока бежал мимо. Если бы эти монстры могли показывать эмоции, в глазах второго митачурла можно было бы прочитать самый животный страх из возможных. Тарталья окутал его водными нитями и поднял в воздух. Митачурл тонул, захлёбывался, подвиснув над землёй на метр. Чайлд стянул одну из нитей посильнее, так, чтобы сдавить грудную клетку монстра. Тот нелепо размахивал огромными лапами в воздухе, пытаясь вырваться, но Тарталья такой возможности ему не давал. С высоты, где сидел Чжун, сложно было рассмотреть что-то, но он точно видел, как безумно улыбался Тарталья, перепачканный в чужой крови. Как сверкали в темноте его глаза, отбрасывая синие блики. Вот он заносит лук, тянет тетиву, долю секунды целится и отпускает тоненькую леску. Стрела летит митачурлу прямо в грудь и он грузно опадает на землю. Тарталья осматривает поле боя, вздыхает о чем-то своём. Рассеивает в воздухе элементальное оружие. Чжун Ли всё-таки решается показаться. Спрыгивает с холма на котором доселе наблюдал, размеренным шагом идёт к Чайлду, оглядывающемуся. — Здравствуй. Не будь Чжун Ли бывшим богом войны, уже бы лежал со стрелой в груди, смотрел невидящими глазами в небо. Он успел отскочить, тут же призвав копьё. Тарталья помотал головой, в глазах появилось понимание. — Не надо. Меня трогать. После битвы, — отчеканил он. — Я не был уверен, всех ли я убил. Ты мог бы уже быть мертв. — Мог бы. Но я предвосхитил твои действия и, как видишь, цел и невредим. — О архонты, прости, Чжун, я... — Все в порядке. Чжун Ли выглядит совершенно непонимающим. Он по-птичьи склоняет голову к плечу и глупо моргает. — У меня просто достаточно много практики, и всего. Каждый так может. Но не может. И не каждый. У Тартальи, например, в голове совершенно не укладывается расклад боя, при котором враги будут повержены в пыль в считанные секунды. И пыли этой так много. И земля дрожит, будто что-то чувствуя. Кажется, Чжун во время одной из атак вырвал с корнем несколько близстоящих деревьев. — Нет, ты не понимаешь! — пылко восклицает Тарталья. — Ну невозможно, просто физически невозможно с такой точностью, с нулевой погрешностью вонзить копьё в сердце монстра. Это физически невозможно! А пыль? Ты видел вообще, сколько пыли? Да там земля разломилась! Помимо того, что Чжун Ли не понимал, чего от него хотят, Тарталья не понимал как в принципе возможно вложить в копьё силу целого метеорита. Как можно этот самый метеорит призвать, лениво шевеля пальцами, а потом одним пинком отправить копьё в свой смертоносный полет, в котором оно забирает жизни у нескольких монстров сразу. И все с выражением отстраненной скуки на лице. Тарталья не хотел бы оказаться на месте этого копья. — Да ты даже останков от них не оставил! Только клубы пыли! — уже почти кричит Чайльд. — Ну... Если хочешь, в следующий раз я могу оставить больше трупов. И сил на крик у Тартальи не остаётся, он может только тихо скулить. Разумеется, он понимает, что перед ним древний бог, бог Войны, который когда-то воевал с такими же богами как он сам. И побеждал. Он понимал, что по мановению вот этих тонких пальцев в черных перчатках росли горы, протекали реки, появлялись равнины, что он застал целые цивилизации, видел и знает столько, сколько человеческий мозг вместить в принципе не в силах. Но увиденный бой долго не идёт у Тартальи из головы. У него перед закрытыми глазами вспыхивают картинки, как летит здоровенный метеорит, как Чжун пинает свое несчастное копьё. Он бы и рад не думать об этом, но теперь, каждый раз, когда он лезет вперёд и вверх, на рожон, дабы защитить, сберечь, не позволить, взрезает воздух водными лезвиями, он помнит о скрытой силе, таящейся в том, кого он так яростно стережет от любой угрозы. Тарталья все ещё сдувает с него пылинки, мнит себя великим героем, невероятно сильным воином. Он уверен, что в их отношениях ведущей стороной всегда будет он. Был. Был уверен. Сейчас он смотрит на то, как Чжун лениво листает страницы книги (которую он точно уже читал) и изящно прихлебывает чай. И думает, так много думает. Чжун Ли поднимает на него взгляд и улыбается. Так мягко, как это умеет делать он. Кажется, что он самое хрупкое существо в этом несчастном мире. Но у Тартальи перед глазами снова вспыхивают образы, он вспоминает, что Чжун вообще-то был одним из тех, кто этот несчастный мир строил. Он вскакивает с кресла, подходит к ни о чем не догадывающемуся Чжуну. Нависает сверху грозно. Чжун Ли поднимает голову и смотрит ему в глаза. Кровь у Тартальи кипит, адреналин взрывает вены. — Я требую схватки. И Чжун улыбается, снова. Кивает мягко. — Как скажешь. Пойдем. Тарталья опешил от такой покорности. Он ждал очевидных причин, по которой эта схватка не должна состояться, чего угодно ждал, но не согласия. И он идёт за Чжуном, в ночь. — Предлагаю двинуться на пляж. Там и места больше, и поспокойнее. Как тебе отмель Яогуан? «И вода близко. Что он задумал?» — думает Чайлд, но шагает в столб света и телепортируется вслед за Чжуном к отмели. Им повезло, что выдалась такая удивительно светлая ночь, вода отражала свет от луны и лишние источники освещения не требовались вовсе. Чайлд занимает позицию напротив Чжун Ли, концентрирует вокруг себя водную стихию и ждёт только отмашки. Чжун кивает и мгновенно призывает копьё, сразу же запуская его в сторону Тартальи. Он хоть и не ожидал такой быстрой атаки, но успел отскочить, оружие пронеслось в считанных сантиметрах от него. Тарталья в ответ запускает несколько водных стрел, которые должны поймать Чжуна в ловушку, но тот отбегает в сторону, копьё влетает к нему в ладонь и он метает его снова, вслед за ним поднимая из земли несколько колонн. Тарталья перекатывается по земле и тремя рывками оказывается рядом с бывшим архонтом, замахивается на него водными кинжалами, но те осыпаются в брызги от представленного щита. Чжун Ли улыбается и делает свой коронный трюк: пинает копьё, за которым по песку ползут трещины. Чайлд вовремя закрывается волной и оно отскакивает Чжуну в руку. Тарталья видит, как он шевелит пальцами и успевает только что оглянуться на рассекающий воздух метеор. Чайлд ударяется спиной об одну из скал и сползает по ней. Видит как Чжун идёт к нему и готовится метнуть оружие. Предвестник пускает в его сторону несколько коротких волн, звонко свистящих по воздуху. Чжун Ли их просто разрезает и они впитываются в песок. Тарталья мечется, лихорадочно соображает, что ему стоит предпринять. Он изначально знал, что он не победит, в конце концов, драться с богом войны это вам не хиличурлу голову размозжить. Но так отчаянно хотелось выставить себя сильнее, чем он есть на самом деле, посмотреть в этот янтарь чужих глаз сверху вниз, прижимая их владельца к земле. Глаз Порчи всегда приносит кучу неудобств; Вот и сейчас, Тарталья словно с головой окунулся в омут ледяной воды. Он зажмурился, готовый к боли. Но её не последовало. Чайлд открыл глаза. Формы духа не было, зато был Чжун, крепко держащий его за руку и грозно сверкающий глазами. Он медленно приблизился, лизнул тыльную сторону его ладони, с которой скатывалась капля крови. Прижал к скале и тихо-тихо, но от этого не менее весомо и пугающе прошептал на ухо: — Нет, Аякс, не стоит. И целует. У Тартальи под ногами бездна разверзлась, Чжун Ли как никогда напорист, чувствуется то, насколько он зол. И Чайлд этой силе поддается и плывет по её течению.