Острее чем табаско — чили

Чжун со вселенским спокойствием относился ко всем заморочкам Тартальи и стойко терпел, когда ему в нос тыкали телефоном с очередной непонятной картинкой. Чайлд хихикал, Чжун ничего не понимал, все обыденно. Ну что может быть смешного в картинке с колбасой, где подписано "сыр"? Чжун не понимал. Тарталья ржал в голос. В один из их совместных вечеров Чайлд в очередной раз лежал на боку спиной к Чжуну и листал ленту твиттера. Сам бывший архонт увлеченно читал что-то про глобальное потепление и неизвестно какой по счету срок президента в Снежной. (могу себе позволить а что) Кровать в очередной раз затряслась от смеха Тартальи, он перевернулся на живот и показал Чжуну экран телефона. На нем была нога, и маленькая подпись "рука". Тарталья откровенно ржал. — Но это же нога, почему она подписана как рука?.. — Чжун Ли похлопал ресницами. Тарталья заржал ещё громче, уткнувшись в подушку. Спустя пару секунд послышались тихие подвывания. — Эй, все в порядке? — Чжун потыкал его в плечо. Тарталья поднял голову, посмотрел на Чжуна и снова засмеялся. — Нога-а-а...— послышалось от подушки. Чжун отложил телефон и сложил руки на груди. Смотря на смеющегося Тарталью не засмеяться самому было практически невозможно, но он держался из последних сил, хоть уголки губ так и норовили расползтись в улыбке. — Ну объясни мне, я тоже может посмеяться хочу! Лежит тут, хихикает, мне-то непонятно, это некрасиво вообще-то. — Да ты всё равно не поймёшь, забудь. У тебя просто чувства юмора нет, — Тарталья отсмеялся и теперь вытирал слезы. Чжун Ли нахмурился. Нет чувства юмора? У него? Может это просто у Тартальи анекдоты несмешные какие-то, а не у него чувства юмора нет. Чжун хитро прищурился. — Ты что-то задумал. Когда у тебя такое выражение лица, это значит что в твоей голове созрел очередной гениальный план, в исходе которого ты нагнешь меня раком. — М? Да нет, ничего такого. Спи, Тарталья, нам завтра в город. Тарталья, всё ещё хмурясь и что-то подозревая, заворочался, пристроился к чужой груди спиной и закрыл глаза. Чжун выключил свет, поцеловал его в плечо и наконец перестал вертеться. — Я такой человек который терпит-терпит, а потом терпит-терпит...— пробормотал Тарталья, склоняясь над бумагами. — Зачем терпишь? Что-то не так? — Чжун положил ему голово на плечо, вглядываясь в документы. Тарталья даже не обратил внимания, на то, что он опять не понял шутки. — Я не собираюсь соглашаться на их условия, ну честное слово, это что за выступление вашего консульства? Чжун вздохнул. Тарталья тоже. Он с размаху упал в мягкое кресло и достал телефон, чтобы отвлечься от некомфортных ему условий сделки на очередную шуточку. — Чжун? — Тарталья позвал его, очевидно сдерживая смех. — М-м? — Он оторвался от бумаг и посмотрел на Чайлда. Ему опять в нос тыкнули телефоном. — Держи жабу, — и смеется. — Зачем мне жаба?.. — Чжун опять ничего не понял. — Ой, да ну тебя! — Знаешь, Тарталья, я не могу понять твоих шуток потому что они очевидно опережают наше время, а я, как ты успел заметить, все же немного из другого временного отрывка. — Ну это же смешно! — Для меня — нет. Прости, если не оправдал твоих ожиданий, — и вздохнул горестно. — Да ладно, меня всё устраивает, не парься. Лёгкий поцелуй в уголок губ и оба вернулись к работе. Чжун Ли уже пять минут смотрит на Тарталью почти не отрываясь. Чайлд начал нервно елозить на стуле. — Что? — Наконец не выдержал он. — Да так... Думаю. — Над чем? — С упором спросил Тарталья. — Есть вещи, которые сделать не может ни один человек. Ты, вроде как, особенный, может ты бы смог?.. Тарталья хитро сверкнул на него глазами, заранее принимая вызов. — И что же это за вещи такие? — Ну смотри, ни один человек не может посчитать волосы у себя на голове. Рука Тартальи уже дернулась к собственной рыжей копне, но факт того, что его разводят, дошёл несколько раньше. — Эй! — Ещё, никто, вообще никто... — Чжун понизил голос до интимного полу-шепота. —...не может помыть глаза с мылом. — Ну так неинтересно! — А ещё никто не может дышать с высунутым языком, — Чжун встал со своего места, обошел стол и оперся на него бедром, наблюдая, как Тарталья мучается из-за внутреннего диссонанса: он будет выглядеть глупо, но не может не опровергнуть представленный факт. Чайлд глубоко вздыхает, приоткрывает рот, высовывает кончик языка. Прежде чем он успевает воскликнуть заготовленное "Всё я могу!", Чжун берёт его за подбородок, поднимает его голову, снисходительно смотрит в глаза сверху вниз. Большим пальцем проходится по нижней губе и скользит по кромке зубов. — Хороший мальчик, — Чжун удовлетворённо улыбается. Тарталья краснеет и не знает куда деваться. Так некстати вспоминается в шутку брошенное "Да у тебя просто чувства юмора нет!". Да, его обманули, подшутили над ним, провели. Тарталья прикрывает глаза и языком проводит по пальцам Чжуна, тот покорно скользит дальше. Чжун обхватывает его лицо ладонями и целует так, что Тарталья, в принципе, уже готов забыть о глупых спорах по поводу юмора. Ведь на этот случай у него уже припасена целая папка мемов с волками.