Коля не Оля, а Оля не Коля

От весомого подзатыльника Олина голова мотнулась вперед так, что пришлось переступить, чуть не упав на стол. - Ай! - схватилась она за голову, отшагнула и испуганно воззрилась на Колькиного отца, очень сердито смотревшего на неё с высоты своего не малого роста. Дерется! Было и страшно, и обидно. А ещё - больно!.. ...В большой комнате у Коли дома остались только Олина мама и родители Коли. Соседи, успокоенные тем, что дети нашлись целые и невредимые, разошлись. Ребят, под женские охи, раздели-переодели, умыли и напоили горячим чаем. Оля в этой всей суете не успевала толком обдумать, кто она сейчас. Но, после того, как стало тепло и поспокойнее от, то радостных, то гневных слов, понимание начало накатывать отчетливее. Во-первых, конечно, это тело. Мальчуковое, как-то вразвалочку ходившее, с длинными руками и.. ну, то что отличает мальчишку от девчонки, тоже большое стыдливое любопытство вызвало, когда в туалет приспичило. Правда, это все заняло Олю ненадолго, потому что пришлось освобождать место и, жарко краснея, вылетать оттуда под уничтожающим взглядом своих собственных глаз. Ага! Но ведь он сейчас тоже... Ох! Все увидит, узнает... И Оля, всхлипывая, сбежала к рукомойнику, долго плескала холодной водой в горящее лицо, пока папа Коли не крикнул строго, что все ждут виновников деревенского кипиша в зале... Коля же все принял более спокойно. Нет, офигенное любопытство тоже накрыло его с головой - надо же, вот они девчонки какие! - но никакого особого стеснения перед Ольгой он не испытывал. Вернее, просто очень не хотел его показывать. А так... Смешно даже было видеть, как она... то есть он... ну, его лицо на ней пошло пятнами. Ха! Совсем тупой вид! А папа был очень зол. Прошла его тревога, теперь осталось только суровое негодование. То, от которого колючими мурашками бегает по пояснице и ниже. Колька сразу это почуял, как только вернулся в комнату под взоры взрослых. Оля уже была там. Стояла, испугано лупая серыми Колькиными глазами, и потирала встрепанную макушку. - Ну. Что скажешь, Николай? - отец недобро сверлил сына взглядом, - Мало того, что не предупредив поперся в лес на ночь глядя, так ещё и девочку за собой потащил! Отвечай, чем думал?! Колино тело испуганно сжалось, глаза метнулись на Кольку, большие Олины глаза которого растерянно хлопали длинными ресницами. И что Оле ответить? Она же за Колю теперь. Это к ней его папа обращается. Ой, так строго! Душа, трепеща, в пятки падает. - Я... Мы... - промямлила Оля, все цепляя беспомощным взглядом Колю, как-то неестественно-неудобно стоящим у стеночки в вязанном коротком платье, которое подергивал тонкими пальчиками за подол. - Ты на Олю не пялься. За спину девочки я тебе спрятаться не позволю! - правильно уловив позыв просьбы о помощи во взгляде отпрыска, рыкнул все больше недовольный происходящим Колин отец, - Зачем пошли в лес?! Как бы сейчас хотелось всё-всё рассказать! Чтобы взрослые успокоили, не ругали и без того не находящих себе места детей. Но, нельзя. Никак нельзя! У Оли от отчаяния навернулись на глаза слезы. Чем помочь ей, Колька не знал. Поглядывал на маму, свою и Олину, тихо сидящих за столом и грустно наблюдающих за разборкой хозяина дома, и не находил слов. Олька всхлипнула, шмыгнув носом. Ну и видок у Колькиной рожи... Тоска. Коля поморщился и подался вперед: - Мы просто к холму погулять пошли, - пискнул он, просяще смотря на папу. Ну, отстань же ты от неё... меня... Ну, хоть в этот раз - просто прости. Ага, как бы не так. Отец не такой... Конечно не такой, когда даже девочки морщат нос от ноющих пацанов. - Это что ещё за сопли? - нахмурившись, отец перевел взгляд с Оли на сына, - Быстро подобрал! Постыдился бы перед Олей. Отвечает за тебя ещё... Колька аж скривился, страдая. Действительно, стыдно себя в таком сопливом виде наблюдать. А Оля, спешно вытирая нос, чуть не разревелась по-настоящему. Вот уж не думала, что мальчишкам так строго выговаривают! Надо держаться! А это так трудно, оказывается... Колькин расстроенный взгляд и гримасы на нежном Олином лице очень красноречиво говорили о том, как ему неприятно слышать такие укоряющие слова на счет себя от папы. Папа, папа... У Кольки свой родной папа, а у Оли... А это сейчас ведь Олькин папа! Она его с полным правом так назвать может! - Па-па... - прошептала она одними губами, пытаясь найти что-то новое в хмуром лице мужчины. - Так, - хлопнул ладонью по столешнице Колин отец, от чего Оля вздрогнула и сжалась снова, - гуляли они... Ясно всё. А ну, пойдём! Олина рука оказалась в жестких пальцах и её потащили, неловко спотыкающуюся, к углу у входа. Там Колин отец сдернул с крючка потертый ремень и потянул сына через порог, в сени. - Выдеру так, что все каникулы не сядешь ровно! Погулять пошли они... Бестолочи... - говорил он, сдерживая ярость. Что?! Выдерет?! Как это? Её - Ольгу?! Этим вот зажатым в кулаке ремнем?! - Нееееее... не надо!! Я не... я не... - всеми силами уцепившись пальцами за косяк, Оля завопила не своим голосом. - Ты чего тут устраиваешь, паршивец?! - не веря своим глазам остановился отец, давно уже не наблюдавший таких позорных сценок от сына-подростка. А Колька просто опешил в первый момент. Нет, то, что ему почти наверняка влетело бы за такую прогулку, он знал. Но почему-то не думал, что прямо вот так... Конечно, Оля испугалась! И надо выручать! Задумываться было некогда и Колька вцепился в отцовский рукав: - Па... Семён Петрович, не надо е...его пороть! Пожалуста! Простите! Он не виноват! - Олин голос звенел в ушах. И Кольку накрывало жутким осознанием, что умоляет за себя. Нет. За Олю, конечно... Но перед глазами была своя физиономия, перекошенная от страха, со слезами на глазах. Пацан, совершенно с трусливым видом упирающийся на пороге. Он - Колька Бравин. Захлестнуло негодованием и стыдом. - Ольга! - сзади его за плечи обхватили мягкие, но настойчивые руки. - Отпусти немедленно дядю Семёна! Как ты себя ведешь?! - да, голос завуча школы ни с чьим не перепутаешь! Олина мама. - Коляяя... - на грани слышимости прошептали мальчишечьи посеревшие от страха губы. Вынос мозга! Это его рот складывался в мольбе! - Не трогайте его!!! - завопил Колька, дергая папку за руку так, что рукав треснул по шву. Дальше его, брыкающегося, оттащили и щеку обожгла пощечина. - Прекрати немедленно истерику! - Ольгина мама была вне себя не меньше Колькиного отца. - Оля, Коля по-настоящему заслужил свое наказание, - попытался воззвать к сознательности девочку Семён Петрович, основательно тряхнув сына за руку. - А ты... посмотри до чего довел девочку! Защищать ринулась бедняжку трусливого! Что с тобой, Колька?! Что ты творишь? Не смей позорить нас всех! Ну?! О, боже! Как же стыдно-то. За себя, за Кольку, которого она так подставляет своим страхом. Как это пережить? Что сделать? Ольге заложило уши. От расхристанного своего вида, когда Колька закричал на своего папу (ну и писклявый же голос у Ольки!) стало ещё тошнее. Ой, мамочки! Мама её ударила! Вернее Кольку... Но это Олина щека... Все смешалось... Оля крепко зажмурилась. Замотала головой. Потом распахнула глаза и выдохнула: - Я больше так не буду. Прости... папа. Кое-как заставила расслабить вцепившиеся в косяк пальцы. Опустила руки и плечи. Колино тело сильнее Олиного. И наверняка не первая порка у него это. Выдержит же? Наверное. - Выходи, - чуть помедлив, кивнул Семён Петрович, выпуская из захвата руку одумавшегося сына. Странный он какой-то. Неужели так сильно напугался? Что там с ними в лесу-то произошло? Взрослый направил деревянно-шагавшего сына в каморку, включил там свет и плотно прикрыл дверь. - Ложись, - и на короткий, устаревший диванчик кивать мальчишке не нашел нужным. Не первый раз тут, помнит что да как поди, хоть и не часто бывает.