Любовь? Нет, спасибо

Звук свистка… Игра начинается. Так, принял, теперь надо отдать пас Минсу, отлично. Быстрее, забрать мяч и… Кто ему, блять, позволил надеть эти шорты! Крошка, ты меня до психушки доведёшь. А помнишь ли ты, что было вчера в раздевалке? Я чудесно помню. Как ты выгибался около шкафчика, который слишком шумно гремел. Кто-то мог ведь и прийти, но ты же это любишь, когда надо стараться быть потише и прятаться ото всех. Твои стоны, боже… Поклясться готов, это лучшие звуки во всём мире. А ещё… — Ли Минхо, да о чём ты думаешь! — мужчина в спортивной форме дует в свисток и подзывает игроков к себе, — На поле не только ноги нужны, но и голова, которая, кажется, забита была у тебя непонятно чем. Прямо в миллиметре стоит открытый для паса Ким, а ты ворон считаешь! — Прошу прощения, тренер, этого больше не повторится, — парень виновато опускает голову. У них скоро важный матч с другим университетом, поэтому у всех нервы на пределе. — Очень надеюсь. Что, на чирлидерш засмотрелся? Ну так я их быстренько отправлю в другое место тренироваться. Да чёрт с ними, с чирлидершами. Намного больше меня волнует один парень среди них. Знали бы вы, какое у него тело…

***

Спина резко встречается с дверцей шкафчика. Поцелуи жаркие, пошлые, практически граничащие с животной страстью. Руки нетерпеливо проникают под футболку, оглаживая тело под собой, сжимая хрупкую талию и перебирая выпирающие позвонки. Мало, как же его мало. Один засос на тонкой шее, второй, третий… Расцветают целые вереницы бордовых следов с кровоподтёками. Задушенные стоны разносятся эхом по раздевалке, заставляя рычать от нереального возбуждения. Что же ты делаешь со мной? — Подожди, хён, — блондин закатывает глаза от удовольствия и ощущения влажных поцелуев на острых ключицах, — Сегодня полноценно не трахаемся. — Почему? — Минхо с выражением вселенской печали отрывается от парня и дует губы. — Домой мне пораньше надо, — младший ласково улыбается и проводит ладонью по чужой щеке, — Но не бойся, без десерта не уйдёшь… Изящные ручки с небывалой силой отталкивают от себя и сажают на скамейку. Колени звучно бьются об пол, а проворные пальцы дразняще проходятся по выпирающему бугорку на шортах. Минхо уверен, его поглаживания могут отправить в астрал, а хитрый взгляд из-под чёлки свести с ума. Это персональный наркотик, единственный в своём роде, способный довести до края пропасти, откуда Ли сиганул бы без раздумий. — Хани, не играй со мной, — голос звучит хрипло и надломленно в этой звенящей тишине. Как бы Минхо не старался демонстрировать свою власть над парнишкой, они оба знают, кто на самом деле хозяин положения. — Как скажешь… Привстань. Шорты с нижнем бельём падают вниз, и старший выдыхает с облегчением, чувствуя больше ничего не сковывающую свободу. Чужая рука тут же принимается распределять смазку по всей длине, большим пальцем надавливая на головку, а сам парень закусывает губы и наблюдает за реакцией. Минхо голову откидывает назад и ударяется об тот же несчастный шкафчик. До чего идеально ощущаются эти движения… Только он так может. — Даже не посмотришь на меня, хён? — дьявол. Самый настоящий. Горячий язык прикасается к возбуждённой плоти и поднимается выше, в конце слизывая бесцветную капельку. Рыжеволосый судорожно дышит сквозь зубы и через силу опускает взгляд. Хан Джисон. Его проклятье и его же благословение. Пухлые губы выверенным путём покрывают поцелуями чужой стояк, уничтожая старшего медленно, но верно. За всю свою жизнь он ни разу не встречал человека, делающего минет лучше, чем этот парень. Опыт, конечно, не огромный, но всё же… Минхо плавится под неторопливыми ласками до тех пор, пока следующее действо не вынуждает его заткнуть собственный громкий стон, прикусывая кулак. — Твою мать… — перед глазами взрываются фейерверки, а ладонь невольно ложится на затылок, зарываясь в светлые пряди. Джисон заглатывает член почти полностью, сразу же начиная быстро двигать головой. Старший уже даже не пытается сдерживаться, и низкие, тихие стоны заполняют пространство в дополнении к причмокивающим звукам снизу. Хан безжалостно втягивает щёки, создавая вакуум, то играется с головкой, медленно обводя её языком, то насаживается так, что непрошеные слёзы выступают в уголках глаз. Но какая вообще разница, если сам Ли Минхо стонет от твоих действий. Тот же Минхо уже давно потерял счёт времени, растворяясь в удовольствии и нежно сжимая чужие волосы у корней. Снова опускает взгляд и сильно жалеет об этом, глаза прикрывает и матерится, потому что младший успевает ещё и себя ублажать, тихонько хныча. Вся эта симфония и горячий влажный ротик на члене вызывают ярчайшие вспышки в перевозбуждённом сознании, а Ли чувствует себя будто на американских горках: то подкидывает высоко-высоко, то роняет куда-то на дно, где не существует ничего кроме Джисона, его мальчика. — Сони, Сони, я сейчас… О боже, — жмурится до пляшущих звёздочек и пытается оттолкнуть разошедшегося во всю парня, но ещё бы он подчинился. — Давай, котик, — отрывается буквально на секунду, чтобы мягко подрочить и запечатлеть прекрасное лицо старшего перед приближающимся огразмом, а затем снова начинает сосать в ускоренном темпе. Минхо вжимается затылком в металлическую дверь и с рыком кончает, поплывшим взглядом наблюдая за удовлетворенным младшим, который пальцем подбирает с уголка рта тягучую жидкость и слизывает её. — Ты тоже…? — Джисон безмолвно опускает глаза на пятно на шортах и кротко улыбается, — Господи… Иди-ка сюда. Блондин быстро перебирается на чужие колени, тут же будучи увлечённым в страстный поцелуй. Сплетение языков и недолгая война за первенство, где, в итоге, Хан сдаётся, позволяя старшему властвовать. Минхо обожает целоваться с этим парнем, обожает исследовать каждый миллиметр как будто заново, обожает его самого. Но об этом он вряд ли когда-либо заикнётся. — Ой, — Джисон быстро смотрит на чужие наручные часы и вскакивает, — Мне уже пора, хён, увидимся! И убегает, оставляя после себя лёгкий аромат цитрусов и смазанный поцелуй вкуса черники.

***

Минхо знал, на что соглашается. Знал обо всех условиях, которые ему выдвинул Джисон. Знал и по-крупному проебался. Их не связывает ровным счётом ничего, кроме секса. Быстрого, горячего секса в раздевалке после тренировок или после игры. Хан — один из немногих чирлидеров-парней, Минхо — футболист, и их первый раз был безумно спонтанным, когда после победы они столкнулись в коридоре. Искра, буря, безумие. И это не просто красивые слова, а буквально то, что между ними произошло. Ли ещё на разогреве заприметил этого мальчишку, чьи по-девчачьи тонкие ноги облегали ну чересчур короткие форменные шорты, а эта талия… Господь, помоги. Хан на том же разогреве чуть голову не потерял от «вон того красавчика под номером восемь». Без всяких приветствий Джисон оказался вжатым в стену подсобки и истерзан нетерпеливыми поцелуями. Да они даже имена друг друга узнали только в процессе. Так вот. Минхо проебался. Теперь он в университете намеренно высматривал светлую макушку, чтобы поздороваться и увидеть милейшую улыбку младшего. А порой даже, как самый настоящий сталкер, ходил за ним по пятам и с нескрываемым наслаждением наблюдал, как тот разговаривает с одногруппниками, вслушиваясь в звонкий голос и смех. В дополнении к животному желанию пришло ещё и чувство окрылённости, радости, блаженства. Такого, что друзья частенько щёлкали перед ним пальцами, когда Минхо впадал в розовые мечты о своём, как он его прозвал, светлом ангеле. Потому что знакомство с Джисоном — лучшее, что могло произойти в его жизни… Влюбился. Даже в голове это произносилось с каким-то скрипом. В начале всё было хорошо, но потом, как снег на голову (в случае Минхо чуть ли не целый сугроб), пришло осознание и слова младшего об их «связи». — Отношения мне сейчас не нужны, но, котик, захочешь ещё — приходи. Не смогу тебе отказать. И Ли как идиот согласился. Вот уже и радости особо нет. Настроение всё чаще подавленное, угрюмое. Срывы на близких по пустякам, прогулы на учёбе, даже чёртов мяч на тренировках будто катится вон от агрессивно настроенного парня. По ночам снятся, нет, не влажные фантазии с Ханом в главной роли, а обычные, до жути банальные сценки: свидание в каком-нибудь кафе, прогулка за ручку по набережной, совместные фотки в будках и поцелуи всю ночь напролёт. Минхо рвёт пополам, выворачивает, скребёт где-то там, под сердцем, и каждый раз назойливой мушкой вертится «я ему не нужен».

***

— И матч завершается со счётом 23:14 в пользу принимающей команды! Гул с трибун, хлопки по спине от тренера, радостные крики ребят и его счастливая улыбка, которая имеет больше значения, чем что-либо в этом мире. — Минхо, ты куда? Как же общее фото? Парень только отмахивается и идёт будто на маяк к одному единственному и незаменимому. К единственному, кого сейчас хочется видеть. Он просто подходит и тут же оказывается в крепких объятиях. И Минхо готов разрыдаться, уйти отсюда куда-нибудь, желательно к себе домой, где рядом будет его мальчик, по-прежнему стискивающий старшего в хрупких ручках. — Умница, котик, я верил в тебя… От этого ласкового шёпота мурашки по телу и тепло, разливающиеся по венам. До чего приятно… Ли не понимает, как они покидают поле и как оказываются в подсобке, где всё началось. Сейчас куча орущих парней в раздевалке ни к чему, и Джисон это понимает, за что рыжеволосый ему безмерно благодарен. Тонкие пальцы невесомо поправляют растрепавшуюся чёлку и проводят по щеке, вызывая мириады покалываний на коже и в сердце. Сердце, безжалостная сука, из-за которой Минхо так страдает. Вырвать бы его к херам, да только не сможет он тогда взглянуть в карие любимые глаза, что смотрят сейчас так внимательно и обеспокоенно. — Что-то случилось, котик? На тебе лица нет. Минхо поднимает взгляд и в следующую секунду целует так отчаянно, заставляя младшего слегка пошатнуться от напора, но сразу же ответить. Я так благодарен, что могу прикасаться к тебе, могу целовать… Но как же, блять, мне от этого плохо. Отчаяние переходит в какую-то болезненную нежность. Ли целует аккуратно, будто в первый раз, изучая, прикусывая чужие кукольные губки. Ладонями притягивает ближе за талию, обнимает бережно, боясь сломать хрупкое тело. Джисон для него драгоценный, хрустальный, и даже несмотря на то, как порой во время секса парня выгибало во все стороны. Минхо готов с него пылинки сдувать и носить на руках, чтобы ни дай бог что. — Подожди, хён, — Хан позволяет последний раз себя поцеловать, — Я же вижу, что что-то не так, рассказывай давай. Сейчас или никогда. — Я люблю тебя. Вот так просто, без всяких долгих подводов. Я. Люблю. Тебя. Взгляд вниз, сердце колотится и кровь к щекам приливает, бросает то в жар, то в дрожь. Молчание, ублюдское гнетущее молчание. Лучше б на него накричали, вот правда. — Эм, — блондин покашливает, — Ты же шутишь сейчас? Минхо? Парень невесело усмехается и качает головой. — Вот чёрт, — Джисон судорожно выдыхает и облокачивается на стену, устало потирая глаза, — Ну ты же помнишь наш уговор, никаких чувств… Блять, хён, как же так? — Не знаю, Хани, к сожалению, тут я бессилен. — Прости, мне надо подумать… Я, — младший оглядывает понурую фигуру парня, — Нет, правда, прости. Дверь хлопает с мерзким стуком, и этот звук кажется самым громким за всю жизнь. А может то не дверь, а сердце рухнуло вниз и разбилось на тысячи осколков. Подумать. Подумать, в понимании Джисона, «конец нашему общению». Что ж, Минхо предвидел подобный исход. Предвидел, но морально готов точно не был. Я ему не нужен.