Любовь? Нет, спасибо

— Ну поешь уже что-нибудь, — Чанбин пододвигает миску с лапшой к другу и ладонью подгоняет пар к его лицу. Мало ли, вдруг аромат разбудит аппетит. Рыжеволосый отмахивается. Он не то что ел, он спал с трудом, а нежные сны о Джисоне теперь доводили до холодного пота и криков в подушку. Ну вот зачем признался, сидел бы на жопе ровно. Добился того, что не видит младшего теперь совсем. Точнее видит, но… Только его испуганный печальный взгляд, а затем и затылок удаляющегося парня. Бегает от него быстрее, чем их команда под маты и крики тренера на стадионе. Отключите чувства, прошу… Как же он соскучился по чужим, сладким губам. Соскучился по цитрусовому головокружительному аромату, по их объятиям. Он просто не может жить без Джисона. Больно, очень больно, и эта сраная боль ничем не может излечиться. Нет, может, конечно, но «лекарство» отправит его в долгое путешествие в страну «нахуй». До смерти люблю и ничего не могу с этим сделать.

***

— Ало, хён, — голос заплетается, как и, наверное, ноги говорящего, — Хён, ты дома? Минхо шокированно пялится в стену и пытается сопоставить несопоставимое. Джисон. Его светлый ангел Джисон пьяный. Звонит ему. При условии, что тот не пил никогда, а тем более до такого состояния. — Эм, да, — парень перехватывает телефон поудобнее и встаёт с дивана, — Хани, ты-то где? — Откроешь? Вызов сбрасывается, а по квартире разносится трель звонка. Ли спешит в коридор, всё ещё не понимая, что делать со своим в хламищу бухим возлюбленным. Стоит только двери открыться, на него набрасываются с объятиями и какими-то неразборчивыми бормотаниями. Единственное, что Минхо удаётся расслышать, это что по нему скучали. Сердечко на секунду делает остановочку. — Минхо-о-о, — Хан продолжает висеть на старшем, прижимаясь близко-близко, — Котик, мне так тебя не хватало. — Пьянь ты моя, иди сюда… Ли помогает раздеться и за ручку (да потому что Джисон чуть сразу же в косяк не вписался) ведёт в гостиную, усаживая, а сам уходит на кухню. И вот что прикажете ему делать? Так ничего и не придумав, возвращается обратно, но младшего там не находит. Крохотная паника начинает подниматься где-то внутри. В первую очередь в голову приходит идея проверить балкон, ну мало ли… Затем ванную. Однако обнаруживается пропажа в спальне в обнимку с чужой подушкой и блаженной улыбкой на губах. — Хани, ты спать собрался? Давай хоть переоденешься, в джинсах неудобно… — Минхо почти идёт к шкафу, но блондин с неожиданной для пьяного человека скоростью роняет того за руку на себя, затем укладывает парня на спину и усаживается на бёдра. — Знаешь, как много я о тебе думал, — ёрзает вовсю, проезжаясь задницей по чужому члену, который от таких манипуляций начинает крепчать, что вызывает ухмылку на лице младшего, — Хочу тебя, котик, пожалуйста. — Сона, ты пьяный… — От этого мои желания не меняются. — Я не могу… — Почему? — Джисон как малыш наклоняет голову вбок и складывает ручки на груди, по его взгляду видно, что он действительно не понимает сложности всей ситуации. А Минхо хочется, очень. И, казалось бы, тебе дают то, по чему ты скучаешь. Бери, пользуйся на здоровье. Только рыжеволосый знает, что сейчас они потрахаются, а утром Джисон чмокнет его и быстро упорхнёт. Оставит дальше страдать со своей никому не нужной любовью. И даже не ясно, что хуже: иметь возможность делать с любимым телом всё, что заблагорассудится, но запихнуть свои чувства на дальний чердак или не трогать вообще и продолжить убиваться. Минхо выберет второе, потому что чем больше Хан ему позволяет, тем сильнее становятся эти ебаные чувства. — Ты знаешь ответ, крошка, — старший поднимается и с печальной улыбкой проводит по родной, мягкой щёчке рукой, — Сжалься надо мной, умоляю… Джисон слезает с него, смотря такими расстроенными глазами, что Минхо уже хочет вернуть этого несносного ребёнка обратно. Крохотное тельце опускается на пол, а через секунду слышен тихий всхлип. За ним ещё один, и ещё, а потом это всё перерастает в самые настоящие рыдания. — Сжалься говоришь, — блондин утирает слёзы рукавом и икает, — А надо мной кто сжалится… Из-за тебя ведь напился. Любит он, так и я люблю! Влюбился как школьник… Хоть представляешь, как больно это и страшно? А вдруг ты так же пропадёшь, как и все остальные? Исчезнешь из моей жизни и оставишь с разбитым сердцем? Вот оно мне надо ещё раз? Да я… — Повтори это, — Минхо сползает тоже вниз и обхватывает мокрое от слёз лицо руками, — Что ты до этого сказал? Джисон непонимающе округляет глазки и снова икает. — Что не хочу этого снова, и… — Нет же, про любовь. — А, — блондин смотрит вниз, ковыряя завязочки на толстовке, — Ну я тоже тебя люблю, и я наверняка не переживу очередного… Конец предложения тонет в поцелуе. Долгом таком, со вкусом черники и алкоголя, что был выпит младшим. Ли нежно поглаживает чувствительное место за ушком, зная, как это любит Джисон, и словно в подтверждение слышны почти кошачьи урчания. Хан аккуратно толкает парня, заставляя его сесть, и перебирается к нему на колени, пальчиками зарываясь в огненные волосы. Поцелуй разрывается и от губ тянется тонкая ниточка слюны, которую младший тут же слизывает, проводя языком по чужим губам и увлекая в новый поцелуй. — Ты овладел моим сердцем и душой, — Минхо с небывалой нежностью смотрит на блондина, отстраняясь, — И я люблю тебя, люблю, люблю… И с этой секунды не хочу расставаться. А Джисон верит. Верит, счастливо смеясь и гладя старшего по щеке. Непрошеные слёзы дрожат на длинных ресницах, застилая всё перед глазами и по итогу скатываясь вниз. Старший тут же утирает их, трепетно целуя каждый миллиметр влажной, солёной кожи. — Почему же ты плачешь, радость моя? — Я так сильно тебя люблю, — Хан поджимает губы, продолжая бороться с нахлынувшими эмоциями, — И вряд ли смогу выдержать, если… — Тихо, тсс, никаких «если». Я никогда тебя не брошу, слышишь? Никогда, пока ты сам того не захочешь. — Никогда, — шепчет Джисон в чужие губы, млея от проявленной инициативы со стороны рыжеволосого и его природной напористости, с которой тот целует. Минхо не знает, чем заслужил это счастье, этого невообразимо сказочного парня, этих поцелуев и прикосновений. Кажется, что сейчас он откроет глаза, и всё пропадёт как иллюзия. Он даже недоверчиво подсматривает из-под ресниц, но видит только чужие подрагивающие веки и ощущает чужую улыбку на губах. Настоящий. Руки сами собой находят тонкую талию и сжимают её так по-свойски, так привычно. На это Джисон выгибается навстречу, елозя пятой точкой по крепким бёдрам и судорожно выдыхая. Говоря, что скучал, младший был абсолютно серьёзен. Ему не нужен быстрый перепихон, с которого собственно всё и начиналось, нет. Нужен Минхо рядом, так близко, насколько это возможно. Хочется ощущать его каждой клеточкой тела, чтобы дыхание спирало, чтобы внутри всё сжималось от чувств, чтобы перед глазами плыло от одного осознания: именно он с ним здесь и сейчас. — Хан Джисон, я безмерно тебя люблю, но если ты в эту же секунду не прекратишь ёрзать, то завтра вообще не сможешь пошевелиться, об этом я позабочусь. Блондин хихикает и спускается губами к чужой шее, оставляя влажные следы, а напоследок кусает за кадык. Быстро же он получает удар по заднице. — Хана, блять, — несдержанный рык ласкает слух совершенно распоясавшегося парня, — Не доводи до греха… — Что-то не так, хён? — и глазки большие-большие, а ручки снова к груди. Прям само воплощение невинности. Минхо срывает крышу к херам: слишком давно он не был со своим мальчиком. Джисон подлетает с лёгкостью пёрышка на чужих руках и тут же падает на кровать, оказавшись намертво прижатым телом старшего. — Каков всё же бесёнок, — парень задирает чужую толстовку до самого верха и сочно прикусывает выпирающие рёбра, получая протяжный стон. Хан зарывается пальцами в чужие волосы и хрипло смеётся. — Что ты хён, я божий одуванчик, айщ… Ещё, ещё! — насмешливый голос перерастает в скулёж, когда горячий язык оставляет еле ощутимую дорожку от впалого живота до острых ключиц. Однако Минхо вопреки просьбе останавливается и задумчиво осматривает лежащего под собой младшего. — Ну-ка привстань, — Джисон ничего не понимает, но повинуется. С него очень быстро, с ювелирной аккуратностью стаскивают толстовку, а затем и джинсы, — Видел бы ты себя моими глазами, поверил бы в существование ангелов. — Я и так верю… Тебя-то я вижу. Минхо фыркает, наклоняясь ближе и впиваясь зубами в тонкую шею. Хан в этот момент чувствует себя Бэллой Свон, когда Эдвард всё же решился на её перевоплощение. Эти мысли вылетают мгновенно, когда нежную кожу засасывают, стопроцентно оставляя после себя алеющий след. И снова. И ещё наверное раз этак… Да к чёрту, блондин не в силах считать. Старший с какой-то одержимой силой оставляет кровоподтёки, абсолютно не щадя чужое тело. А всё потому что это теперь его, только его. И если кто-то что-то вякнет, то Ли быстро и доходчиво ему растолкует. Несдержанные стоны отражаются от стен спальни и порождают внутри целый пожар страсти, который полностью обрушивается на Джисона. Ещё бы тот был против. Он сам ладошками цепляется за чужую спину и тянет на себя, чтоб близко-близко, тело к телу. Ну почти… — Хён, хён-а-ах, остановись! Минхо сразу отстраняется и вопросительно наклоняет голову. — Руки подними, — рыжеволосый подчиняется, — Вот теперь прекрасно. Джисон довольно отбрасывает футболку куда-то на пол и сразу же целует. Порывисто, мокро, даже пошло, но обоих всё устраивает. Голову сносит и тому, и другому, а безграничное желание захватывает каждую клеточку организма. Старший снова укладывает парня, не разрывая поцелуй, и слепо пытается стащить чужое нижнее бельё. Блондин помогает, дёргая ногами так отчаянно, что Ли отдаляется, посмеиваясь, и хватает того за колени. — Не торопись так, бельчонок, времени у нас достаточно. — А терпения совсем нет… Минхо-о-ааа! — Хан утыкается лицом в сгиб локтя и жалостливо воет. Но это совершенно не останавливает Минхо, который до безобразия правильно двигает ладонью по возбуждённому органу, выбивая из младшего всё больше неразличимых звуков. Джисон в пояснице выгибается, бёдра поднимает навстречу, мнёт под собой одеяло и сладко-сладко стонет. Рыжеволосый пытается впитать каждое мгновение этого момента, потому что ни разу до этого у них не было вот так. Всегда быстро, где-то на скамье в раздевалке или в темноте подсобки. Младший прекрасен в любом случае, но сейчас особенно. Настолько особенно, что Ли не сдерживает себя от нежных поцелуев по всему, до чего он мог дотянуться. Нет, он никогда никому не отдаст своего светлого ангела. Никто его не заслуживает. И не то чтобы Минхо тот самый идеал, но судьба одарила его взаимностью, дала шанс и чужое доверие, которое он, хоть расшибётся, но оправдает. Настучать себе по тыкве, как говорится, он всегда успеет. — Айщ, хён, не смотри так на меня, — Джисон улыбается, прикрывая поалевшие щёчки, но старший отнимает чужие ладони, оставляя на каждой по поцелую, а затем целует и в щёки. — Ты смертельно опасен для меня, знаешь? — парень только отрицательно мотает головой, — Прекрасен настолько, что моё сердце может остановиться, чересчур сладкий, способный превратить меня в диабетика, постоянно требующего дозы инсулина, — Минхо замолкает, смотря прямо в родные, карие глаза, — Ты моя жизнь, Хани, без тебя я не вижу смысла в своём существовании… Блондин какое-то время просто молчит, а потом резко притягивает к себе старшего, носиком утыкаясь в шею и тихонько сопя. Минхо отлично знает, что тот чувствует, и не требует никакого ответа. Судорожно сжавшихся пальцев на его плечах и прерывистого дыхания вполне хватает, чтобы понять всё без слов. — Люблю тебя, котик, как же я люблю, — еле различимый шёпот, пускающий тепло по венам, а далее то, что очень свойственно Хану, — Не, ну ты меня возьмёшь сегодня или я так и останусь нетраханным? Минхо смеётся, отстраняя от себя младшего и хищным взглядом, облизываясь, осматривает его. Лёгкий прищур, прикушенная нижняя губа, и рыжеволосый подрывается с кровати к прикроватной тумбочке. Джисон довольно ёрзает в предвкушении, укладываясь поудобнее. — Лови, — крохотные ладошки налету подхватывают бутылёк со смазкой и тут же нетерпеливо его открывают. Хан смачивает два пальца, находит колечко мышц и мгновенно проталкивает внутрь, издавая такой пошлый стон, что у стоящего и смотрящего на это бесстыдство Минхо подогнулись колени, — Я тебе ловить сказал, а не сводить меня с ума… Младший хихикает, переворачивается на живот и призывно выпячивает пятую точку. Особого приглашения Ли не требуется, чтобы за секунду раздеться и оказаться рядом. Руки по-хозяйски оглаживают поясницу, перемещаясь на зад, а из груди рыжеволосого вырывается нервный смешок. Потому что, чёрт возьми, он с закрытыми глазами мог бы указать на каждую родинку и шрамик на теле любимого. — Хён, ты там залип что ли? — Джисон оборачивается и аккуратно виляет задницей, — Я жду-у-у! — Тебя растянуть получше надо… — начал было старший, открывая смазку. — Не надо, хочу так, сразу. — Хани… Блондин делает щенячьи глазки, и Минхо поднимает руки, безоговорочно капитулируя. — Ну держись тогда, малыш. Тишину пространства пронзает вскрик, перерастающий в стон то ли боли, то ли удовольствия. Ли медленно выходит из чужого тела и снова толкается на всю длину, не забывая нежно гладить чужую поясницу и оставлять крохотные поцелуи на спине. Спустя минуту Джисон качает бёдрами, давая знак, что можно двигаться, и Минхо срывается к чертям. Темп даже быстрым не назовёшь, он дикий, бешеный, доводящий до края и выбивающий дух из груди. Спинка кровати ритмично бьётся об стену, грозясь вообще развалиться, а Хан в это время еле держится на дрожащих руках и в итоге просто падает лицом в подушку, заглушая чересчур громкие стоны. Старший попадает точно по простате, и перед глазами обоих взрываются целые галактики, в которые так и хочется окунуться только вдвоём. Рыжеволосого не устраивает, что крики его мальчика еле слышны, и он выходит, быстро переворачивая Джисона на спину. — Поцелуй, поцелуй, поцелу-у-уй, — такой нуждающийся, открытый и попросту невероятный младший как стрела в сердце. Ли не может отказать, не смеет. Он сцеловывает очередной вскрик с любимых губ вкуса черники, утопая в смеси из нереальных чувств и эмоций. Язык плавно очерчивает ряд зубов, проталкиваясь дальше, и всё это вопреки сумасшедшим толчкам, от которых Хан рвано дышит и будто вот-вот может отключиться. Руки цепляются за крепкую спину старшего, оставляя алые царапины, а сам Джисон дрожит и жмётся ближе. Минхо прекрасно знает, что это значит, поэтому просовывает руку между их телами и обхватывает чужой член, двигая ладонью в такт толчков. Хана пробирает на отчаянный скулёж, который теряется в очередном поцелуе. Ещё пару движений, и оба кончают одновременно, а Джисон даже прикусывает чужую губу, чувствуя металлический привкус и зализывая ранку. — Волшебно… — блондин бездумно пялится в потолок и восстанавливает дыхание. — Не могу не согласиться, — Ли перекатывается поближе и целует разомлевшего младшего в плечо, — Купаться идём? — Не-е-ет. — А если я сам всё сделаю? Джисон удовлетворенно улыбается и позволяет отнести себя в ванную. Всё-таки алкоголь по-прежнему даёт по мозгам…

***

— Вот ведь блядство, — парень хватается за голову, медленно усаживаясь на кровати и оглядываясь, — Отлично, я ещё и хуй пойми где… Джисон сползает с кровати, не сразу осознавая, что он в чьей-то рубашке. Причём рубашка на пару размеров больше его. И пахнет так приятно, а ещё до боли знакомо. Мыслительный процесс прерывает грохот за дверью, и Хан, насколько это позволяло его похмельное состояние, спешит туда, откуда раздался звук. — Чтоб я ещё раз поверил этому сраному тостеру, — рыжеволосый с досадой бьёт по технике, а та в свою очередь мстительно выстреливает в потолок вторым хлебушком, — У-у, дрянь какая, тебе бы космонавтов запускать… О, Хани ты проснулся? Блондин неуверенно мнётся на пороге кухни, оттягивая полы рубашки, чтобы прикрыть голые ноги. Было бы, конечно, перед кем прикрывать. — Доброе утро, хён? Я… Ну типа… Много я вчера натворил? — Ты ничего не помнишь? — лицо старшего быстро приобретает серьёзное выражение. — Я что-то вчера сказал? Прости, больше никогда не буду так напиваться, наверное я доставил тебе много неудобс… Его затыкают быстро и самым действенным способом — поцелуем. Джисон сначала ничего не понимает, но затем быстро отвечает. Старший, обнимая парня за талию, ведёт его к столешнице и усаживает на неё, располагаясь между чужих ног. Пальцы пробегаются по выступающему позвоночнику, а сам Хан сжимает чужие плечи, неосознанно подаваясь вперёд. — Я люблю тебя, Хани, люблю… Умоляю, скажи, что вчера твои слова не были шуткой. Блондин хмурится, силясь вспомнить, что такого он мог вчера наговорить, и, о чудо, у него это выходит. Картинки выстраиваются во временном порядке, а признание вырисовывается чётче всех остальных. Младший удивлённо распахивает глаза и приоткрывает ротик. Мда уж, вчера он был чертовски беспомощен. Однако разве это плохо? Перед Минхо ему нечего бояться. Особенно теперь, когда он в курсе всего. Джисон вспоминает всё до мелочи: и собственные слова, и слова старшего, и то, каким взглядом смотрел Ли на него. Да, он теперь целиком и полностью открыт, но страха это не вызывает. — Хён, — задумчивый до этого Минхо поднимает глаза, — Хён, я тоже люблю тебя… Порывистые объятия и самый нежный поцелуй на свете расставляют всё по местам. Хан счастливо смеётся, оглаживая такое любимое и родное лицо. Но было бы странно, если бы всё было так хорошо… — Хён, горелым пахнет, — Джисон шевелит носиком, принюхиваясь, и Ли следует его примеру. Вдруг парень замирает и сначала тревожно, а потом с яростью смотрит куда-то за спину блондина. — Тостер, блять!