No way home

      Ему нравилось это место. Здесь всегда пахло кофе и булочками с корицей. Здесь всегда пахло домом. Здесь всегда пахло Питером. Вечно лохматым юношей, с русыми кудрявыми волосами, со всегда по-детски радостными глазами цвета какао с корицей. И здесь всегда были рады Баки, его любили таким, какой он есть. Это место было его домом.       Баки зашёл в дом Паркеров, оглядываясь по сторонам. Было так мертвецки тихо, темно и холодно, что мужчина невольно поёжился. Разувшись, он аккуратно поставил свои кроссовки на коврик у входа и прошёл в гостиную. Нашлась причина такого жуткого холода — из открытого настежь окна сильно дуло, наверное, его забыли закрыть перед уходом. Хотя прошло уже три месяца, с тех пор как..       Поток мыслей мужчины прервал гудок автомобиля за окном, заставляя Баки вздрогнуть из-за резкого звука. Барнс подошёл к открытому окну и посмотрел на улицу. Какой-то парень, со спины очень напоминающий Питера сел в машину, и она тронулась с места, проезжая мимо дома Паркеров. Барнс ещё три месяца назад начал в каждом прохожем видеть схожие с подростком черты. Из-за очередного человека, напоминающего ему Пита, сердце Баки больно и неприятно заныло.       Отмахнувшись от таких мыслей, мужчина закрыл окно и пошёл в глубь пустого и тёмного дома. Он медленно поднялся по лестнице, почувствовав, как ступеньки обожгли холодом ступни. Мужчина прошёл в пустую комнату Питера и включил в ней свет. Всё лежало на своих местах, так, как всё было оставлено их хозяином три месяца назад. Вещи разбросаны по всей комнате: на подоконнике лежат толстовки, на полу — учебники, в углу комнаты — гора пустых банок из-под энергетиков. На кровати постельное бельё смято в кучу — Питер никогда не любил заправлять постель.       Взгляд Барнса зацепился за ярко-жёлтый плед, аккуратно сложенный на стуле. Мужчина подарил его Питеру на день рождения по весьма простой причине: солнце — жёлтого цвета, а Пит словно маленькое и яркое солнышко, которое заставляет людей улыбаться. Барнс осёкся в своих мыслях. Заставлял улыбаться..       На столе лежат открытые тетради и разбросана канцелярия. А на стене, над столом висит пробковая доска, на которой кнопками зафиксированы памятные фотографии. Баки остановился у стола и начал рассматривать их.       На первой он спит с Питом в обнимку на диване. На второй — они счастливые сидят на берегу реки. На третьей — Питер сфотографировал сонную утреннюю моську Баки. На четвёртой — они оба завтракают в кафе. На пятой — Баки впервые пробует самостоятельно приготовить булочки с корицей. Висит ещё много фото-карточек, некоторые даже закрывают собой другие — настолько их много. Кажется, Питер фотографировал абсолютно все их посиделки и запечатлел все вместе проведённые моменты.       Сердце Баки снова больно заныло. Внутри чувствовалась лишь пустота. Больно, когда человек, подаривший хорошие воспоминания, сам становится хорошим воспоминанием. Три месяца назад в жизни Баки всё изменилось. Три месяца назад к его ночным кошмарам добавились новые.       — Баки.. – мужчина резко повернулся за спину, но никого не увидел. Три месяца назад он начал из ниоткуда слышать голос юноши, – Баки..?       — Баки! – истошный крик подростка, ещё долго отдавался эхом в ушах. Питер во время очередной миссии полез на рожон и его подстрелили в полёте, в результате чего паренёк не удержался на паутине и рухнул. Барнс в ужасе смотрел на то, как парень летел вниз. Когда тело того достигло земли, время для Баки словно остановилось, а потом потекло с бешеной скоростью.       Он, не помня себя, не помня происходящего, просто спустился вниз и упал на колени рядом с Питом. Баки аккуратно снял с того маску с нелепо огромными глазами и почувствовал, как собственные расширились также. Солдат всхлипнул и нежно дрожащими руками убрал кудрявую прядку волос с лица мальчика. Жутко бледный подросток лежал с закрытыми глазами, его чёрные и густые ресницы блестели от слёз. Всё тело юноши было неестественно вывернуто, струйка запёкшейся крови стекала из уголка бледных губ, которые когда-то были тёплыми, которые когда-то сминали сухие губы Барнса.       Мужчина не мог больше выдерживать такого наплыва эмоций и боли, возникшего в результате неприятного воспоминания. По его щекам текли горькие слёзы. Баки наспех вытер их ладонью своей живой руки, выключил свет и выбежал из комнаты Пита, начиная быстро спускаться по лестнице вниз, чтобы поскорее убраться из этого дома. Находиться здесь было невыносимо, постоянно чувствовалось присутствие родного и близкого для Баки человека — Питера.       В темноте комнаты остался стоять размывчатый силуэт призрака, который проклят вечно скитаться поэтому дому, без шанса возвращения домой.