Как быстро наступают перемены

Два месяца спустя Дженсен широко распахивает глаза, услышав слишком знакомый пронзительный плач. Кряхтя, он вознамеривается ударить кулаком подушку, но в результате врезается костяшками пальцев в изголовье. Тихо выругавшись, он садится и проверяет телефон. Зря он решил прилечь ненадолго перед залом. — Джаред! — кричит он. Не получив ответа, он протирает глаза и отправляется в комнату Джоша, где тот раскачивает кроватку. Вздыхая, он убирает с пути мобиль с динозаврами и кладет малыша себе на плечо. — В чем дело, орешек? — спрашивает он, успокаивающе похлопывая ребенка по спине. — Где твой хренов другой папаша? — раздраженно спрашивает он. Через несколько минут безутешного плача Джоша Дженсен проверяет его пеленки и ничего там не находит, а затем обнаруживает, что пришло время кормить малыша. Разогревая бутылочку на кухне, он видит Джареда, возвращающегося снаружи. У него выражение лица человека, которого застали врасплох. — Черт, ты проснулся. — Все из-за тебя, глухой придурок, — обвиняет его Дженсен, зевая. — Что ты вообще делал на улице? — Всего лишь один быстрый звонок. Не хотел вас разбудить. Он хочет есть? — Думаю, да. Поставил бутылку разогреваться, — он кивает на дорогой нагреватель, купленный Джаредом. Через двадцать минут Джош накормлен, а Дженсен становится более человечным, выпив кофе, и вот тогда Джаред снова появляется с телефоном в руке. Он медлит в дверях, и у Дженсена возникает сверхъестественное чувство, что ему не понравится то, что скажет Джаред. — Я в курсе, что поздно предупреждаю, но не мог бы ты посидеть с малышом один сегодня? Дженсен поднимает брови: — Ты знаешь, что я собирался в спортзал. Ты же знаешь это. — И я сделаю это для тебя, но я просто… — Не могу, — заявляет Дженсен, его разочарование растет. — Почти все лето я лечился после кесарева. Я не могу позволить себе пропускать тренировки, если хочу вернуться в команду в этом году. До школы еще несколько недель, в среднем Дженсен спит часа четыре в день, в остальное время присматривая за Джошем, в чем ему немного помогает Джаред, при этом он едва выкраивает возможность вырваться в спортзал с той периодичностью, которая ему необходима. Он держится только на силе воли, и иногда этого бывает недостаточно. Он вздыхает: — Я занимался им всю ночь, Джаред. Это единственное время, когда я могу потренироваться. Джаред опускает глаза, но кивает: — Давай, я присмотрю за малышом. Схватив сумку, Дженсен искренне говорит: — Спасибо! Прежде чем выйти за дверь, он замечает, как Джаред снова проверяет телефон. В последнее время тот часто считает, что Дженсен все равно не обращает на него внимания. Он не думает, что дело тут в какой-то конспирации, у него нет склонности к паранойе. Скорее всего, Джаред ищет просто доступную задницу, у него чешутся руки найти какой-нибудь вариант — несложный и ненадолго. Что-то ему от этой мысли становится нехорошо. Да ну, на хрен. Но у Дженсена нет повода злиться, вот в чем дело. Он и не злится. Ведь Джаред не его… вообще не его. Он просто отец Джоша, Джаред и Дженсен снова друзья, ладно, иногда больше, чем просто друзья. И теперь Дженсен не планирует больше никогда пропускать прием противозачаточных и супрессантов. Хотя… Если задуматься, он не имеет ни малейшего понятия, кто они друг для друга, на какой стадии отношений находятся. В последнее время они делали все исключительно с оглядкой на Джоша и таким образом превратились в друзей, которые иногда трахаются, ну, типа этого. Дженсен заработал себе еще одну морщину, думая обо всем этом. *** За пару недель до начала школьных занятий они смотрят «Темного рыцаря» на купленном Джаредом блю-рэй-проигрывателе в комнате Дженсена. Джош, слава богу, спит в старой папашиной каморке, полностью переделанной в детскую после его возвращения из больницы. Этот фильм — один из дженсеновых любимых, всегда полностью поглощающий его внимание, вот почему он медленно соображает, когда рука Джареда ползет по его бедру. Дженсен, моргая, смотрит на нее где-то минуту: он-то привык считать, что у Джареда есть кто-то другой. — Что ты делаешь? — Готовлюсь устроить тебе чертовски горячий минет, если ты хочешь расслабиться. Дженсен снова поворачивается к экрану и говорит насмешливо: — Я думал, что ты в последнее время расслабляешься где-то в другом месте. — Что это ты имеешь в виду? — Проехали, — выдыхает Дженсен. — Забей. Он увеличивает громкость телика, но Джаред встает и выключает его полностью. Дженсен совсем не хочет сейчас выяснять отношения. — Я тебе не изменяю, — Джаред берет быка за рога. — Было бы здорово, даже если ты считаешь, что мы не пара. Я же сказал, забей. — А ты хочешь, чтобы мы встречались? Ходили в кино, в кафешки, занимались прочей хренью? — спрашивает Джаред, и расстроенное выражение его лица сигнализирует, что он не больше самого Дженсена знает, что между ними происходит. — Я не знаю, — признается Дженсен, — но сначала мы должны прояснить, в каких мы вообще отношениях, прежде чем думать о чем-то другом. Это мой честный ответ, — он встает, глядя Джареду в глаза. — Ты говорил правду? Когда произнес те самые слова, прежде чем все случилось, или это была обычная замена фразы: «У меня крутой секс и нужно что-то сказать»? Они впервые заговорили о тех трех словах, которые слетели с губ Джареда. Молчание получается долгим и напряженным. Но Дженсен никуда не собирается, он не бросит тему, пока не получит ответ. Затянувшееся молчание Джареда заканчивается, едва он начинает: «Я….». Плач Джоша действенно прерывает разговор. Джаред останавливается как вкопанный, выглядя так, будто его сейчас раскрутили, отпустили — и он ничего не соображает. Дженсен решает пожалеть его и, качая головой, выходит из комнаты. Он укачивает Джоша, пока тот не успокаивается и не засыпает снова. Вернувшись, Дженсен не удивляется тому, что Джаред ушел. *** — Скажи мне, что я увижу твое жалкое лицо дома у Кэти, — требует Чад, возвышаясь над Дженсеном, пока тот отрывает вес от груди и укладывает штангу обратно в пазы. Руки Дженсена ноют, но эта боль ему уже привычна: он пропустил тренировок больше, чем нужно. Разминая плечи, он отвечает: — Не, моя мама в больнице в ночную смену. Придется остаться с Джошем. Появляется Том, он протягивает Дженсену полотенце, которым тот вытирает пот с глаз: — Никто не видит тебя с тех пор, как ты превратился в Мистера Маму. — Никто особо не жаждал меня видеть, пока у меня было пузо, так что на хер их, — прямо отвечает Дженсен. Он бросает полотенце в лицо Тому и улыбается: — Но ты будешь видеть меня постоянно, когда начнутся уроки, и я вернусь на поле. Том скрещивает руки на груди, наклоняет голову и поддразнивает: — Посмотрите-ка на второкурсника, который становится важной шишкой. Метишь на место Ходжа? — А почему нет? Оно ему больше не нужно. — Тогда удачи тебе, мой друг. Нам нужно твое трудолюбие в команде. Чад до сих пор гробит всю игру. Чад поднимает обе руки над головой, средние пальцы показывают на Тома, словно стрелки компаса на север. Затем он поворачивается к Дженсену: — Так пусть сегодня Джаред присмотрит за твоим сопляком. Я не думаю, что мне понравится пить одному, это вгоняет в депрессию. — Он… — Дженсен подбирает подходящие слова, — что-то пишет. — Да ладно, — возражает Чад, — этот козел, наверное, сидит и дрочит на диване. Ты же знаешь, что с ним надо делать: дать волшебного пенделя, тогда он задвигается. — Не, тут не так. Он, в общем-то, рядом, помогает достаточно, но он просто… испугался. Чувак, я пытаюсь снова наладить свою жизнь, у меня нет сил еще и на то, чтобы за ним присматривать или заставлять его делать то, чего он не хочет. Он должен сам разобраться со своим дерьмом. Честно говоря, он не злится на Джареда за то, что тот запутался во всем этом. Во всяком случае, не сильно злится. Уже несколько месяцев как понял, что это бесполезно. Он знает Джареда дольше, чем большинство его друзей. Знает, что тот просто большой ребенок, и в большинстве случаев ему это нравится, и это точно помогло ему понять, почему Джаред не ладит с Чадом. Он также хорошо понимает, что вечно отсутствующие родители и куча бабла помогают ему избегать своих проблем, а также любых серьезных напрягов. Что, в конце концов, то, насколько серьезно Джаред прогнется и выйдет из своей зоны комфорта ради Джоша или ради Дженсена, будет зависеть только от самого Дженсена и ни от кого больше. Впрочем, не будем врать, Дженсена слегка напрягает, что именно Чад его понимает лучше, чем Джаред. Он начинает осознавать, что Джаред продолжает вести себя так, словно ничего не изменилось. *** Дженсен открывает дверь в прекрасном настроении, после тренировки его мышцы в отличном тонусе, и видит маму, расхаживающую по гостиной с Джошем на руках. Он замечает, что на нее срыгнули по крайней мере один раз, а ее лицо подает предостерегающие сигналы. Поставив сумку, он освободил мать от обязанностей, сел на диван и бережно расположил Джоша на своем колене: — Как он себя вел? — Беспокойно, — отвечает она устало. — В точности как ты в этом возрасте. Да и в подростковом тоже. — Извини, я пытаюсь найти способ разобраться со своими делами, чтобы пораньше приходить домой. Она садится с ним рядом на диване, скрестив руки на груди: — Занятия начнутся только в понедельник, где Джаред был в последние три дня, когда я присматривала за Джошем? Он не знал. Джаред больше не звонил, не приходил, и Дженсен со своей стороны не делал попыток связаться с ним, пытаясь дать тому необходимое время вытащить голову из задницы. Может, Джаред решил, что любит Дженсена. Наверное, он так бы себя и вел, если бы пришел к такому выводу. Дженсен говорит матери, запнувшись: — Наверное, он занят семейными делами. — Ради бога, Дженсен. Я знаю, что ты лжешь, потому что я не один раз видела, как этот парень остается дома совсем один. Его родители в городе от силы три месяца в году. — Я все улажу, — коротко отвечает он. — А завтра я присмотрю за Джошем. Она опускает руки, капитулируя перед ним, и меняет тему: — Ребенку нужны памперсы. В выходные няня приступает к работе, так что мы сможем сначала посмотреть, что она из себя представляет, прежде чем в понедельник оставим весь дом полностью на нее. У нее безупречные рекомендации, и ее услуги стоят недешево. Джаред может хотя бы частично оплатить их, — резко заканчивает она, оставляя Дженсена наедине с ребенком. *** На следующий день он сдается первым и кидает Джареду сообщение с просьбой захватить подгузники, не имея ни малейшего желания ехать за ними самому и добавлять себе хлопот, запихивая Джоша в автомобильное кресло для детей. Едва отправив сообщение, он опускается на пол и делает несколько отжиманий, прежде чем его взгляд снова падает на телефон. Он вздыхает, поднимается на ноги и опять берет телефон в руки. Не дав себе возможности обдумать все как следует, Дженсен пишет второе сообщение, в котором сообщает Джареду, что тот может приехать и посидеть с ребенком, если ему хочется. Интересно, изменит ли это хоть что-то. Оставшуюся часть утра и время после полудня он тратит на тренировки, используя для этого все имеющееся в доме пространство, но приседания с края кровати на пол идут не особо хорошо. К концу упражнения его шея каменеет от напряжения. Он пытается хоть как-то размять шею, потом берет в руки скакалку, попутно проверяя Джоша, и идет на улицу. Ему нужно что-то такое, что разгонит кровь по жилам. Делая шаг за порог, он натыкается на пакет. Подгузники. Джаред, видимо, бросил их тут или даже заплатил кому-то, чтобы тот подкинул пакет на порог, а сам убежал. Кажется, Дженсен сейчас получил ответ и на второе свое сообщение. Дженсена внезапно охватывает спокойствие и умиротворение. Дверь хлопает у него за спиной. Он собирает Джоша, хватает детское автокресло и пинком открывает заднюю дверь. Спустя пять минут сиденье Джоша надежно закреплено ремнями, и Дженсен выруливает с подъездной дорожки, упаковка подгузников, которую он планировал получить от Джареда, загромождает переднее сидение. Когда Дженсен выезжает из этой карусели, которую Джаред почему-то до сих пор называет подъездной дорогой, он осторожно высаживает Джоша и бродит вокруг скульптурно вылепленного забора в поисках запасного ключа. Он обхватывает пачку подгузников одной рукой, Джоша другой. В гостиной обнаруживается Джаред, развалившийся на диване. С Кэти. — Дженсен? — полный замешательства взгляд Джареда мечется между Дженсеном, Джошем и подгузниками, и так по кругу. — Что-то не так с Джошем? — Кэти, ты не оставишь нас на минутку? Это не займет много времени. — Намек поняла, — Дженсен с трудом сдерживает эмоции, поэтому она не спорит. — Я побуду наверху. После того, как звук ее шагов стихает, Дженсен бросает упаковку подгузников Джареду в лицо, и тот едва успевает увернуться и в последнюю секунду сбивает их рукой на пол. — Какого черта? — Пошел ты, вот какого черта. Что, теперь ты так намерен помогать? На уровне курьерской доставки? — Ты просил меня достать подгузники. Я достал, — говорит Джаред. Он не знает, какая из фраз способна утихомирить Дженсена, а какая только подольет масла в огонь. — Это… Это круто, Джаред. Может, еще планируешь нанять кого-то, кто будет проводить время с твоим ребенком вместо тебя? Джаред тяжело выдыхает. — Я хотел прийти. И я пришел. Но это… Слушай, прости, что я свалил все на тебя на этой неделе. Но я делал это ради тебя. Ради вас обоих. Я на все ради вас готов. — Знаешь, — Дженсен резко взмахивает рукой, — в конце концов, ты мне ничего не должен. Мы не обязаны что-то значить друг для друга. — Чушь! — взрывается Джаред. Он вскакивает и сокращает расстояние между ними. — Между мной и Кэти ничего не было, клянусь богом. — Это не имеет никакого значения, — решительно говорит Дженсен прямо Джареду в лицо. — С ней все просто, а со мной нет. И никогда не будет. У нас никогда ничего не будет просто, — он начинает легко покачивать Джоша на руках. — Я все понял. Делай так, как хочешь. Если ты будешь счастлив, превратившись для Джоша в бумажник, то просто покупай то, что ему нужно. Будешь очередным офигенным папашей из семейства Падалеки. Это удар ниже пояса, но ему плевать. На этот раз Дженсен хочет видеть, как Джаред балансирует на кончике ножа. И то, что Джаред сдувается, будто от выстрела, Дженсен воспринимает как собственную победу. Он перехватывает ручки от переноски Джоша смотрит на поверженного Джареда. Глаза Джареда расширены, он неотрывно смотрит на Дженсена, когда тот произносит, делая контрольный выстрел: — Только сделай мне одолжение и не морочь голову обещаниями, что ты когда-нибудь будешь играть еще хоть какую-то роль в нашей жизни. Дженсен уже касается рукой дверной ручки, когда Джаред тихо говорит: — Подожди. — Что? — Я хочу тебя. Я хочу все это, — он с сожалением смотрит на Джоша, потом снова на Дженсена, быстро моргая. — Но я не знаю как. Я не знаю, как о нем заботиться. Дженсен безразлично пожимает свободным плечом. — Мне пришлось пройти гребаный ускоренный курс. А ты ведешь себя так, будто я эксперт в этом деле. А я совсем не эксперт, и от тебя я ничего подобного не требую. Но если ты так боишься облажаться, что даже не хочешь попытаться, то мне больше нечего тебе сказать. Джаред подходит ближе и протягивает руку, чтобы коснуться Дженсена, но тот останавливает его кратким: — Не надо. Джош начинает плакать, когда дверь захлопывается у них за спиной. *** Половицы скрипят под ногами, когда он идет в детскую в темноте. Джош не особо шумел этой ночью, но Дженсену все равно было куда спокойнее поглядывать на него время от времени. Особенно когда он сам не мог уснуть. Недавний разговор с Джаредом все еще звучал у него в ушах. Теперь, когда красная пелена у него перед глазами немного рассеялась, его начала грызть совесть. Часть из сказанного Джареду нужно было услышать, все остальное больше походило на то, что Дженсен просто опустился до грязных приемов и бил по больным местам. — Похоже, остались только мы с тобой, — тихо сказал он Джошу, опасаясь его разбудить. — Еще иногда бабушка с дедушкой, но ты всегда можешь рассчитывать на меня. Размышляя обо всем этом, глядя, как грудь Джоша поднимается и опускается, он вынужден признать, что вклад Джареда многое сделает возможным, пока Джош растет. Снимет большую часть обязательств с родителей Дженсена. Черт побери, это позволит Дженсену остаться в школе, продолжить играть в футбол. Сохранить все те вещи, о которых он мечтал, и о которых, он был уверен на все сто, будет мечтать Джош, когда вырастет. Деньги — это еще не все. Они, конечно, не заменяют всех других качеств, нематериальных, которых катастрофически не хватает Джареду, когда речь заходит о родительских обязанностях, но деньги — это совсем не мелочь. А Дженсен бросил это ему в лицо в самой обидной форме. Одного он никогда не мог сказать, что у Джареда каменное сердце, но этого не достаточно, если он не может взять на себя ответственность, когда это необходимо. В конце концов, он имел в виду именно то, что сказал: если Джаред выбрасывает белый флаг, еще даже не выйдя на поле, то на этом их история должна завершиться. Джош начинает ворочаться во сне, когда Дженсен проводит пальцем по его пухлой щечке. По совершенной случайности щеки самого Дженсена становятся горячими, и капли солеными дорожками резко проносятся по ним вниз. Он не для этого сюда пришел и рад, что рядом никого нет и никто не видит, как он плачет по пустякам в темноте. Не пустяки. Джаред, школа, будущее. Он вспоминает, как ему дали прозвище Сержант спустя некоторое время после того, как приняли в команду. Рабочая лошадка, ответственный и серьезный парень. Никаких тинейджерских закидонов. Следить, чтобы средний балл и уровень счастья родителей были не ниже допустимой отметки, решиться завести девушку, горбатиться и пахать, чтобы завоевать уважение в команде, что не так просто для младшекурсников. Теперь плюс ко всем этим вещам еще и растить Джоша, обеспечивать его, получить целую гору отцовских проблем в дополнение к уже имеющимся. К черту Джареда, который оставил его одного разбираться со всем этим. Когда у него уже больше не было сил справляться, в те дни, когда он чувствовал, что летит в пропасть и все, что его окружает, рушится. Он вытирает глаза тыльной стороной ладони, когда чувствует чужое присутствие в дверном проеме. Мама пришла проверить Джоша, не иначе. Она хочет как лучше, но последнее, что ему сейчас нужно, — это чтобы мама увидела его слезы и заставила говорить об этом. Но рука, которая опускается на его плечо, слишком широкая, а захват слишком грубый. Когда Дженсен оборачивается, позади него стоит отец, и Дженсен быстро вытирает лицо, радуясь, что в темноте не видно покрасневших глаз. Он не знает, как реагировать, когда отец просто обнимает его с непроницаемым выражением лица и говорит, чтобы он не сдерживался. И пропади оно все пропадом, но в следующие десять минут Дженсен делает именно это. Ни один из них не произносит ни слова, но это лучший разговор Дженсена с отцом за последние много месяцев. *** — Видишь это? — показывает Дженсен пальцем, регулируя коляску Джоша так, чтобы в поле зрения малыша попала штанга. — Вот здесь я сделал себе имя. Четвертый период, Ходж со сломанной лодыжкой выбывает из игры. Внезапно меня вызывают со скамейки запасных. Меньше минуты осталось, а нам надо забить мяч и сделать переход. Уголок его рта кривится в улыбке, когда он смотрит на поле и вспоминает все это. — Том меня прикрывал, и я побежал с тридцатой отметки. Трибуны выпали в осадок. А я растянулся на поле, все было как в тумане. Я не мог в это поверить. Лучший день в моей жизни. До твоего появления, — добавил он, проводя пальцами по пушку на голове Джоша. Он толкает коляску на дорожку, катит ее медленно, наслаждаясь воздухом и просто стараясь держаться на плаву. — Ты не волнуйся, — говорит он Джошу. — Еще будет много таких историй, и я все их тебе расскажу, как мой отец рассказал мне. Разве что кроме той, об особо дружелюбных фанатах, которых я в итоге встретил. Об этом я тебе расскажу, когда подрастешь. Его улыбка исчезает, когда он поднимает глаза от Джоша, восхищенный тем, с каким выражением лица тот сосет свою соску, и натыкается взглядом на Джареда, стоящего на дорожке перед коляской. Он мысленно делает глубокий вдох и толкает коляску к нему. — Твой папа сказал, что вы с Джеем будете здесь. — Хотел показать ему поле. Заразить его этим. Чем раньше — тем лучше. Джаред улыбается, он наклоняется к Джошу и с минуту держит его за ручку. — Он может удивить тебя и начать относиться к футболу как я. — Что тебе нужно? — говорит Дженсен жестко и тут же жалеет об этом. Джаред держится от него на расстоянии, словно боится, что Дженсен может вспомнить старые привычки и доказать свою точку зрения с помощью кулаков. Он выпрямляется и неуверенно пожимает плечами. — Чад говорил, у вас намечается поездка. Я подумал, что мог бы пересилить себя и посидеть с Джеем, пока ваш класс на выезде. Он качает головой, с трудом сдерживаемая злость исчезает, сменяясь усталостью. — Джаред, я очень устал от этих танцев с тобой. Я уже говорил тебе, что ты не должен… — Я его отец, — перебивает Джаред. — Что значит больше, чем просто быть поблизости, когда ему понадобится пара обуви или видеоигра. Я просто прошу дать мне еще один шанс. — Я не хочу говорить тебе нет, но как я могу тебе верить? — говорит Дженсен, сопровождая это непонятным движением руки. — Твое щедрое предложение действительно только на один раз? Я не смогу снова начать заниматься или вернуться к игре и постоянно думать, не ищешь ли ты способ сплавить Джоша кому-нибудь. — Ладно, — соглашается Джаред. — Но неужели ты действительно думаешь, что я бы бросил своего ребенка одного? Оставил бы его в опасности или позволил, чтобы с ним что-то случилось? Дженсен даже не задумался, прежде чем ответить: — Конечно, нет. — В чем тогда риск дать мне еще один шанс? — Слушай, я тебя прибью, если будешь смеяться, но дело в том, что когда ты бросил Джоша, ты бросил не только его. «Ты бросил и меня тоже», — это остается несказанным. Понимая подтекст, Джаред кивает и тяжело вздыхает. — А ты… уфф. Ты помнишь, как в прошлом году Кэти двинула Чаду коленом в пах, а потом мы трое провели все выходные у меня дома, играли в игры, и мы с тобой подкалывали его по этому поводу при каждом удобном случае? Дженсен хмурит брови, не понимая, к чему это: — Да. — Мы были друзьями долгое время. Ты был недотрогой, а я был идиотом, — он вздыхает. — Но я смешил тебя, и ты смеялся. Мне этого не хватает. — Не только тебе, мне тоже, — признается Дженсен. Болезненное выражение исчезает с лица Джареда. — В любом случае, я просто хотел сказать, что услышал тебя. Меньше всего мне хочется повторить судьбу своих родителей. Не хочу, чтобы Джош пережил то же, что и я. — Ну, — Дженсен прочищает горло, — мне приходят в голову несколько вещей, которые ты пережил и которые было бы неплохо пережить и Джошу. — Быть штативом для камеры? — Дай мне время, — Дженсен закатывает глаза и смеется. Взглянув вверх, он обнаруживает, что Джаред пялится на его губы. — Эй, — он вытягивает вперед руку. — Слушай, я рад, что ты хочешь, чтобы с Джошем все получилось, но мы не женаты. Мы никогда по-настоящему и не были вместе, и вот знаешь, вокруг полно девчонок. Жаль, что моя озабоченность направлена не в их сторону, — осторожно шутит он. И затем добавляет: — У нас все будет хорошо. Джаред только качает головой в ответ, как будто Дженсен сказал какую-то чушь, и облизывает губы, прежде чем накрыть своим ртом рот Дженсена, а потом делает поцелуй глубже и притягивает Дженсена ближе, обхватывая рукой его шею. *** Кое-что в своем прошлом Дженсен хотел бы изменить. Бережнее относиться к своему телу, больше ценить родителей, меньше обращать внимание на избитые стереотипы и невежество других людей. Он бы хотел реже злиться и больше ценить то, что у него есть. Он не в силах вернуться назад во времени и сделать все как надо, но зато он может решить, как правильно вести себя в будущем. Джош будет получать то, что ему нужно, ему будут предоставлены все возможности. Он будет смотреть на игру Дженсена с трибун на коленях Джареда и, кто знает, может, однажды сам возьмет мяч. Благодаря этому опыту Дженсен научился не сдаваться, когда мир подбрасывает тебе несколько препятствий. Он понял, что в конце каждого туннеля есть свет, просто иногда приходится бороться за него, завоевывать его. Жизнь — нелегкая штука для большинства людей. Его жизнь — это долгое путешествие из романа ужасов (причем он сам не облегчал ситуацию ни себе, ни родителям), но сейчас что есть, то есть, а главное — он не пойдет по жизни в одиночку. Прицелившись, он резко разворачивается, заводит руку за спину и посылает мяч в полет по небу. На противоположном конце двора отец ловит его прямо в хлебную корзину, бросает на землю и победно вскидывает руки. Дженсен подбегает и шлепает ему по ладони пятерней, сияя от радости. — Красиво поймал, старина, — комментирует мама с балкона, где Джаред помогает похлопать в маленькие ладошки Джошу, который вообще не соображает, что вокруг него происходит. Дженсен при виде этого тепло хихикает и ловит взгляд Джареда. Когда тот вспыхивает улыбкой в ответ, еще одна мысль приходит в голову Дженсену. Вон тот симпатичный придурок — именно тот человек, с которым ему предназначено пройти через все это. Ну и наоборот. Конец