Дождь в пустыне: Фес

Самолёт поднимался всё выше, и огромный Рио-де-Жанейро под его крылом становился похожим на игрушечный городок. Жади Адиб впервые за свои неполные восемнадцать летела куда-то, но чувство, которое она испытывала, глядя в иллюминатор, не было страхом полёта. Это было, скорее, смутное предчувствие огромных перемен и связанное с ними опасение. Глядя, как родной Рио стремительно уменьшается в размерах и отдаляется, она представляла, как и сама словно отдаляется от всего, что знала и чувствовала прежде. В декабре, вскоре после окончания школы и получения аттестата, Жади похоронила свою мать. Все дни жаркой бразильской зимы прошли в слезах, хотя Жади и знала, что по их религии оплакивать умерших – грех. Но как приказать сердцу, если проходя по комнатам, видишь всё: фотографию матери, записку, написанную её почерком, вещи на привычных местах – и знаешь, что она не вернётся... Мать Жади, Саула, всегда мечтала вернуться в Марокко. Её семья была оттуда, но прошло время, родители умерли, и женщина осталась совсем одна, работая помощницей по хозяйству. Замуж она вышла, когда ей было уже за тридцать – привычно для западного мира, но очень поздно для Востока. Фарид Адиб, отец Жади, переехал в Марокко вместе с братьями из Луксора, крупного древнего города в Верхнем Египте. После свадьбы с матерью Жади он и другой брат, Гасур, решили перебраться вместе с жёнами в Бразилию, а младший из братьев, Али, так и остался жить в Марокко. Через несколько лет жизни в Бразилии, где два брата открыли партнёрский бизнес, в обеих семьях родились дочери: сначала Жади, а годом позже Латифа. Жади плохо помнила своего отца Фарида, он умер от сердечной болезни, когда она была ещё совсем девочкой. Тогда брат отца, Али Адиб, звал Саулу с дочерью вернуться в Марокко, но женщине не хотелось больше становиться служанкой в чужом доме, и она отказалась. Какое-то время мать и дочь жили на деньги, которые оставил после себя отец. Жади и Латифа росли вместе до того времени, когда им исполнилось по тринадцать и двенадцать лет соответственно. В тот год новое горе постигло семью Адиб: в дорожной катастрофе погибли родители Латифы, девочка осталась сиротой в чужой стране. Жади знала, что вскоре после случившегося несчастья в Бразилию прилетел Али, последний оставшийся из братьев Адиб. Но сама Жади, в ту пору девочка-подросток, не виделась со своим дядей, только Саула ходила на встречу. Вернулась мать злая, и Жади поняла, что они сильно повздорили с братом отца. Спустя пару лет ей стала известна суть конфликта: дядя Али хотел забрать с собой в Марокко не только осиротевшую Латифу, но и саму Жади. Дети принадлежат семье отца, таков обычай. Позже Жади узнала, что дядя Али очень рассердился на Саулу, крича, что та плохо воспитывает дочь, позволяя ей слишком многое, и что однажды она увидит, какой вырастет Жади – вот тогда будет плакать, но уже слишком поздно. Как бы то ни было, слезами и криками Саула отстояла дочь, и сама Жади была этому очень рада. Ей нравилось в Рио. Здесь был тëплый океан и красивые пляжи, много весёлых людей и яркие праздники. Мать баловала её, как балуют поздних, единственных детей, и действительно многое разрешала. Например, не заставляла молиться пять раз в день или носить на голове платок, конечно, исключая пятничные походы в мечеть. Но теперь Саула умерла, и со смертью матери окончилась целая эпоха в жизни Жади. Таким было её прошлое, а чего ждать от будущего и от страны, куда лежал путь, Жади не знала. Особенно девушку беспокоило то, что перед самым отлётом она умудрилась где-то на улице потерять свой заветный талисман – кулон с камнем жадеитом, давшим ей имя. Камень был памятью о матери, а кроме того, имел свою историю, и потерять его означало лишиться чего-то действительно ценного. Жади восприняла исчезновение кулона как дурной знак.