Дождь в пустыне: Фес

Белоснежный самолёт заходил на посадку в аэропорту Рио-де-Жанейро. Глядя на приближающийся город своего детства, Жади чувствовала себя, будто во сне. Но всё это было реально: воспоминания о прощании во дворе у дяди Али под песни служанок, а потом в аэропорту с близкими родственниками; долгий утомительный перелёт через Испанию; новый паспорт с пока непривычной фамилией «Рашид» и сам Саид (её муж!), сидящий в соседнем кресле; а через проход от него – молодая (на год старше Жади), немного говорящая по-португальски служанка Мириам, которую они взяли из Феса для помощи по хозяйству, и она уморительно серьёзно называет их «лара Жади» и «сид Саид»... Вот самолёт приземлился, и они втроём сошли с трапа, ступая на бразильскую землю. Всё вокруг – и воздух, и пейзаж, и люди – было для Жади одновременно знакомо и непривычно. – Вы постойте здесь с чемоданами, – деловито распорядился Саид, – а я схожу за такси. Мириам ошеломлённо разглядывала проходивших мимо людей, женщин и мужчин. – Ох, лара Жади... Они что здесь, всегда ходят такие... голые? – Это их обычаи, – улыбнулась Жади, – которые отличаются от того, к чему ты привыкла в Марокко. Жади потянулась к булавке, которой были заколоты концы её белого платка. Мириам охнула: – Вы что, лара Жади! Этого сид Саид не одобрит! – Я сама разберусь, – весело ответила та, сняв платок и накинув его на плечи, словно шарфик. Саид вернулся и весьма неодобрительно взглянул на жену. Однако ничего не сказал и лишь сообщил, что такси ждёт. *** Новый дом оказался чудесным двухэтажным зданием на довольно широкой улице. Залитая солнечным светом, она всё же была не лишена тенистых зелёных островков. Саид с улыбкой глядел на Жади, радостно взбегающую по лестнице на второй, жилой этаж. Комнаты уже были полностью меблированы, однако им пока не хватало домашнего уюта и настоящего марокканского духа. Саид отправил Мириам в ближайшее к дому кафе, чтобы купила там обед на троих и принесла домой. Сам он прошёл в комнату, которая должна была стать спальней супругов. Жади стояла у окна и смотрела на освещённые солнцем пальмы. Саид подошёл и обнял жену за талию, зарываясь лицом в её душистые волосы. – Саид, мне так нравится дом! – сказала она, обернувшись. – Я очень рад этому. Вот только... – он нахмурился. – Жади, не надо снимать платок на улице. Ты больше не иностранка, не туристка, не родственница в гостях. Ты жена восточного мужчины. Понимаешь разницу? Жади быстро кивнула, не желая начинать столь серьёзный разговор. Сама для себя она уже решила, что будет носить платок только в Марокко. А в Бразилии – нет. Чтобы отвлечь Саида, она спросила беззаботным тоном: – А что тебе сказала Назира? На ухо, чтобы никто не слышал? – До того как она разразилась истерическими рыданиями, что у неё всегда было два брата, Мухаммед и Саид? – усмехнулся молодой человек. – Или после? – После! – Просила обязательно найти сеньора Лобату Мартиньеша и передать, что она его очень ждёт. – О Аллах! – засмеялась Жади. – Саид, а представляешь, если адвокат с таким именем действительно существует и живёт в Рио? Вот было бы совпадение! – Да уж... Но только Назире это всё равно не поможет. – Саид... – Жади крепко обняла мужа и прижалась к его груди. Саид ласково погладил её по голове. – Ты чего-то боишься? – проницательно спросил он. – Не знаю... Может, просто вспомнила, как мы жили здесь, в этом городе, с мамой и отцом. А по соседству – Латифа с родителями. Но всё так изменилось... – Жади, с нами ничего плохого не случится. У нас всё будет хорошо, как и у Латифы с Мухаммедом, и у дяди Али, и у Зораидэ... – И у Назиры, и у дяди Абдула, и у Каримы-болтуньи... – хихикнула девушка. – Вот-вот, – с улыбкой продолжал Саид, и его голос нежно журчал над ухом Жади, – про это я и говорю. Мы просто все будем жить, со своими заботами, но и с радостями тоже. Я начну вести магазин, иногда ездить в Сан-Паулу по делам, ты через три месяца будешь поступать в университет... Саид с нежностью взял лицо Жади в свои ладони и вгляделся в её глаза. Потом проговорил, негромко и убеждённо: – Мы оба будем счастливы. Вот увидишь. И наполненная солнцем комната стала свидетельницей их первого поцелуя в новом доме.