Дождь в пустыне: Фес

На другой день после свадьбы новоиспечённые супруги Рашид отправились гулять по Фесу. В планах Саида была покупка обручальных колец и посещение мечети, чтобы договориться о встрече с шейхом на завтра. Духовный наставник расскажет им, как обустроить свой быт и распорядок дня в Бразилии, чтобы и там оставаться верными мусульманами. Жади недоумевала, зачем это нужно – хватает и того, что дядя Абдул замучил своими проповедями – но Саид был непреклонен. Он заявил, что на чужбине собирается по возможности соблюдать все обычаи и следить, чтобы его жена тоже их соблюдала. Жади пожала плечами – ей слабо верилось в то, что эти благие намерения осуществятся в условиях бразильского мира, да и вообще не хотелось сейчас морочить себе голову. Она была счастлива и не желала ничем омрачать своё счастье. Они купили кольца: золотое для жены и серебряное для мужа. Саид хотел сразу же их надеть, но Жади уговорила перенести это событие на завтра, чтобы совершить обмен кольцами в романтичной обстановке и сделать этот момент запоминающимся. – Разве тебе мало вчерашнего дня? – спросил Саид с улыбкой. – Сплошная романтика ведь была. «... И стоила целое состояние, – подумал он про себя. – Ну ладно, свадьба бывает раз в жизни, ради этого можно и в долги влезть». – Пойдём завтра в касьбу? – предложила Жади. Её взгляд и улыбка источали лукавство. – Попрощаемся с местом наших свиданий, там же обменяемся кольцами. А ещё у меня будет для тебя сюрприз... – Надеюсь, приятный? – Да-а-а... тебе понравится. *** Купив кольца, они ещё долго бродили пешком по медине, рассматривая товар и заходя в разные лавки. Всем встреченным знакомым Саид с горделивой радостью представлял Жади как свою жену. А она ловила себя на мысли, что до сих пор не может поверить в реальность происходящего. Муж и жена! Саид и Жади Рашид!.. Так приятно, наконец, почувствовать свободу в своём праве быть вместе. Они шли, взявшись за руки, а иногда прятались в узких проходах между старыми стенами, чтобы обняться и поцеловаться вдали от чужих глаз. Побывали и на Старой, и на Новой медине, тут и там накупили разных безделушек и домашних мелочей. Все покупки Саид нёс в обширной сумке на длинном ремне, перекинутом через плечо. Потом, у выхода из Старого города, они поймали такси и отправились в другой район. Пока гуляли по широкой, засаженной зелёными пальмами и эвкалиптами площади Алауитов, раскинувшейся перед королевским дворцом, Саид с воодушевлением пересказывал жене историю Феса. Потом предложил подойти поближе к древнему дворцу, чтобы рассмотреть разноцветье настенной плитки и огромные латунные ворота, сплошь покрытые искусными чеканными узорами. – Плохо, что туда нельзя зайти... – вздохнула Жади. – Интересно посмотреть, как он выглядит внутри. – Ну уж нет, – сказал Саид, – это всё-таки жилище, а не музей. Там в любой момент всё готово к приезду королевской семьи. А тебе понравилось бы, приди какой-нибудь турист в дом к дяде Али? Вместо ответа Жади фыркнула. – Люди говорят, что у моей родни в Касабланке тоже есть большой дворец с красивым садом... – проговорил Саид задумчиво. – Не такой, конечно, как у короля, но близко к этому. – Ты имеешь в виду семью твоей матери? – уточнила Жади. Он кивнул. – Пару лет назад они прислали мне письмо. Именно мне почему-то, а не Мухаммеду. Приглашали в гости... – Но ты не поехал? – Я тогда был занят учёбой и новым магазином в Сан-Паулу, так что не до них было. К тому же, я как-то не горю желанием видеть тех, кто были против брака моих родителей и однажды чуть не убили отца. – Понимаю... Какое-то время они постояли, в молчании созерцая дворец, а потом Жади повернулась и оживлённо воскликнула: – Ой, Саид! Я давно хотела тебя спросить: а почему Исад... то есть твоя мать... почему она вела дневник на португальском? – Думаю, вначале это была своего рода шифровка, чтобы никто не прочёл, – пояснил Саид. – А потом она просто по привычке писала на португальском языке. Вообще, моя мать несколько лет прожила в Сан-Паулу, очень интересовалась другими языками, другими обычаями. Было принято, чтобы дети из знатных и богатых семей получали образование за границей. А потом её вернули в Касабланку и стали подбирать будущего мужа. Но только уже было поздно, потому что в Сан-Паулу на празднике общины мама встретила отца... – ...И стала поочерёдно избавляться ото всех женихов, – улыбнулась Жади. То была её самая любимая часть дневника. – Помню, как она позвонила одному парню и сказала, что у неё всё тело в шрамах от ожогов, а во рту вставная челюсть! О Аллах, неужели он так просто поверил!.. Жена Саида задорно рассмеялась. Он тоже усмехнулся: – Да уж... Наверное, парень был совсем молод. Вот я бы точно не купился на такой трюк... Но вообще, хорошо, что мама не вышла ни за кого из тех женихов. Понимаешь, эти знатные особы как огня боятся «простой» крови, поэтому практически всегда женятся на своих родственниках, и не обязательно на дальних... Ты понимаешь, что это означает? – Один и тот же набор генов! – воскликнула Жади, вспомнив то, что учила в школе и недавно читала в книгах по медицине. – От этого увеличивается риск передачи наследственных заболеваний: рака, гемофилии, синдрома Дауна, и вообще дети будут постоянно болеть, чем дальше поколение, тем хуже... – Именно так, – кивнул Саид. – Так что я рад, что мы с Мухаммедом и Назирой родились здоровыми и безо всяких отклонений. Никакая власть, знатность и богатство не заменят этого. – И к тому же, у нас с тобой есть собственный дворец! – сказала Жади. – Это наша касьба! Саид улыбнулся жене. *** Они ещё немного побродили вокруг дворца, а потом Жади выразила желание поехать в современные кварталы города, так называемый Новый Фес. Там они пообедали в ресторане, ещё погуляли и вернулись в отель. Отдохнув, отправились в аэропорт провожать Зейна – тот улетал в семь часов вечера. Ему всё-таки удалось избежать знакомства с «хорошими девушками», которых норовил сосватать дядя Абдул. Попрощаться с молодым египтянином также пришли Мухаммед и Латифа. Они, как и Жади с Саидом, держались за руки и выглядели оба очень довольными, будто тоже вчера поженились. Жади не могла решить, чьему счастью она рада больше: своему или дорогой кузины. Когда самолёт Зейна взлетел, было решено отправиться к дяде Али. Вдоволь пообщавшись с семьей, Саид и Жади вернулись обратно в гостиницу. Был уже поздний час. Жади первая ушла в ванную, а Саид покосился на довольно большую холщовую сумку, которую его жена притащила из дома дяди, строго-настрого запретив открывать или вообще прикасаться и пообещав, что всё станет известно завтра. «Наверное, это тот самый обещанный сюрприз», – хмыкнул про себя Саид. Не то чтобы он обожал сюрпризы, особенно от столь непредсказуемой особы, как Жади. Однако мысль, что для него так стараются, была очень и очень приятна. Он обнаружил её спящей на кушетке, когда сам вернулся из ванной. Жади спала, свернувшись калачиком в белом махровом халате и подобрав под себя босые ноги. Саида растрогала эта милая картина. Присев на корточки рядом со спящей женой, он погладил её волосы и нежно поцеловал в висок. От Жади исходил тонкий аромат жасмина. Какое счастье – видеть её спящую, в любой момент времени иметь возможность прикоснуться, да просто быть рядом с ней. Саид снова поцеловал нежную кожу на её виске, вдыхая сладкий аромат. Жади не проснулась. Тогда он поднялся на ноги, склонился над спящей женой и с огромной осторожностью поднял её на руки. Та продолжала крепко спать, когда он перенёс её на постель и заботливо укрыл одеялом. Потом лёг сам, ещё несколько минут полюбовался на сонную прелесть любимого лица и, наконец, потушил свет. Саиду было невдомёк, что сразу после того как комната погрузилась во мрак, Жади коварно ухмыльнулась, и притом явно не во сне. *** На другое утро она проснулась первая и стала тормошить мужа, стягивая с него тонкое одеяло и непрерывно щекоча. Сонный Саид, как мог, отбивался, но это стало непросто, когда Жади уселась на него верхом и продолжила щекотку с удвоенным усердием. – Хочешь поиграть? – спросил Саид, уже окончательно проснувшись. – Хорошо, давай поиграем. Но только... по моим правилам. Он без особых усилий скинул девушку обратно, наклонился к ней и попытался поцеловать в шею. Однако ничего не вышло: каким-то непостижимым образом Жади увернулась, выскользнула из постели и с хихиканьем ускакала в ванную. Саид остался лежать в недоумении. «Чего же она хотела?» – думал он, почёсывая затылок. Сразу после завтрака Жади объявила, что сейчас прекрасное время, чтобы отправиться в развалины касьбы. – Вообще-то, мы сначала пойдём к дяде Абдулу, – заметил Саид. – Он хочет дать нам напутствие перед поездкой. И потом, после вечерней молитвы у нас встреча с шейхом, ты не забыла? – Ну ты же обеща-а-ал... – Жади надула губы. – Обещал, что мы сегодня пойдём в касьбу... Ты разве не хочешь сюрприз? – Жади, что я говорил тебе насчёт споров и пререканий? – строгим голосом ответил Саид. – Ты тоже когда-то обещала, что, когда мы поженимся, будешь во всём меня слушаться. – Саи-и-ид... – Жади ласково погладила его по руке, заглядывая в глаза. – Сегодня наш последний день в Марокко, и я так хочу пойти с тобой в романтичное место... – Она чуть наклонилась вперёд и многозначительно прошептала ему на ухо: – Там будем только ты и я... Соглашайся... – Ладно, – сдался Саид, тщетно стараясь сохранить суровость в голосе. – Я предупрежу дядю Абдула, что мы навестим его вечером, сразу после беседы с шейхом. Так молодые супруги отправились в касьбу. Перед выходом из гостиничного номера Жади вручила Саиду вчерашнюю загадочную сумку, а сама закинула себе на плечо небольшую сумочку с питьевой водой и фруктами. – Ты взял кольца? – деловито поинтересовалась она. – Да, вот они. Слушай, Жади, тебе обязательно было одеваться так? – Не нравится? – она взмахнула ресницами. – Я не против. Просто любопытно, чёрный хиджаб создаёт тебе романтический настрой? – хмыкнул Саид. – Смысл не в хиджабе, а в том, что под ним... – загадочно молвила Жади. – И что же? – Ты слишком любопытный, Саид... харам! – весело отозвалась она и выпорхнула в гостиничный коридор, устремляясь вперёд. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как поскорее запереть дверь и поспешить следом, мысленно коря себя за то, что снова идёт на поводу у взбалмошной девчонки. *** Солнечные лучи, проникавшие сквозь испещрённую отверстиями крышу, расчерчивали воздух золотыми вертикалями. Мягкий песок чуть проваливался под ногами и, собранный в горсть, струился сквозь пальцы. Жади и Саид бродили по широкому залу на втором этаже развалин касьбы и осматривались вокруг. Его светло-серая рубашка и её черное одеяние выделялись на фоне красновато-жёлтых стен. – Я узнаю это место, – сказала Жади, снимая платок и открывая распущенные волосы. – Здесь ты спас меня от скорпиона. Саид мягко улыбнулся: – А потом ещё от обломка стены. Это не считая торговца горшками и моей сестры Назиры. Но мне нравится спасать тебя... – Делай это всегда, – сказала Жади, глядя ему в глаза. – Обещаю, – серьёзно ответил Саид. – Даже если сама ты будешь считать, что не нуждаешься в спасении. Ну что, теперь клятвы произнесены, и можно начать обмен кольцами? Жади загадочно улыбнулась: – Ещё не всё. Достань кольца... Своё отдай мне, а моё держи в руке... Теперь отступи на шаг... нет, ещё на один... Саид покорно, но с лёгкой ухмылкой выполнил все эти замысловатые условия. – Что теперь? – спросил он. – Теперь, – ответила Жади, – слушай... Набрав в лёгкие побольше воздуха и выдохнув, она продолжила: – Мне очень понравилась молитва, которую ты читал в ночь нашей свадьбы. Но я хотела бы добавить к ней кое-что. Я немного волнуюсь... – она смущённо улыбнулась. – В общем, слушай. Только слова написала не я, это Халиль Джебран. Заботиться о тебе, не желая изменить; Любить, оставляя на свободе; Принимать всерьёз, ни к чему не принуждая; Приходить, не навязывая себя; Что-то дарить, не ожидая ничего в ответ; Уметь прощаться с тобой, не боясь потерять что-то главное; Говорить о моих чувствах, Не возлагая на тебя ответственность за них; Делиться знаниями, не поучая тебя; Радоваться такому, каков ты есть. Если и ты с такими же чувствами, Шагни мне навстречу! Поражённый Саид слушал её в полной тишине, а когда она закончила, раздумывал всего миг – затем уверенно шагнул вперёд. Протянул руку, принимая ладонь Жади, и надел золотое обручальное кольцо ей на палец. Следом она подняла серебряное кольцо, которое держала в руке, и также надела его на палец Саида. Влюблённые супруги приблизили друг к другу лица и соприкоснулись лбами. И в тот момент, когда Саид уже собирался поцеловать Жади, она вдруг ускользнула и стремительно скрылась в ближайшем коридоре, где они недавно оставили принесённые с собой две сумки. – Жади! Куда ты? – Скоро узнаешь... терпение... И действительно, она не заставила себя долго ждать. Вскоре откуда-то раздалась негромкая плавная музыка, и в арочном проёме появилась девичья фигура в одеянии нежного цвета. Саид не сразу понял, что на ней надето, пока Жади не шагнула вперёд, на солнце. Лицо скрывала полупрозрачная белая вуаль, мягкие волны распущенных волос украшали бусы из крупного жемчуга, а её одеяние... То был костюм для танцев, до поры укрытый слоями тонких платков разных цветов. От увиденного у Саида перехватило дыхание. Он так давно мечтал, чтобы Жади танцевала для него... И сейчас это был не просто танец, а Танец Семи Вуалей. Цвета прозрачных покровов символизируют четыре стихии – огонь, землю, воздух, воду, а также три основы живого существа – тело, душу, дух. Танцуя этот танец для своего жениха, невеста открывается перед ним и дарит себя возлюбленному. Жади выступила вперёд и мягким движением освободила своё лицо от вуали. Улыбнулась застывшему на месте Саиду. Позавчера, на свадьбе, она была ярко накрашена, но сейчас её лицо без грамма косметики дышало юностью, свежестью и чистотой. Хрупкая фигурка, облачённая в костюм для танцев и слой полупрозрачных вуалей, таила в себе незримую силу и кошачью грацию. И когда она начала танцевать, плавные движения её тела словно вели непрерывный разговор – с солнечным светом, с этими развалинами и с самим Саидом. Танцуя, она последовательно снимала с себя, обыгрывала в танце и затем роняла на мягкий песок все семь цветных вуалей. Первой Жади сбросила розовую вуаль – символ полудетства, полуюности, сотканный из нежных роз и мечтаний о любви. Саид вспомнил, как впервые увидел эту смешную девочку, попавшую в неприятности на медине; а потом здесь, в развалинах – она уверяла, что это волшебное место... Вторым со стана кружащейся в танце Жади упало покрывало нежно-голубого цвета, символизировавшее воздушный трепет юной любви. Это напомнило Саиду о сладком и волнующем моменте, пережитом в этих древних стенах, когда Жади не удержала равновесие и упала в его руки; а потом, их первый поцелуй в тени высокой стены, когда тяга друг к другу победила страх перед «харамом»... Следом пришёл черёд третьего покрывала – зелёного, священного цвета, означающего новую жизнь. Саид подумал, что для них с Жади это будет символом переезда в другую страну и ознаменованием всех тех перемен, которые предстоят. А ещё новая жизнь – это дети, которые у них в будущем родятся... Четвёртая вуаль была красного цвета – бурлящего жизненной силой и страстью, смелостью и дерзостью неукротимого огня. Саид видел, как напряглось прежде расслабленное тело танцовщицы, и почувствовал ответное напряжение в собственном теле. Поначалу двигаясь очень медленно и плавно, Жади постепенно ускоряла темп своего танца, всё быстрее раскачивая бёдра и кружась на пружинящих ногах, а порой почти замирая на месте и делая «волну» плечами и вытянутыми в стороны руками. Пятый покров – золотого цвета, символ женской пленительной красоты. Жади ритмично двигалась, играла с платком золотого цвета, подкидывала над головой. Влюблённый зритель не сводил с неё глаз, словно вбирая этот образ в глубину своих зрачков. Шестая вуаль была бирюзового цвета и означала счастье взаимной любви. Осталось последнее... Вот-вот откроется тайна... Жади то кружилась на месте, то плавно изгибалась, и всё её тело словно чертило невидимые узоры между солнечными струнами. Последним на песок упало белое покрывало. Юная танцовщица осталась в одном тонком костюме, окончательно обнажившем её шею, плечи и руки. Гибкий стан обнимала белая многослойная ткань, а полупрозрачность длинной узкой юбки приоткрывала взору загорелые бёдра и ноги. Саид, мысли которого ещё с позапрошлой ночи вертелись вокруг самых упоительных фантазий и образов, совсем потерял покой, глядя на Жади в этом костюме для танца, нежном и обольстительном одновременно. Но странно: в танце она ни разу не приблизилась к нему, и сейчас тоже не спешила подходить. Держась на расстоянии в несколько шагов, перемещалась вокруг молодого человека, совершая при этом мягкие движения, которые при всей своей незатейливости удивительным образом будоражили воображение. Где-то позади продолжала негромко играть записанная на магнитофон музыка, тёплая мелодия неких струнных инструментов. – Э-э-э... послушай, Жади, здесь, на солнце, довольно жарко. Помню, ты как-то упоминала палатку бедуинов... – Ах, Саид, что за коварные мысли? – проговорила она чуть насмешливо, по-прежнему двигаясь на безопасном расстоянии от него, переступая на носочках по кругу и ритмично поводя бёдрами. – Я всего лишь имел в виду, что палатка должна стоять в тени... – ответил Саид, не сводя глаз с танцующей красавицы. – Там можно укрыться от солнца... – Разве тебе жарко, Саид?.. – проговорила она. Плавными шагами Жади приблизилась на расстояние вытянутой руки. И медленно провела ладонью по рубашке на его груди. Словно электрический разряд вырвался из её пальцев и пронзил сердце Саида. На секунду он перестал дышать. Потом выдохнул: – Жа-ади... Та усмехнулась и через мгновение снова была далеко: – А мне вот нисколечко не жарко... Танцевала бы и танцевала, хоть целый день! Проворно подняв с песка белую вуаль, девушка продолжала двигаться, то подбрасывая ткань в воздух, то накидывая её себе на волосы и медленно спуская вниз по плечам. – Жади! – произнёс он, по-прежнему зачарованно следя взглядом за её движениями. – Неужели ты не видишь, что сводишь меня с ума? – Ви-и-ижу... – был ответ. За ним последовала хитрая улыбка, сопровождаемая медленным и как бы «приманивающим» движением рук, через которые струилась тонкая ткань платка. Саид, опьянённый своей возлюбленной и ничего уже толком не соображавший, шагнул вперёд. Он страстно мечтал о поцелуе... хотя бы об одном. Вот лицо Жади уже так близко... Но в самый последний миг она снова отстранилась, создав полупрозрачную преграду из платка между собой и изнемогающим Саидом. Над верхним краем ткани остались видны лишь смеющиеся глаза девушки. – Нет, – хладнокровно произнесла она. А глаза по-прежнему задорно сияли. – Жади... – в голосе Саида уже слышался упрёк. – Подожди до вечера, – карие глаза над платком искрились рыжими отблесками солнца. – Не обманешь? – А когда я тебя обманывала? «Да только что!» – хотелось воскликнуть Саиду. Однако он сдержался. Нужно постараться сохранить хладнокровие и не дать Жади себя обыграть. Пока она бегала одеваться, выключать музыку и убирать обратно в сумку все атрибуты для танца, Саид окончательно успокоился и решил, что ничем больше не покажет, что недавно едва не набросился на неё. Вот она вернулась, и он проговорил как ни в чём не бывало: – Жади, а знаешь, на встречу с шейхом мы отправимся в древнюю мечеть Аль-Карауин. Там очень красиво. – О, я слышала об этом месте от дяди Али! Он говорил, что это не только мечеть, но и знаменитый университет. Когда-то его основала женщина по имени Фатима аль-Фихри... Беседуя об истории, традициях, культуре и прочих отвлечённых предметах, они ещё немного погуляли по развалинам касьбы, потом подкрепились фруктами и отправились пешком до гостиницы. Там переоделись, отдохнули, пообедали – и подошло время идти к шейху. Жади не очень-то хотела получить наставления, но желание увидеть знаменитый Аль-Карауин было сильнее. В конце концов, ей даже понравилось слушать мудрого шейха; тот чем-то напоминал дядю Али, только чуть-чуть зануднее; самую малость. Куда труднее оказалось вытерпеть дядю Абдула, которого они навестили после шейха; полтора часа ужина в компании старейшины семьи Рашид показались Жади вечностью. Ладно хоть обошлось без лары Назиры. Но вот, наконец, молодые супруги снова очутились в своём гостиничном номере, в тишине и покое. Впрочем, Саиду покоя не видать – усмехнулась про себя Жади, готовясь к заключительной части «плана отмщения», как она его называла. Когда Саид вышел из ванной, Жади сидела на разобранной постели, подтянув к себе одну ногу и положив подбородок на коленку. Увидев мужа, она лениво сменила позу и как бы невзначай потянулась. Её облик казался нереальным в мягком свете надкроватной лампы, стилизованной под старинный светильник. Саид замер и чуть приоткрыл рот. Взгляд никак не мог остановиться, блуждая по изгибам тела Жади, облачённым в белоснежное кружевное бельё. Саид видел такое только в бразильских журналах, которые смотрел тайком ещё в годы студенчества. А сейчас... Жади... как же она была хороша... Саид сглотнул и сделал неуверенный шаг ближе, опасаясь, что видение исчезнет. Но нет, Жади поправила свои волнистые, рассыпанные по плечам волосы, и нежно улыбнулась. Потом откинулась назад и легла на покрывало. Саид, уже не мешкая, приблизился к постели и склонился над Жади, наконец-то получив возможность коснуться своими заждавшимися губами её нежного, дурманящего, восхитительного тела. И ему это удалось, на несколько упоительных секунд. А потом Жади высвободилась, слезла с кровати и, жалобно взглянув на Саида, промолвила: – Не могу...У меня разболелась голова... так сильно... – Что... прямо сейчас разболелась? – только и смог выговорить Саид. – Да... – ответила Жади ещё более жалобным голосом и вздохнула. – Придётся подождать до завтра. – Завтрашнюю ночь мы проведём в самолёте или в зале ожидания аэропорта Мадрида! – воскликнул Саид. – То есть... это очень печально, что тебе нездоровится. Жади снова тяжко вздохнула и опустила ресницы. Саиду на секунду померещилось, что её губы тронула улыбка. Не может быть... Всё её сегодняшнее поведение, начиная с самого утра, а потом танец и обещание на вечер... Что-то здесь не так. Слишком подозрительно. Уж не задумала ли Жади нарочно соблазнять его и отказывать? Саид впервые подумал о том, что дядя Абдул мог быть прав, когда говорил, что женщина светла снаружи и темна изнутри. – Хорошо, давай ляжем спать. Ты уверена, что тебе не нужно лекарство? – О нет, всё в порядке. Я просто должна хорошо выспаться... – Жади снова забралась на постель и устроилась на покрывале спиной кверху. – Ты будешь спать... прямо в этом? – спросил Саид. – А что? Очень удобное бельё, – сообщила она, слегка повернув голову к Саиду. – И красивое... тебе нравится? – Мне всё нравится, – сказал Саид, развязывая пояс своего тёплого халата, надетого после ванны. – Ты что это делаешь? – спросила молодая жена, пытаясь перевернуться на спину и встать. Но Саид пресёк эти попытки, припечатав Жади к кровати и легонько шлёпнув ладонью по её попе в белых кружевах. – Я тебя сейчас накажу! За всё твоё сегодняшнее плохое поведение утром и после танца. – Это тебе за первую брачную ночь! – заявила Жади, которая, наконец, освободилась от шуточной хватки Саида и села на кровати. Сейчас она особенно не походила на страдающую от головной боли. – Если накажешь, я отомщу тебе! Непременно отомщу! Завтра или при первой возможности! – Не волнуйся. Я накажу тебя так, что тебе тоже понравится... С этими словами Саид загадочно улыбнулся, протянул руку к выключателю и потушил свет.