Хай-блад инженерия или нетипичный попаданец в Сакуру

      У нас с Кизаши очень странная дочь. Нет, она, конечно, не сумасшедшая или какая-то там еще отсталая. Жаловаться-то мне грех, боги даровали мне чудесное дитя. Она не капризничала сверх меры, даже мама и папа были очень сильно удивлены ее спокойствию и сдержанности. Она не канючила, хорошо спала и ела. Это можно было бы списать на небольшие особенности, присущие каждому ребенку. Впрочем, я думала точно так же. Однако потом начались странности, к которым я не была готова.       Моя Сакура слишком быстро училась. Она рано начала ползать и ходить. Рано научилась говорить. Рано приучилась к горшку. Когда я читала ей сказки, она словно понимала, о чем я ей рассказываю. Это же в голове не укладывается, как ребенок в полтора года может понимать, о чем ему говорят? Её взгляд в те времена до сих пор остался в моей памяти. Слишком осмысленный, слишком сконцентрированный, слишком внимательный. Она впитывала всё, что мы ей говорили и рассказывали, словно понимала нас с мужем.       Я не понимала, что делать с ней, все мои подруги, когда у них дети достигали того возраста, буквально мучались с ними. Постоянные стирки, уборки, готовка и тотальный контроль, не дай бог залезет куда-нибудь, и всё, кошмар. Моя дочь была всегда очень тихой и не лезла, куда не надо. Где её оставляла, там она и сидела, немного ползая и ходя по комнате. Я показывала ее врачам, они говорили, что все хорошо и радоваться надо, что у меня такой чудный ребенок. Но ощущение чего-то неладного меня не покидало. Я пыталась объяснить это мужу, но он всего-лишь отмахивался, мол, гений у нас растет и нужно не подозревать дочь, а развивать её.       Когда Сакура научилась полноценно говорить, она буквально терроризировала нас с мужем вопросами. Причем вопросы иногда были такими, что приходилось очень сильно подумать, прежде чем дать ей ответ. Она постоянно спрашивала что-то про внешний мир вокруг неё. Приходилось очень много с ней гулять, так как она постоянно хотела что-то посмотреть и потрогать. Муж только радовался такой любознательности дочурки и только сильней укреплялся в мысли, что всё хорошо. Надо признать, что я тоже тогда была просто на седьмом небе от счастья и реально думала, что у меня растет гениальная дочь. Я помогала ей во всём, в чём могла, книжки, игрушки-развивайки, конструкторы, куклы и прочие вещи, которые она просила, ей давались. Но она не превратилась в избалованную девчушку, которой подавай только куклы, игрушки и сладости, она научилась читать, и тогда всё стало еще страннее.       Когда она еще больше подросла, то сказала, что ей перестали нравиться куклы. Что теперь ей нравятся книжки и серьезные конструкторы. Нас с мужем тогда ввело в ступор её заявление, но что теперь поделать. Нонсенс какой, девочке на день рождения несли подарки, как мальчику. Конструкторы, книги и всякие мелки, карандаши и прочее. Её рисунки, как бы так сформулировать, слишком хороши для ребенка. Она постоянно рисовала какие-то непонятные штуки и не говорила, что это. Какие-то палки, топоры, пики, оружие и доспехи. Я спрашивала её, что это такое, зачем она это рисует, но она лишь отмалчивалась. Она перестала рисовать эти вещи, но углубилась в чтение. Мы с ней перечитали все книги, что у нас были в доме, она читала запоем по нескольку часов. Дети же должны постоянно носиться, беситься и вытворять прочие глупости. Но Сакура была не такой. Она была послушной, не вытворяла плохих вещей, за которые пришлось бы краснеть сильно. И её взгляд стал еще более осознанным, чем был ранее. Иногда она впадала в апатию и не хотела делать вообще ничего, ни читать, ни гулять, ни рисовать. Она просто сидела в кресле и смотрела в окно с перерывами только на сон и еду. На мои расспросы она отмалчивалась, её пустые глаза на миг наполнялись смыслом, но потом тускнели. И я не знала, что с этим делать.       Она стала отказываться от девичьих вещей, которые я ей покупала, типа юбочек, кофточек и футболочек. Как сейчас помню, она сказала, что они "слишком девчачьи". Я тогда расхохоталась и напомнила ей, что она сама девочка, на что она только надулась на меня. Я решила посмотреть, что будет дальше, и когда мы выбирали ей одежду в следующий раз, то она постоянно выбирала себе темную одежду, больше подходящую мальчишке. Но ведь это же абсурд, в самом деле, чтобы девочка одевалась, как мальчик. Не понимаю. Но теперь Сакура ходит только в том, что выбирает сама, и отказывается надевать обычную "девчачью" одежду. Однажды она этим так сильно удивила свекровь, что она опешила и минут пять не могла нормально отдышаться, и потом еще полгода меня терроризировала россказнями о том, что я неправильно воспитываю дочь. Знала бы она, что именно происходит, она бы тоже ломала голову.       Мы с мужем её водили по докторам, но все они разводили руками и говорили, что всё хорошо, отклонений нет, есть только очень быстрый рост интеллекта. Муж был вне себя от счастья, а я не находила себе места. Дочь вела себя гораздо старше, чем была на самом деле. Она слишком по-взрослому отвечала на вопросы, оценивала ситуации и делала верные выводы в сложных для ребенка вопросах. Однажды к нам пришли из Корпуса и дали указание отвести Сакуру на обследование, мол, им надо проверить её. Её проверяли около получаса за закрытыми дверями, затем выпустили дочь и выставили нас всех из госпиталя. Зачем им это было нужно, я тогда не понимала.       На свое пятилетие она меня буквально ошарашила известием, что хочет учиться на кузнеца. На все мои возражения она отвечала достаточно осознанными аргументами, которые по какой-то иронии были завернуты в речь пятилетней малышки. Все мои возражения были отбиты, словно малозначимые. Я поняла, что потихоньку начинаю терять нить связи с ней. Несмотря на то, что она искренне любит нас, это очень сильно видно и читается в её поведении, я теряю с ней связь и теряю над ней контроль. Она слишком устремилась в свои занятия, и я не могу понять, что у неё в голове происходит. Каждый раз, когда я видела её, изнеможённую, уставшую, перепачканную и с руками в мозолях, у меня сердце кровью обливалось. Я не понимала, зачем так себя мучать, зачем всё это делать? Я до сих пор этого не понимаю. Я не понимаю поступков своей дочери. Каждый раз я пыталась её вразумить, но она меня не слушала. Постоянно говорила, мол, всё хорошо, мам, скоро будет ещё лучше. Потом она стала приносить какие-то штуки домой. Сначала это был несуразный какой-то гвоздь, который захапал Кизаши и теперь носит его у себя на шее, идиот. Потом она принесла в дом нож, который сама сделала. Нож, как ни странно, получился очень даже хорошим, и я иногда его использую в готовке. Но каждый день видеть лицо дочери, которая буквально уничтожает себя день за днем, просто невыносимо. Я иногда плачу у мамы дома, пока дочь у себя там в своей грёбаной мастерской упахивается. Я устала плакаться маме, что не могу ничего сделать для того, чтобы моя Сакура, моя девочка так сильно себя не мучала. У нее должно было быть нормальное детство, не в пыли и в саже, а с другими играющими в куклы девочками на площадке.       Кизаши тот еще болван. Мало того, что каждый месяц нёс этому своему другу Такэмуре деньги за обучение, так еще и подписался под предложением Корпуса о надзоре за Сакурой. Не спросив никого из нас, он поставил нашу дочь под постоянный контроль и внимание. Тучи начали сгущаться сильней, когда из Корпуса пришло письмо о приглашении в Академию со списком того, что она должна знать и уметь. Проблема была в том, что она это УЖЕ знала и умела прекрасно. Чтение, счет, письмо. Всем этим она владела вполне уверенно. Письмо, правда, давалось ей непросто по началу. Но зато с математикой у нее не было никаких проблем, она опережала программу на два года минимум. Я постоянно покупаю ей какие-то учебники, книги, справочники и прочую литературу.       Убираясь в ее комнате, когда Сакуры нет дома, вижу постоянно какие-то непонятные чертежи, таблицы, графики, непонятные рисунки деревьев со словами вместо сучьев. И однажды я нашла папку, на которой было написано "Top Secret". Внутри были схемы оружия и брони с пометками, замечаниями и какими-то непонятными наименованиями. Я всё это оценила, потому что пометки и комментарии были такого содержания, что наводили на не очень хорошие мысли. Пометки были слишком грамотными, словно знания, используемые для этих пометок, были взяты из реального опыта. К чему она готовится, почему она это прячет и зачем ей всё это? Я всё рассказала Кизаши и поделилась с ним своими переживаниями. Он лишь, как идиот, улыбнулся и сказал присмотреться получше, не действовать агрессивно и не спрашивать в лоб, иначе она может перестать нам доверять. Я, конечно, тогда стукнула его пару раз по голове, но, в целом, он был прав. Лучше не пытаться лезть в секреты дочери, если она уже понимает значение сути секрета и уже их умеет хранить в своем возрасте.       А потом случилось то, чего я в принципе ожидала. К нам пришли рекрутёры из Академии. Но я не ожидала, что придет лично Третий. Он мило рассказал нам, что рад был бы видеть Сакуру среди шиноби Конохи, что с её талантами её ждет большое будущее и что он бы очень сильно хотел пообщаться с ней лично. Было очень неудобно объяснять Третьему, что у Сакуры сейчас идет экзамен и придется подождать. Но он смиренно попросил еще чаю и стал ждать. А потом пришла наша дочь. Уставшая, чумазая и почему-то в шлеме.       Я ведь говорила, что у нас с Кизаши странная дочь?