Хай-блад инженерия или нетипичный попаданец в Сакуру

      День весьма предвкушающий. Первый турнир, на котором я участвую. Вокруг спокойная серовато-непонятная дымка, прохладный воздух заходит в легкие. Неподалеку слышится ржание коней и звуки их ходьбы. Мягкость и влажность льна рубахи обволакивает кожу. Ветерок, продувающий шаровары, хорошо охлаждает ноги и всё, что немногим выше. Руки сжимают кольчужные варежки, уже прогревшиеся, но все еще приятные на ощупь. Скоро будет еще одна драка.       Категория «Кнехты», свободный выбор оружия, беспристрастная демонстрация силы, навыка и духа. Впереди меня толпа ребят из ролевого клуба, разодетые по-всякому. Скандинавия, Русь, Европа, степь и восток. И много-много других эпох, стран и культур. Странно, что лиц не видно, но беспокойства это не вызывало. Много смеха, каких-то разговоров, распластанных в пространстве, едва осязаемых и неуловимых.              Всполохи знакомых образов раздаются в восприятии одновременно приятными и не очень щелчками. Чёрные, криво пошитые, стеганки, уверенные в себе лица и никакого умения владения оружием. «Чёрная рота» в своем великолепии. Пространство вокруг меня разрослось до территории конной базы, на которой проводили турнир. Лучники, ждущие своих соревнований. Импровизированное ристалище, собранное из оградок. Судьи и бойцы внутри него. Стойка с оружием, щитами и шлемами. Много всего: сабли, мечи всех размеров и типов, топоры, копья, алебарды, цепы.              Один из образов оружия чётко впечатывается контуром ассоциации: полэкс. Длинный, с пикой по центру, топором с одной стороны и молотком с другой. Оружие для вскрытия лат, морд и жоп. Тянет к нему, он мой. Рука в кольчужной варежке берет его и ощущение полноценности, как себя, так и обстановки вокруг, наполняет то, что можно назвать мной в этом странном мороке. Вокруг слышатся голоса, которые я уже не могу вспомнить. Говорят что-то про «режим Хайлендера» и что должен остаться только один. Взгляд мой приковывает один из образов тех дебилов из «Черной Роты». Морок особо сильно сгустился вокруг его лица, сформировав маску. Его полуторный меч внушал ощущение убожества и никчемности его владельца одним своим видом.       Я знаю, что с древковым оружием они не работали. Знаю, что их единственную алебарду не пропустили на техническом контроле. Знаю, что у них не было нормальных тренеров. Знаю, что по физической подготовке они вообще ни о чём. Очередная легкая победа. Этот должен стать уже четвертым, кого я отправил прочь из турнирной таблицы. Теплый песок ристалища принимает нас обоих, маска на лице защитит от ударов, а я готов взять этот турнир. Взять и показать, что понты мечников ничего не стоят, а настоящая сила у копейщиков и алебардистов, как это было всегда.       Пожав руку своего соперника, я отошёл в свой конец ристалища и рухнул в стойку, направив пику полэкса в его сторону. Он сделал то же самое. Еще не понял, что уже проиграл или просто хочет сделать это достойно? Сейчас и выясним. Команды к началу боя ждали вечность. Морок выкинул из восприятия людей вокруг, стойку, ристалище и вообще все, кроме части шума вокруг, песка и моего соперника. Только он и я. Поединок до пяти очков. Команда «Сход» ушла в уши. Бой начался.       Мгновенно завоевав инициативу и отжав у этого вафела больше половины ристалища, я продолжаю наступать на него, пока он еле-еле плетётся вперед. Связано ли это с тем, что до этого я развалил кабины почти всем его друзьям или с тем, что он просто ссыкло, я не знаю. Сближаюсь с ним, наношу фейковые удары, не доходящие до него, разводя и открывая его для нормальной атаки. Он поддается, ведётся на финт, проёбывает инициативу окончательно, неудачно отмахивается от алебарды мечом, открывается слишком сильно и я втыкаюсь ему в живот. Один-ноль, команда «Разойтись». Повторяю маневр, не даю забрать инициативу в бою. Чел в чёрной стеёганке пытается действовать агрессивней, пытается дернуться, рвануть ко мне и прорваться за наконечник алебарды. Хорошо, давай поиграем. Увожу наконечник за жопу и с шагом назад херачу его в место, где должен был оказаться его тазобедренный сустав. Он идеально залетает туда, думая, что я открыт. Два-ноль, команда «Разойтись». Ему орут про агрессию и нестояние на месте. Ну-ну, попробуй, блять, хер получится. Он уже умнеет и наглеет, вылетает сразу ближе к центру ристалища, не дает отожрать у себя пространство, провоцирует на атаку, сбивая наконечник алебарды и не дает к себе подойти. Молодец, быстро учишься. Пытается резко подлететь, выгадав момент и выставив меч для укола. Про защиту он явно забыл, отскакиваю назад и кидаю руку с алебардой ему в грудь, переигрываю за счет длины. Три-ноль. В следующем раунде он пытается играть мечом, финтит, ведется на мои разводки менее интенсивно, старается удержать линию между нами. Колю в грудь, ах, блять, промазал, он отбил вниз. Тяну алебарду на себя, этот пидор хватает клинок в полумеч и идет меня накалывать. В момент удара отбиваю алебардой вверх, чтобы успеть увернуться, меч втыкается в маску и она с невообразимым скрежетом лопается. Не успел, три-один, я умер.       Голова разбрызгивается тысячей импульсов боли, сменяющих друг друга с адовой скоростью, морок пропал, осталась только белесо-серая дымчатая пустота, в которой не было ничего. Крики мои не доходили даже до моих ушей, чего говорить про окружающее пространство. Спустя какое-то время меня выкинуло в реальный мир. Это был сон! Ебанутый какой-то сон, только о чем? Блять, голова раскалывается. Встряхиваю ей, вроде полегче стало. Фуууух. Так, сегодня важный день, аналог первого сентября.       Встав с кровати, пошёл вниз, заёбанный в щи. Выспаться почему-то не получилось. Зря все-таки я согласился вчера делать тот меч. Руки адово ныли с самого начала дня, спина и ноги туда же, зато работа была доделана и меч выкован. За эти полгода подмастерьем я научился куда большему, чем за прошедшие полтора года с Такэмурой в практическом плане. Он доверял мне куда более опасные и интересные задачи, вроде ковки лезвий, кузнечной сварки больших вещей, слесарки и шлифовки готовых изделий. Даже один раз они попросили меня спроектировать и сделать наручи для какого-то залетного самурая, а то мужики не справлялись. И я вполне себе смог, он оказался доволен, а мне даже отдали часть денег. Умывшись и более-менее придя в себя, чапаю на кухню, где уже кашеварил батя. Причём мамы нигде не было, ни в ванной, ни в гостиной, ни на кухне.       — Утречко, пап, а где мама? — еще не до конца проснувшимся голосом говорю ему.       — О, утречко, доча, чего не спишь, до церемонии еще часа три, — ответил папа, продолжая нарезать яблоки для чего-то.       — Да чего-то проснулась рано, не выспалась совсем. Вчера, я говорила, меч делала, всё болит до сих пор.       — Ну ведь тебе Такэмура говорил, что пока рано тебе такое делать. Ты конечно, молодец и умничка у меня, но зачем так себя загонять? Я знаю, что тебе нужно учиться всему, но всему свое время, доченька. Вон, иди посмотри, как там тесто, не убежало еще?       — Ага, давай посмотрю.       Найдя взглядом нужную чеплашку с тестом, приоткрываю слегка крышку. Оно очень хорошо поднялось и скоро его уже надо будет пускать в дело, о чем сообщаю папе.              — Сакура, доча, подойди сюда, будешь помогать мне делать пирог, только тссс, тихо, чтобы маму не разбудила мне, — шепотом говорит он.       — Здорово! Давай, — радостно шепчу в ответ и чапаю к нему.       Папа вываливает тесто на припорошенный мукой стол и зовет меня к себе и даёт скалку. О, прикольно, буду тесто раскатывать. Папа берет мои руки в свои и показывает, как надо это делать. Туда-сюда, туда-сюда, медитативное говно, если честно, успокаивает и расслабляет. Лениво раскатывая тесто боль слегка притупилась и стало чуточку проще и я закемарил. Вернувшись в реальный мир, я заметил, что папиных рук уже нет, зато передо мной лежит прикольный такой блинчик, который папа аккуратненько пытался оторвать от стола, чтобы запихать в форму. Отложив скалку, помогаю ему с другой стороны, и мы вместе кладем коржик в формочку, в которую папа уже начинает класть всякую начинку. Яблоки, корица, сахар… шарлотку готовит что-ли? Нихуя се он баклажан. Оставшимся тестом закрываем верхушку и ставим в духовку. Все приготовил заранее, молодец. Пока мы убирали весь кавардак после себя, разговорились:       — Ну что, можно тебя уже поздравить с зачислением, солнышко, — сказал мне папа, вытирая остатки муки со стола. Снова первое сентября, снова уроки учить, стишки разбирать, снова в школу, твою мать.       — Ага, было бы с чем поздравлять, я же ничего не сделала для этого.       — Ну не скажи, ты вон, что умеешь уже, — кивнул головой в сторону подставки с ножами, — ножи нам все сделала, да наточила, книжки все перечитала уже, умничка одним словом.       — Ну пап, ну хватит, — немного заливаясь краской, смущенно пытаюсь прекратить это безобразие. Немного раздражает и смущает, что меня так хвалят за обычную работу и бытовой интерес к учёбе.       — Ну что хватит. Ты у меня самая умная, сильная и умелая. Вон, какие руки вымахали уже, скоро, как папка будешь, хе-хе, — посмеявшись в конце шепотом подметил папа одну интересную деталь. Руки, как и все остальное тело, действительно пришли в движение и начали расти. Теперь я могу похвастаться, что у меня, наверное, мяса больше, чем у клановых детей с серебряной ложкой в жопе, которых только и гоняли по полигонам, да физухой задрачивали.       — Да, и я тебя поколочу, — напыщенно-злобно-обиженным голосом отвечаю я папе, — и никуда ты от меня не денешься, меня мама много чему научила уже, хе-хе, — Встав в гордую стойку «героя», демонстрирую ему некоторые приёмчики, которые мы с мамой отрабатывали по выходным.       — Ой-ой, какая опасная, не надо меня колотить, ты что? — Ответил папа и расхохотался, — Так, полы протерла? Молодец. Поставь, пожалуйста, чай, я пока посуду вымою.       — Агась. Слушай, пап, а чего мама спит-то? Обычно она же раньше всех просыпается.       — Да она устала чего-то вчера, сказала проснется поздно. А кто я такой, чтобы ей перечить, правда ведь? — Опять сексом трахались чтоль? Да ёбаный свет.       — А, ну понятно. Слушай пап, а ты мне данго возьмешь после церемонии?       — Конечно возьму, деньги дашь? — И смотрит такой хитрой мордой, шо караул. Вот прямо повёлся.       — Нет, пап, я за твои хочу. Так вкуснее получается, — И такой же хитрой мордой смотрю на него.       — Моя доча, ладно, возьму тебе данго. Только обещай, что будешь вести себя хорошо и что мы не будем с мамой за тебя краснеть, ладно?       — И по парку погулять. Ну что, скоро пирог будет готов?       — Еще минут десять, вымогательница. Как там у тебя с разработками твоими?       — Хорошо пока. Спасибо тебе, пап, за те книжки по материаловедению и механике. Некоторые вещи получилось улучшить благодаря ним. Я пока не знаю, получится ли станок сделать где-нибудь, хотя рано пока еще для него, я там пару узлов не очень хорошо придумала, надо будет переработать. А так всё очень даже неплохо.       — Хорошо. Только ты это, про уговор помни, хорошо? В прошлый раз я еле смог маму отвлечь, чтобы она тебя не спалила за твоими чертежами. Еще раз напоминаю, что чертежи дома лучше не хранить.       — Да знаю, пап, но мне деть их некуда.       — Просто будь аккуратней, хорошо?       — Да. Слушай, не пора ли пирог доставать? — Папа приоткрыл духовку и глянул внутрь.       — Слушай, да, пора, это ты хорошо заметила. Тащи прихватку, сейчас вытащим.       Вытаскивать пирог из духовки было весьма забавно, потому что папа чуть не перевернул форму и не разбудил всех соседей вокруг. Но пирог занял свое почетное место на доске и издавал мощные клубы пара, заполняющие комнату ароматом яблок и корицы. По любому получилась вкунотища. В ванне раздались звуки текущей из крана воды: мама проснулась. Ну, хотя бы вовремя пирог испекли и то хорошо. Закончив уборку, мы сели за стол и начали ждать, пока мама выйдет.       - А что это вы тут приготовили без меня? Признавайтесь, пирог яблочный сделали? - сказала она, заходя на кухню.       - Да вот, дорогая, сделали с дочей, - ответил ей папа.       - Ах, какая вкуснотища, пахнет обалденно.       - Мы постарались и сделали хорошо, правда, пап?       - Правда, доченька, давайте разрежем? Уже чай готов, присаживайся, дорогая, - с теплотой в голосе, папа подвел маму к стулу и помог ей присесть. После этого, он прошёл к столу, взял нож, и вскрыл пирог. Запах яблок, корицы и теста еще сильней накрыл комнату и мы несколько мгновений наслаждались им. Всё таки хороший пирог получился.       Разлив чай по чашкам, мы начали уплетать пирог. То, что папа умеет хорошо готовить, я знал до этого. Но это выше всяких похвал, пирог получился топовейшим. Допив чай и высказав папе все благодарности, мы двигаем по своим делам. Мама и папа остались на кухне, я отправляюсь в комнату, чтобы убраться к началу всего действа и потом нормально лечь спать после всего.       Так, учебники, наверное брать их не надо, сегодня будет только вводная часть. Книги по всяким техническим штукам не понадобятся, скорее всего, в Академии, там нагрузки будет до жопы. Чертежи в ту же степь, только если что-то дорабатывать. Блять, а натяжитель ленты для гриндера я так до ума и не довел. Можно впринципе использовать самый простой и топорный, но он неудобен и менять ленту будет долго. Плюс с поворотным механизмом плохо работает, мешает разворачивать. Надо переработать и можно будет суетиться с тем, чтобы мне это сделали. А то заебался руками шоркать заготовки, уже скоро как горилла буду с руками-базуками. Не, чертежи надо убрать к ебени матери, а то валяются на столе, думать мешают.              После уборки чертежей и загрузки в чек-лист необходимых изменений, подбираю одежду. Родители уже не беспокоят насчет того, как мне одеться, поскольку на регулярной основе давал им понять, что сам могу себе подобрать одежду на выход. Чего-то девичьего в моём гардеробе нет уже больше года. После той "истерики", которую я однажды устроил родителям, они перестали мне покупать эти разноцветные яркие дебильные вещички и сосредоточились на чем-то менее вызывающем. В этот раз выбор остановился на чёрных брючках, перешитых в одном ателье из мужских, зеленой рубашке и чёрных же подтяжках. Пойду без бабочки, лучше подышать нормально, а то шея уже выросла и бабочка начала душить. Одевшись, смотрюсь в зеркало. Ну вроде бы неплохо выгляжу, рубашка под цвет глаз, волосы не особо контрастны, чернота и сочетается с волосами, рубашкой и всем остальным, и получается нейтральной. В общем и целом вроде бы нормальный костюм. Главное, что чистый и выглаженный, хоть где-то как человек выглядеть буду.       Надо бы вниз, к родителям, чтобы они посмотрели. Только вышел из комнаты, туда влетела, на своей старческой скорости, бабуля Аяка, мама Кизаши. Наконец-то она к нам пришла.       - Ой, какая ты у нас красивая сегодня, Сакура, иди ко мне, почеломкаемся, - протянув ко мне руки, бабуля пошла обниматься. Давлю лыбу во все зубы и иду к ней в объятия. Бабуля зацеловывает мне макушку, прикольно.       - Привет, бабуля, я так рада, что ты пришла. Тебе нравится, как я оделась?, - не прекращая давить лыбу, спрашиваю бабушку.       - Да, ты у нас тут самая красивая, кто тебе костюмчик выбирал? Мама, папа?       - Сама выбирала, - корчу гордую рожицу и не сдерживаю смех.       - Какая же ты молодец у меня. Прям внучка своего дедушки, он гордится тобой, когда смотрит на тебя.       - Правда?       - Честная правда, а как же еще. Ну давай, пойдём вниз, а по дороге расскажешь мне всё, что у вас тут произошло.       - Хорошо, бабуль.       Аяка живёт на другом конце деревни. Несмотря на это мы часто видимся, и каждая встреча с ней очень радостна. С ней никогда не соскучишься, она всегда шутит, у неё всегда есть какие-то вкусняшки и всегда есть чем заняться. И сейчас она припедалила к нам, и я ей рассказываю буквально всё, что произошло за прошлые несколько дней, пока мы не виделись. Каждый раз её реакция была очень забавной, веселой и удивительно искренней, как для бабули, которая в прошлом нифигово так куролесила, будучи нинзючкой. Насколько я знаю, она, будучи генином попала на вторую мировую, дослужилась там до чунина и вышла на пенсию как раз перед третьей мировой. Так что послужного опыта у нее навалом, как и энергии, с которой она что-то обязательно делает.       Похваставшись родителям своим нарядом, который они одобрили единогласно, мы сели снова пить чай. На кухне нас встретили бабушка Кацуми и дедушка Изао, родители мамы. Папа перенес пирог и вкусняшки в гостиную, где мы расположились на диванчиках. Мама шепнула, что лучше бы пока переодеться, а то вдруг заляпаюсь. Дело видное, отпрашиваюсь и бегу переодеваться в домашнее. Снова здравствуй, ушатаная футболка и спортивные штанцы. Спустившись вниз, замечаю родню за обсуждением какой-то своей фигни, в которой я не сильно разбираюсь, да и вникать не сильно хочется, ведь на столе стоит чай с пирогом. Спустя три куска пирога и около часа обсуждений, которые я провёл за книжкой, втихаря смотавшись в соседнее кресло, настало время выхода. Еще раз переодевшись в парадное, мы стали ждать маму.       Батя был великолепен в своей синей юкате, которую ему мама задарила три года назад на пятую годовщину, зеленых штанах и босоножках. Бабуля Аяка выглядела так, будто воплощала в себе принцип "Пошло все нахер, я прекрасна". Аккуратненькое платице светло-пурпурного цвета с интересными вышивками прекрасно подходило к волосам. Украшения подобраны со вкусом и не сильно много. Хорошая прическа дополняло образ боевой пенсионерки, у которой еще не все потеряно. Бабуля Кацуми выглядела, как образ прошедшей эпохи, хоть в скале вырубай, ей богу. Максимальное следование традициям, ни одного лишнего движения, ни одной складки, элемента или украшения. Всё, как по учебнику. Дедушка сильно от неё не отставал. Такие же неброские цвета в одежде, классические формы и линии, отсутствие каких-либо украшений. Осанка, манера ходьбы, положение рук каждый раз говорили о том, что он солдафон. Ну или из околовоенной тусовки. Мне до сих пор не рассказали, кем был дедушка в прошлом, но что-то мне подсказывает, что там не всё чисто.       Подождав маму, мы сделали правильный выбор. Очень аккуратная бело-бежевая юбка, белая приталенная футболка и зеленый пиджак делали её образ очень вкусным и притягательным. Укладка волос просто мое почтение, так аккуратно и со вкусом мало кто сможет осилить вообще. Выдав комплименты её таланту красиво одеваться, мы обулись и всем семейством, наконец-то, вышли в свет.