Хай-блад инженерия или нетипичный попаданец в Сакуру

      Мы с семьёй сели за завтрак. В тарелках клубилась паром весьма интересная лапша в бульоне. Небось, именно так на вкус выглядел легендарный рамен из Ичираку. Если это так, то понятно, почему канонный Наруто его так сильно полюбил. Это была просто вкуснотища. Пока мы ели, обсуждали план предстоящей прогулки и что будет опосля неё. В итоге, приняли решение, что мы просто сходим за книгами и пойдём домой, потому что на улице холодрыга, а лишний раз морозить зад никто не хотел. Убрав посуду, мы все дружно оделись и вышли на улицу.              В лицо снова ударила холодина, и я закутался в шарф. Взявшись за руки, мы, шутя и гогоча, пошли по крупным и мелким улочкам в поисках некоего «того самого магазина», в котором можно приобрести все нужные книги. Везде стоял гвалт людей, одетый во всякое разное, солнышко очень ярко светило в небе, на котором не было ни единого облачка и вся деревня виднелась очень чётко. Пар, исходящий от различных заведений, был клубистым и сдувался в сторону небольшим ветерком. Вообще, на улице была офигенная погода. Под мерный шум трения болоневых штанов и голоса мама с папой, мы пошли дальше.        А мне в голову в это время полезли мысли, хорошие и не очень. Вчерашний разговор с Третьим и последствия, некоторые моменты, которые, казалось бы, не были связаны с этим разговором, начинали встраиваться в некое подобие системы и эта система мне не нравилась от слова совсем. Между фактами выстраивались связи, из связей делались выводы, которые нисколько не утешали. Самый главный и неутешительный из них заключался в том, что меня или спалили или я близок к этому. Сам разговор с Хирузеном- это большой проёб, которого я не должен был допустить. Слежка от Такэмуры и компании, которую я должен был заметить и адаптироваться к ней, странные походы к врачам, на которых меня изолировали от родителей и задавали странные вопросы. Всё это представлялось как элементы какой-то большой игры, в которой мне довелось играть роль жертвы. Это некрасиво, неприятно и вообще не нравится. И ещё чёрт знает, что я упустил и не смог нормально встроить в эту паутинку. Так или иначе, Хирузен и верхушка Листа знают обо мне всё. И это нужно учитывать, если я хочу сделать свою жизнь проще. Фактор родителей, которые не хотят себе проблем тоже встраивается не самым благоприятным образом в эту систему.       В нос ударил запах данго и шоколадного сиропа, вкуснотища, блин. В голову полезли воспоминания о том, как каким-то осенним вечером батька меня подкармливал ими после кузницы. Так, нужно напрячь мозг на генерацию контента. Взаимосвязи учтены, проёбы проанализированы, старая модель поведения подтянута из памяти. Так, нужна коррекция, ненавязчивая, чтобы не возникло вопросов и создавалось впечатление, что я ничего не знаю. Давно пора было завести себе список правил нахождения в этом мире. Генерация на основе прошлых успехов и ошибок. На выходе получилось несколько пунктов, которые обеспечат мне более полную интеграцию и при этом отсутствие вопросов со стороны.       Перво-наперво, не подставлять родителей своими действиями и стараться думать наперед о последствиях в шортране и лонгране. Стараться играть в дурачка без знаний канона. К дураку меньше спроса и если я не буду лезть, куда не надо, с меня и спрашивать будет нечего. Стараться быть честным, но когда прижмёт, конструировать ложь, которую будет сложно или невозможно проверить быстро. Выказывать своими словами и действиями лояльность Листу, но без всратости и чучхеизма. Работать тонко там, где можно было бы просто решить проблему грубой силой. Это сложней, но там больше вариантов взаимодействия. С родителями вести себя естественно до тех пор, пока правда не станет угрожать их безопасности.       С такими пунктами будет проще и лучше житься. Проблем по идее должно быть меньше и лишнего наблюдения тоже. О, как только я вышел в реальный мир, мы уже стояли напротив магазина книг для шиноби. Дверь открылась с звоном финтифлюшек и мы, отряхнув ботинки, прошли внутрь. Магазин был вполне себе типичным, а еще он был тёплым. Я стянул шарф с лица и осмотрел помещение. Все полки содержали таблички с различными подписями: «боевые яды», «маскировка», «ниндзюцу», «история» и прочие. На полках кучковалось множество книг различной степени толщины и упоротости названий. За прилавком стоял непримечательный мужичок лет сорока. К нему мы и направились. Мама обратилась к нему:       — Добрый день, можете нам дать вот эти книги, — Она достала и протянула бумажку продавцу. Он развернул её, ознакомился с содержимым, кивнул матери и пошёл в кладовую, по всей видимости.       — Дочку в Академию отдаёте, да? Хорошее это дело, хорошее, — раздалось откуда-то с другого конца магазина.       — Ну да, есть такое. Много к вам уже людей закупаться пришло? — ответил ему папа.       — Да уже с полтора десятка наверное, — С нарастающей громкостью говорил мужик, подходя к нам с солидной стопкой книженций. Аккуратно положив их на стол, он еще раз их пересмотрел, сверяясь со списком и удостоверившись, что всё в порядке, пододвинул их к нам.              — С вас одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят рё, — с улыбкой поглядывая на меня, сказал мужик. Бля чет дохера денег за учебники-то. Хотя, если прикинуть, куда и как меня взяли в Академию, наверное нормальные деньги. Папа достал кошелёк, пересчитал нужную сумму и протянул бабулес продавцу. Тот закинул его себе в кассу и на прощание как-то приободряюще сказал мне и родителям:       — Спасибо вам. А ты учись хорошо, девочка, Конохе нужны хорошие шиноби, — Ага ага, если я потяну Академию и выживу в первые пять лет после выпуска, то точно стану хорошей шиноби.       Под грохот финтифлюшек у двери мы вышли на улицу и мама, как только мы отошли на приличное расстояние, начала причитать:       — Да что это такое, одиннадцать с половиной тысяч рё за учебники. Грабеж средь бела дня, ужас, — закипая, выговаривая каждое слово с новой порцией жара, выдавала мама.       — Мёбуки, все нормально, еще заработаем денег, не волнуйся. Вон, Сакура в кузнице отработает, хе-хе, — батя решил отшутиться, чтобы снизить накал страстей превентивно. Мама прописала ему затрещину и начала остывать.       — Знаешь, что, Кизаши, иди-ка ты нафиг с такими шутками, чтобы дочка еще отрабатывала свои же учебники. Чай не нищие.       — Ну вот, всё хорошо ведь, пошли домой тогда, ладно? — решил я вмешаться в разговор их двоих, чтобы переключить фокус на себя.       — Замёрзла? Ну ладно, пойдем домой тогда.       Всю ставшуюся дорогу домой мы обсуждали с родителями, что мне делать с Академией и кузницей. Потому что времени что там, что там тратится дофига и я явно не потяну нормально обе эти вещи. Я уверил родителей, что вывезу в принципе, и что всё будет хорошо. Они мне поверили, но сказали, что если оценки в Академии будут плохие, то хрен мне, а не кузница. На том и порешили. Они еще не знали, с кем связались, хе-хе, не зря же я смотрел кучу видео Разведоса, Грей-Зоны и других околовоенных каналов на ютубчике, вроде что-то, да понимаю.       Приход домой воспринимался как что-то мега-радостное по нескольким причинам. Первое, я реально начал подмерзать, что не давало комфорта ни на йоту. Во-вторых, я смогу прикоснуться к реальным знаниям местных нинзюков и понять, как тут что работает. Раздевшись, я сразу подхватил самую верхнюю книжку из стопки под изящным названием «Базовый курс ловушек для самых маленьких». Бля, нейминг от бога, не иначе. Плюхнувшись в кресло, ставшее моим любимым местом для чтения таких книжек, я начал впитывать оттуда знания. Материал подавался весьма интересно, сопровождался иллюстрациями и в целом не был каким-то всратым, если учесть, что эта книга написана для пиздюков шести-семи лет от роду. Пока я читал, ко мне незаметно как-то подошёл батя и заговорщическим шепотом заговорил мне в ухо:       — Сакура, мне тут птички нашептали, что Такэмура тебя очень сильно ценит, как свою ученицу и думает, что у тебя будут большие успехи в кузнечном деле, — Рофлан-ебало, нихера се. Вроде как строгий дядька, а тут вот такое.       — Спасибо, пап, мне очень приятно слышать это от тебя и от него, — шепчу примерно в его сторону.       — Смотрю я на тебя и думаю, что ты сможешь добиться всего, чего захочешь.       — Спасибо, пап, я так рада, что ты в меня веришь, правда.       — Знаешь что, я поговорю с Такэмурой, чтобы он как-нибудь переделал твое обучение с учетом Академии. И попробую ему намекнуть, чтобы тебя учили делать всякие интересные вещи, я думаю, у тебя получится, — Правда поможешь? Блин, папа, ты космос.       — Пап, ты просто чудо, спасибо тебе.       — А у тебя есть что-нибудь, что бы ты хотела сама сделать уже? Представь, что скажет Такэмура, если ты это сделаешь и у тебя получится, а? Это же будет просто отвал башки.       — Ну есть у меня одна вещь, которую я могу показать, только маме не говори, ладно?       — Я могила, Сакура, ты же знаешь, давай только тихо, хорошо?       — Ага, щас сбегаю.       Быстро и тихо поднялся к себе, залез в папочку «Top Secret», которая стала значительно толще с момента заведения оной. Так, концепт рапиры-даги нет, полэкс туда же, метательные ножи пока под вопросом. Руки-ноги пока не доработаны, не хватает понимания, как правильно организовать подвижные заклепки так, чтобы ничего не клинило и не гремело. Шлем пока еще тоже, там надо с углами на затылке определиться и понять, что с ушами и подтулейкой делать. Корпусная защита… впринципе можно показать бригу, можно показать броник на манер нашего 6Б45. Но там еще я не разобралась с материалом и с оптимальными изгибами плит. Да и вообще по-хорошему от стальных плит надо отказываться, так как весят конь и от оборудования сильно зависят. А брига мне со временем перестала заходить, как некая ультимативная защита. Если делать её достаточно толстой, то она будет дохера весить. Плюс на неё чехол маскировочный не пошьешь и с КАПами[1] будут проблемы, так как пластинам нужен ход. Короче хер с ним, покажу броник, мож батя чего путного скажет.       Спустился с материалами к бате, пряча чертежи под одеждой. Папа принял более сконцентрированный вид и более суровую морду лица. Я развернул наработки перед ним и начал тихо и достаточно быстро объяснять, что там вообще есть:       — Пап, смотри. Это корпусная защита, которую я считаю более менее нормальной и защищающей. Вот в этих местах, — Показываю ему на места расположения бронеплит, то бишь спереди, сзади и с боков, — находятся бронепанели, которые гасят, собственно, некое поражающее воздействие. Под плитами находятся слои синтетической ткани особого состава, которые гасят мелкие осколки, метательные ножи, иголки, сюрикены и прочее. Здесь, — Показываю на местоположение клапанов под бронеплиты, — находятся специальные карманы, в которых бронепанели находится и через которые их можно вытащить. Вот тут, — Показываю на трос быстросброса, — находится система быстрого сброса. Если за вот этот тросик потянуть, то защита разваливается прямо на тебе и её легко с себя скинуть, в случае чего. Вот тут, — Показываю на саму бронеплиту, точнее её рисунок, — находится примерный набросок самой бронеплиты, она достаточно толстая и тяжелая, но я примерно знаю, как можно сделать её легче и куда практичней. Вот так, — Показываю на схему броника в развернутом состоянии, — выглядит бронежилет в снятом виде. Как видишь, одевается очень просто, облегает фигуру шиноби, не болтается и не гремит. Вроде бы как должен хорошо держать.       — Ну выглядит достаточно интересно, прямо скажу. Я бы сам был бы рад такому, как ты говоришь, «бронежилету». А вот смотри, а что ты собираешься под плиты класть вообще? Какую такую синтетическую ткань, она же горит хорошо и липнет потом. Вот тут ты говоришь еще плиты стоят, а почему бронежилет такой короткий, он же не защитит, если тебе в низ живота или пах ударят, правильно ведь, да? А что за полоски снаружи, они же цепляться будут, я правильно понимаю? — Опа, нихера, батя нашёл недостатки, над которыми я сам борюсь уже черт знает сколько. Вот я еще не выяснил, придумали ли здесь арамидную ткань[2]. Не разработал пока напашный модуль и разгрузку, но блин моллягу[3] уже прописал. Блять, некрасиво все же вышло.       — Ну есть такая ткань, из волокон, которые не растягиваются. Если правильно их сплести, то получится ткань, которую тяжело пробить. И если такую ткань уложить слоев в пятнадцать-двадцать и такие пакеты уложить внутрь бронежилета, то защита обеспечена. Насчет низа живота, я думаю сюда сделать еще одну деталь, которая будет крепиться вот сюда, — показываю на моллягу, — и будет защищать низ живота. А полоски это для подмсумков. Через полоску пропускаешь подсумок и он закреплен более-менее надежно.       — Ух ты, мастерица моя. Ткань такая есть, называется арамид. Её только недавно начали производить, а ты уже придумала, как её в дело пустить, молодец. Я с караваном торговцев этой тканью пересекся недавно, они мне и рассказали. Надо будет им написать, может быть пришлют сколько-то этой ткани. И все же ты продумала. Ну буду ждать, когда сделаешь, может быть действительно ты этой штукой спасешь много жизней, — Сука, у них есть арамид.       — Ага, будет круто, если ты мне этот арамид привезешь, тогда я этот броник Хокаге покажу, может быть будут заказы.       — Хы, моя дочка, уже думаешь о том, как денег заработать в семью, уважаю. Только ты это, чертежи спрячь куда-нибудь в надежное место, ты же не хочешь, чтобы плохие люди их у тебя украли, правда ведь?       — Неа, не хочу. А куда спрятать-то?       — Ну спрячь наверное в мастерской у Такэмуры так, чтобы никто не видел. К нему никто не пойдёт, а вот к тебе могут зайти воры, — Бля, ну пиздит же, как дышит, не пойдут воры к Такэмуре, как же.       — Нет, к Такэмуре могут пойти. А вот к нам домой наверное нет. Это же шума сколько будет сразу.       — Может быть ты и права, но все же лучше спрячь хорошенько, чтобы даже мы с мамой не знали, где оно лежит, ладно? — Вместе с этим в нос ударил запах вкуснотищи из кухни, видать обед уже готов, надо бы поесть.       — Ага, слушай, пойдем поедим, кушать хочется сильно, — Состроил жалобную моську и всем видом показал, что хочу жрат.       — Эх ты, искусительница, пойдем, только чертежи свои спрячь, а то мама увидит, опять начнется представление. Давай бегом туда-обратно, и на кухню.       Сбегав и заныкав чертежи, спустился на кухню, где уже заканчивала готовить супец мама. Разлив его по тарелкам мы сели обедать. Надо расспросить их об Академии, пока они в нормальном настроении и могут мне что-то вразумительное ответить.       — Мам, пап, а чему меня в Академии будут учить? А то мне господин Третий не рассказал толком ничего важного, — Мама ответила мне на этот вопрос.       — Ну учить тебя будут многому. Разведке, выживанию, будут учить драться, будут учить контролировать чакру и создавать всяческие техники. Дадут понимание истории и политики, научат правильно разговаривать с людьми и понимать их. Будут учить многому. Ну, по крайней мере, нас учили именно этому, — Ну нихуя себе. Неужто будут учить чему-то полезному? А я думал, придется только терпеть всякую хероту и сваливать с уроков, как Шикамару или Наруто.       — Здорово, столько всего интересного. А как там вообще, сложно или не очень?       — Ну тут уже от тебя зависит, мне было довольно сложно, папе куда проще, да, Кизаши?       — Ой, да брось ты, мне нормально давалась только разведка, маскировка и психология. А метелили меня так же, как всех. И с чакрой у меня проблемы были, — Зато теперь понятно, почему он таким хитровыебаным чёртом иногда становится. По-другому он бы и не вытянул, — А тебе зато так сильно не прилетало. Сакура, а ты знала, что твоя мама была одной из лучших по рукопашному бою в Академии в своем классе? — Опа, прикол.       — Классно, ну знаешь, когда я вижу, как тебе мама дает подзатыльники, я понимаю, что она лучшая по рукопашному бою в этом доме, — Все мы дружно расхохотались, особенно папа.       — Да ну тебя, Сакура, скажешь тоже. У меня во всём остальном всё плохо было. И генина мне дали авансом на будущее. Сейчас все стало строже, после нападения Лиса на деревню господин Четвертый задрал планку, и сейчас меня бы вышвырнули вообще из Академии. Папа может быть продержался бы, но тоже вряд ли.       — Да, Сакура, это правда. После того, как Хитокири ушли и Хокаге восстановился и смог вновь занять пост, он ужесточил все, что только можно. Говорит, как ему сказал их глава: «Учи своих людей, иначе они подведут тебя в самый нужный момент». Он тогда это сказал в первый день нового учебного года. Программа и учителя стали гораздо строже, чем раньше, — Нихуя себе, это, блять, что получается, меня там дрочить будут по полной программе. Грустно, печально, но не настолько, чтобы отчаиваться, я политех заканчивал, у меня стрессоустойчивость на уровне арматуры, ёпта.       — А кто такие эти Хитокири? А то я о них на улице слышала, магазины их видела, а кто они такие, я не знаю.       — Тебе еще рано об этом знать, расскажу потом, хорошо? — Темнит папка, это нехорошо.       — Хорошо. Это какие-то плохие люди, да?       — Ну, можно и так сказать, давай потом, — Я-ж тебя поедом сожру, ели не расскажешь, и ты это понимаешь…зараза.              — Хорошо, расскажите мне тогда, как мне себя вести в Академии, что мне можно там делать, что нельзя, а?       — Ну, самое важное, слушайся учителей. Это их работа, и их за это надо уважать и не портить им жизнь. Потом обязательно нормально себя вести. Не шуметь, не прогуливать занятия, не бегать. Сидеть ровно и делать то, что говорят. Главное, веди себя спокойно и все у тебя будет хорошо, — Ну стандартный набор рекомендаций. Вот делать мне нехер, устраивать бедлам из ничего.       — Я тебя поняла, постараюсь не бедокурить.       — И вот еще что, Сакура. У тебя будет много практических занятий, старайся к ним готовиться, иначе тебе будет плохо и от учителей, да и вообще будет плохо, — дополнил мамин рассказ папа.       — Ага, а что еще расскажете? С кем я буду учиться? — Палиться нельзя, собственно задаем тупые вопросы, о которых я якобы не знаю.       — О, это интересный вопрос. Учиться ты будешь в одном классе, это такая группа учеников, которая вместе учится, с детишками из разных кланов. Это будут дети очень обеспеченных и влиятельных родителей, поэтому тебе нужно будет с ними быть аккуратной.       — А почему, я не могу разве с ними подружиться?       — Если ты с ними подружишься, это будет очень хорошо, девочка моя. Вообще с людьми дружить надо, а с этими особенно, — папа дополнил фразу мамы.       — А почему? — Продолжаем играть «дурачка».       — Потому что ты так себе наживешь меньше проблем. И эти друзья смогут тебе помочь, в случае чего. Клановые ребята имеют очень влиятельных родственников и от отношения этих ребят к тебе может зависеть вся твоя дальнейшая жизнь. Тебе нельзя с ними ссориться, драться или что-то еще. Тебе с клановыми надо дружить, — И это «дружить» он сказал с таким нажимом, что аж не по себе стало. Окей, понял, принял.       Мы уже доели наш обед, но этот разговор нас настолько затянул, что мы остались сидеть за столом.       — Хорошо, а если эти клановые сами ко мне лезть и задираться будут? — А они будут, знаем мы этих клановых пидорасов, охуевших от вседозволенности за пределами клана.       — Они будут задираться, нас с папой задирали. Но папа смог с ними подружиться потом, а я просто пару раз им дала по морде и они успокоились.       — Ну мама на самом деле преуменьшает несколько. Ей приходилось все время поколачивать своих одноклассников, потому что до неё лезли и не переставали. Я смог найти с ними общий язык и нормально влиться в коллектив.       — То есть ты тоже к маме задирался?       С этого вопроса папа расхохотался и ответил сквозь смех:       — Ну нет, я же не настолько глупый, чтобы повторить попытку половины класса и потом получить по голове. А удар у мамы очень сильный даже сейчас, — Они посмотрели друг на друга и начали лыбиться. Блин, какая милота, я не могу. Прям «Красавица и чудовище» в ироничной интерпретации.       — А если серьезно, доча, то не надо нарываться сильно. Постарайся первой драку не начинать и старайся более аккуратно разрешать ссоры. Слова ведь могут сделать куда больше чем кулаки, если их сказать правильным людям в правильное время, — Ага, эт точно. Берем на заметку «На однокашников не залупаться», — У каждого человека есть свои ключики, через которые ты можешь понять, чего он хочет и не хочет. И если ты этими ключиками воспользуешься грамотно, то сможешь сделать его своим самым близким другом.       — Прямо как ты с мамой, да? — Бля, ну после этих слов я не мог не подъебнуть батю.       — Ну да…прямо как с мамой, — сказал он это и чет как -то поник, видать ожидая затрещины. Которая впрочем не прилетела. Очень аккуратно, он посмотрел на маму, которая еле сдерживала смех, но не смогла и взорвалась каким-то чудовищным хохотом на весь дом.       — Ну ты, конечно, и выдала, Сакура. Да, папа единственный, кто смог понять, что мне нужно, примириться с этим и продолжать это делать, несмотря ни на что.       — Вау, мама, папа, вы крутые!       — Спасибо, доченька. Ну раз мы крутые, то и ты тоже крутая, так ведь получается, да? — шутливо спросила мама.       — А то! Я ещё всем им там покажу! — в специально напыщенной ироничной манере ответил я ей.       — Но будь аккуратней, ладно. Враги в родном селе тебе не нужны, — Это правда.       — Ну а если не получится словами как-то договориться с одноклассником, а он меня будет задирать все равно. Что мне тогда делать?       — Ну можешь просто стукнуть его по голове, только обязательно скажи, за что ты его бьешь, иначе он может не понять. В другие драки не влезай, оно тебе не надо, — ответила мама.       — А если бьют твоего друга, то тихонечко подойди к драчуну и стукни его. Друг сможет что-нибудь сделать и драчун или забоится и отойдёт или вы его отметелите. Главное, не бойся драки, но сама первая не начинай. Учителя вам сильно помогать не будут, так что тебе нужно будет быстро учиться себя защищать, — дополнил её папа, предвкушая вопрос.       — А вы научите?       — Да, я тебя научу простым вещам, которые еще помню, остальное тебе в Академии покажут.              — А если драчун сильней меня, можно мне в Академию что-нибудь взять? Кастет, нож или молоток? — Вполне резонный вопрос. Если на меня залупнётся Хьюга, Учиха, Инузука или Узумаки, то я от них кулаками не отобьюсь.       — А вот это нельзя. Вам всё нужное для тренировок будут выдавать в Академии. Если тебя поймают с чем-то в руках во время драки, то тебе прилетит еще больше, чем тому, кого ты метелишь. По крайней мере, раньше так было, как сейчас, не знаю, — Так, запомнили, стафф в Академии есть, свой делать не надо.       — А что тогда делать с ними?       — Дружить или брать их хитростью. Но дружить всегда надёжней.       — Поняла, грустно. А просто похвастаться что-нибудь можно взять туда?       — Ну если показывать не будешь всем подряд и не поранишь никого, то можно, — разрешила мама этот вопрос.       — И да, касаемо твоих…хм, талантов. Смотри, мы с мамой не против, если ты будешь проявлять и показывать их в Академии. Однако, соблюдай дисциплину и говори что-нибудь, если тебя спросят. Если ты будешь отвечать на все вопросы впереди всех ребят, то быстро станешь выскочкой, с которой ребята не захотят дружить. Давай договоримся, ты девочка умная, нас с мамой понимаешь, да? — Утвердительно киваю, — Так вот, давай договоримся, что ты будешь отвечать или что-то спрашивать у учителя когда он тебе позволит это сделать или после занятия, хорошо? Давай ты попробуешь быть более сдержанной, — Ну как бы да, надо стараться себя контролировать, иначе меня за ботана считать начнут и будет некрасиво вообще.       — Хорошо, договорились.       — У тебя есть еще, что спросить?       — Да уже нет, вроде бы все вопросы задала.       — Ну тогда давайте, я тарелки соберу, а то уже поели, а все из-за стола выйти не можем, — с теплыми интонациями в голосе произнесла мама.       Мы передали тарелки маме и вышли из-за стола. В животе уже приятными нотками сытости отдавал супец, я пошёл обратно читать книжку по ловушкам. В принципе, неплохие описания самых базовых методов маскировки, типа засыпания листьями или погружение ловушки под слой дёрна. Некоторые вещи для меня оказались в новинку, например: ловушки в неглубоких реках и болотах, устройства ловушек на манер ниппеля: туда дуй- обратно хуй, ногу вставишь, не вытащишь. Также были весьма циничные рекомендации по типу смазывания проникающих элементов ядом, грязью или нечистотами для усиления эффекта ловушки. Жалко, что пока минирования нет, так бы посмотрел, может, что новое для себя нашёл. А так, даже есть рабочие алгоритмы создания всех ловушек, которые перечислены, прям по порядку и очень просто. Способов активации ловушек просто до пизды. Как это запомнить все детям, я не понимаю вообще. И причём все эти ловушки можно сделать прям реально из говна и палок. И говно в которых является основным поражающим фактором. Я даже заприметил пару вьетнамских ловушек, которые более-менее можно применить в реалиях мира шиноби. Вдруг я услышал звук оседания человека в кресле и приспустил книженцию. Надо будет дочитать, интересно, пиздец.       Рядом со мной сидела мама и смотрела в мою сторону. Внимательно так смотрела, не отрывая взгляда. Как хищник, который присматривается к жертве и ждущий, когда та среагирует.       — Что? — Спрашиваю её, нехер ломать комедию.       — Сакура, скажи мне пожалуйста, почему ты не хочешь работать медиком, а? — совершенно спокойно, не поколебав ни одним лишним мускулом на лице, спросила мама, — Ведь вариант беспроигрышный. Ты ничего не теряешь вообще. Работаешь в деревне, получаешь хорошие деньги, мы за тебя не беспокоимся вообще. Тебе не надо будет в горячку лезть вообще. Мы с папой были там, знаем, что там происходит обычно. Мы не хотим, чтобы ты как-то пострадала вообще.       — Мам, я уже говорила, что мне не хочется быть медиком и копаться в людях. Я хочу копаться в железках, создавать что-то, изобретать. Я тоже могу работать в селении и вы не будете волноваться за меня. А насчет работы шиноби… я постараюсь сделать так, чтобы все было хорошо, ладно, мы же договорились.       — Да зачем тебе вообще эта работа шиноби сдалась? От неё только болячки, нервы и опасность постоянная. А так ты сидишь у нас под боком и никто тебя не трогает.       — Так и так мне надо будет ходить туда, где опасно и работать в этих условиях. Я и в мастерской могу работать у вас под боком и меня никто не будет трогать. Мам, это можно продолжать бесконечно. Давай я тебе вот что скажу, только тебе одной и больше никому, ладно? Это будет нашим секретом.       — Хорошо, что же ты мне хочешь сказать?       — Я собираюсь после восемнадцати-двадцати уйти из шиноби и стать инженером.       — Что? Что ты хочешь сделать?       — Я хочу изучить машиностроение и прочие науки, чтобы создавать вещи. Только этим и буду заниматься, но потом, хорошо?       — Хммм. Ладно, допустим. Только дай мне обещание, что с тобой ничего не произойдет за это время! Мы не хотим, чтобы ты пострадала как-нибудь, — В голосе появилось больше напряженности. Волнуется и очень сильно. На этот разговор у неё была большая надежда, но она не оправдалась так, как она хотела. Блять, и чё делать-то, а? Сам понять не могу.       — Мам, я постараюсь. Я вас тоже очень люблю и не хочу, чтобы вы за меня волновались, правда.       — Ох, горе ты моё луковое, иди ко мне, — протянув руки ко мне, сказала Мёбуки, начав немного остывать, если судить по интонациям.       Отдавшись в объятия матери, я крепко задумался. А что, если я реально не выживу к восемнадцами-двадцати годам, что тогда? Как они будут жить, зная, что упустили свою дочь и с ней случилось то, чего они больше всего боялись вообще по жизни? Знали, что такое может произойти и не смогли ничего сделать? Представил себе такую ситуацию, которая произошла бы с моим гипотетическим ребенком и меня передернуло. Блять, выхода реальных два. Первый, это реально учиться на медика, сидеть в Конохе и не высовываться. Второй это попытаться не сдохнуть и не стать инвалидом, что куда как сложней в реализации. Но первый способ не позволит мне делать то, что мне хочется, а второй рискованный, шо пизда. Короче теорема Эскобара в действии: «шо то хуйня, шо это хуйня, и это такие две хуйни, шо ебал я их маму в рот». Нет, все же надо постараться не сдохнуть. Потому что Коноха, как орден «Плакальщиков» из сороковника, воевать умеет, но в жопу вцепилась собачка-неудачка и отпускать вообще не собирается. Говна мне так или иначе придется поесть много, так пускай у меня будут хоть какие-то шансы на выживание.       Мама отпустила меня из своих рук и ушла наверх. Я же сел дальше читать учебник по ловушкам и впитывал знания о том, как маскировать эти самые ловушки. Некоторые способы были довольно интересные, например обмазывание грязью, расположение ловушки в мусоре, маскировка среди проводов, демонстративно плохо замаскированная ложная ловушка, снятие которой приводит в действие настоящую. Просто жесть какая-то, если разобраться хорошо и на практике. Чтению помешали звуки голосов из комнаты родителей. Читать в таких условиях было проблематично. А о чем они судачат, вроде бы все неплохо сегодня было, чего они ругаются? Надо послушать.       Тихонько подкравшись к комнате мамы с папой, я прижался ухом к дверному косяку и вслушался:       — Кизаши, я тебе говорю еще раз, я не хочу, чтобы наша дочь всем этим занималась. Ты же сам прекрасно понимаешь, чего стоило пройти нам этот путь. Я не хочу, чтобы она проходила через все это.       — Мёбуки, наша дочь уникальна. Я уверен, что она справится со всеми проблемами. Её нужно поддержать и направить. Ей нужно дать место, в которое её захочется возвращаться, а не из которого она захочет сбежать.       — Да какой смысл в доме, если её могут убить снаружи?       — Кого угодно могут убить и внутри, дорогая. Это никто не исправит, даже боги. Можно только приспособиться к этим вещам и научиться с этим жить.       — А я не хочу жить с этим, понимаешь? Я не хочу постоянно делать себе нервы, не хочу постоянно ждать её. Я не хочу её не дождаться однажды, — после этих слов послышались приглушенный всхлипы, — Ещё и Хирузен этот. Больно ему нужна наша дочь. «Примем в элитный класс Академии, нам нужны хорошие шиноби, вы будете гордиться ей». Я не хочу…       — Мёбуки, всё у нашей дочки будет хорошо. Я тоже хочу, чтобы она жила тихой и мирной жизнью, как мы сейчас. Но мы ничего не можем сделать с Хирузеном и Академией. Просто не сможем.       — А ведь я ей постаралась нормально объяснить, что не хочу ей зла, не хочу, чтобы она пострадала как-то. А она упёртая, в меня пошла. Не соглашается ни в какую, гнёт свою линию. Хирузен-то дело ей предлагает, а она как будто не слышит никого. Вот хочу в железках своих проклятых ковыряться и всё тут, хоть кол на голове теши. Я не понимаю, что ей надо сказать, чтобы она поняла.       — Ничего ей говорить не нужно. Даже Хирузен может ошибаться. Поверь, у человека может быть множество путей. То, что мы с тобой встретились и у нас всё получилось это тоже путь. Мы могли не встретиться, могли поссориться и разойтись, могли сделать много чего ещё. И в каждом из этих случаев мы могли быть счастливы по-своему. Но мы выбрали этот путь, мы вместе, у нас есть прекрасная и уникальная дочь. У нас с тобой, Мёбуки. И у Сакуры этих путей еще больше. Важно лишь то, в каких из них она будет счастлива и сможет добиться того, чего хочет и сможет. Правильно ведь, мы ведь этого хотим? — Ух ты. Внатуре мастер по ушам кататься.       — Не правильно, — обиженным и зарёванным голосом ответила ему мама.       — Мёбуки, дорогая моя, путей может быть множество. На одних нашу дочь ждут разочарования в себе, на других величие и слава, на третьих покой, на четвертых счастье. Нам главное дать ей выбрать тот, который лучше всего ей подходит. Для этого мы и родители, чтобы провести её в мир и научить в этом мире жить. И наша любовь к ней и между нами будет для неё ориентиром к тому, что она должна в себе взрастить. И поэтому у неё всё будет хорошо. И у нас всё будет хорошо. Мы должны этого добиться и помочь ей. Ладно?       — Ладно, — очень тихо, как будто в плечо, сказала мама.       — Не переживай, дорогая, время всё расставит по местам. Оно всегда расставляет всё по местам.        По идее, я не должен был этого слышать вообще. И мне кажется, я хапнул лишнего, надо бы уйти отсюда. Развернувшись в сторону зала, и тихо, на цырлах почесал обратно читать. Блять, какого хера половица скрипнула, сука. Сзади почувствовались завихрения воздуха, но среагировать нормально я не успел. Стальной хваткой мне в плечо вцепилась папина рука и его стальной пугающий до усрачки шёпот ударил мне в уши могильным холодом:       — А что это мы тут делаем, маленькая шпионка? Тебя здесь быть не должно. Сейчас ты тихонько спускаешься вниз, берёшь книжку и читаешь. Еще раз тебя здесь сегодня увижу, надеру жопу. Кивни, если поняла, — Естественно киваю и хватка с плеча ослабевает. Так же, на цырлах, спускаюсь в зал уже без лишнего шума. Папа вошёл в комнату, как ни в чем не бывало.       — Что там было?       — Да половица как-то странно скрипнула, надо будет посмотреть.       — А Сакура где?       — Да сидит, книжки свои читает…       Дальше слышимости не хватило, чтобы разобрать. Усевшись обратно в кресло, я, словно по инерции сидел и читал в абсолютной тишине. Уже заочно батя меня защищает. Настолько верит в меня? Возможно. Почему мама тогда не верит? Верит, но в более проверенные методы, которые доказали свою работоспособность. Папа, наверное, любит, поэтому не хочет ограничивать сильно? Да нет, в некоторых вещах он мне отказывал вполне обоснованно. Мама не любит, ставит палки в колёса? Нет, хочет защитить от угрозы и уменьшить вероятность проёба до нуля. Возможно, как проявление любви ко мне, но по-своему? Скорее всего, они по разному проявляют заботу обо мне. Мама хочет задавить потенциал в обмен на безопасность и наблюдаемость, чтобы вписаться в случае чего. Папа видит потенциал и готов несколько более смело реагировать на решения или поступки. Но если эти поступки не верны или я не понимаю, что совершу ошибку, он объяснит и вернёт назад. Оба подхода верны и не верны одновременно. Папин более фривольный и рассчитан скорее на максимизацию выигрыша, а мамин более хардкорный и работает на минимизацию проигрыша. Оба подхода в различных условиях как прекрасно себя показывают, так и приводят к полному краху. И чтобы мне не посраться с кем-нибудь из них, нужно будет лавировать между двумя этими путями и выбрать оптимальный, который учтёт оба варианта. Сидеть на двух стульях? Не усижу ни на одном. Сделать из двух стульев третий и сидеть на нем спокойно? Самый успешный вариант. Надо отшлифовать стратегии поведения в шортране и лонгране, и стараться их придерживаться. Если не получается, коррекция и адаптация по критериям из контекста. Это должно сработать.       Какое-то время я не мог нормально начать читать, потому что мысли о разговоре родителей лезли в голову. Постепенно, когда мысли подошли к какому-то логическому финалу, мне удалось сконцентрироваться на чтиве и разобрать несколько вариантов ловушек и их маскировке. Стало как-то темно, я и не заметил, что наступил вечер. Внезапно для меня, мама позвала ужинать. Словив заряд удивления, я отложил книгу, прочитанную где-то на пятую часть. Придя на кухню, я увидел там маму, которая уже более-менее пришла в себя и папу, который уже не источал никаких эмоций и был где-то в себе. Ужин проходил в гробовом молчании и был наполнен напряженностью. Что они обдумывают? Хотят ли сказать что-то? Что я упустил из их разговора? Чем он вообще закончился? Внезапно, тишина кухни разразилась материнским голосом:       — Доченька. Мы с папой поговорили… знаешь… прости за то, что давила на тебя. Я не буду против, если ты будешь заниматься своими железками. Только пообещай мне, что не свернешь с этого пути и обретешь на нём счастье. Пообещай мне.       — Обещаю, мам, — другой вариант ответа и не предусматривался.       — Хорошо, доченька, давай-ка ложиться спать, у нас у всех сегодня был непростой день.       Папа за это время лишь пару раз кивнул и не произнес ни слова.       Выйдя из-за стола, я, погружённый в мысли о резкой маминой метаморфозе, на автомате принял все процедуры и пошёл спать. Мысли о последнем разговоре и вообще о сегодняшнем дне не давали мне покоя. Но всё же ментальная нагрузка на сегодня была приличная, поэтому я как-то сам не заметил, как вырубился в кровати.       Это был странный день.