Взятие ферзем

Хаос. В доме Бенни он повсюду. Мне не трудно было привыкнуть к нему. Вся моя жизнь соткана из беспорядка и непредсказуемой энтропии. Хаос - единственное, что я могу прировнять к норме, я родилась, я выросла в нем, это то, в чем я умею существовать. Здесь не то, что чистую кружку найти сложно, тут и ноге ступить некуда, предварительно не споткнувшись о, например, валяющийся посреди комнаты магнитофон, с которым я удачно "поздоровалась" буквально минуту назад. К тому же, худа без добра не бывает - несмотря на ушибленную с утра ногу, кружку почти первой свежести я нашла сегодня сравнительно быстро. Мне срочно нужен кофе. - Доброе утро, - послышалось за моей спиной, я машинально посмотрела на настенные часы, сегодня Бенни оторвал голову от подушки на час раньше, чем обычно, удивительно,- надеюсь, это мне. Я поменяла месторасположение кружки прежде, чем нахальная рука дотянулась до нее. - Доброе утро. Мой взгляд падает на пешку, а пальцы касаются коня, который мысленно уже перенесен мной на c3. Мне хватает секунды, чтобы понять... - Пешка на g6, - мои мысли озвучили за меня, до сих пор не могу определиться, какие эмоции берут надо мной вверх, когда он так бестактно врывается в мою голову, будто видит меня насквозь, и, к сожалению, касается это не только шахмат. Тем не менее пешка занимает свое законное место. - Ты стала мировой знаменитостью, Бет, - прозвучало сказанное так, словно он хочет напомнить мне об этом. Я обращаю на него полноценное внимание лишь тогда, когда он усаживается напротив меня за барную стойку и небрежно ставит тарелку с хлопьями перед собой, в этот момент я окончательно убеждаюсь, что эти слова были сказаны вовсе не случайно. - Знаю. Конь занимает место слона. Как же легко потерять фигуру, если не уделять ей должного внимания. - И потому ты расслабилась? Благо у фигур нет эмоций. Теряешь одну - приобретаешь другую. Чужую. - Здесь что-то не так... Все, как в хаотичном мире людей. Бесконтрольном. - Да ты даже не слушаешь меня, - неподдельное недовольство в уверенном голосе Бенни трудно было не заметить, он знал, о чем говорит, и не только он, однако я решила сыграть в обход, потому сделала вид, будто его слова лишены для меня какого-либо смысла. Бенни считал мое "непонимание" в последнюю секунду возникшей меж нами паузы, но перед тем, как продолжить нравоучительную тираду, лишил одну из пешек моего покровительства - буквально выхватил ее из моих пальцев, затем из поля моего зрения исчезла и сама шахматная доска. Уоттс решил, что ее место на полу. - Недостаточно просто стать знаменитостью. Чтобы оставаться наплаву, ты обязана быть в тонусе, - продолжил он, призывно махнув мне рукой, - а что ты делаешь, Бет? Мечтательно пялишься на доску, - на последнем слове нарочно был сделан акцент, Бенни, как истинного ценителя шахмат задевал сей факт, он не терпел, когда так пренебрежительно относятся к шансу ступить на поле соперника, чтобы занять свое место на расчерченной в клетку арене жизни. Он считал, что нужно брать свое сразу, как только предоставляется такая возможность. И он прав. Я запускаю часы соперника. Но не могу сосредоточиться, мои мысли рассредоточиваются слишком быстро, впервые шахматная партия становится для меня чем-то фоновым и Бенни почти замечает это, когда он перехватывает мой необъяснимый взгляд. Я понимаю, что тону в его глубоких, точно бездна, карих глазах слишком поздно. В первые же минуты игры я совершенно глупым образом теряю сначала одну пешку, затем другую. Начальная оборона рушится у меня на глазах, как и мои воспоминая о той ночи, когда его прикосновения казались мне неповторимыми, незыблемыми в моем заточенным абсолютно не под это сознанием. Как же заполнить ту брешь, которая так скоротечно образовалась не только на моем игровом поле? Я выстраиваю новую защиту. Шахматы - лучшая аналогия жизни. Упрощенной ее версии, где абсолютно все поддается хитрой ревизии, если фигуровод знает свое дело. Здесь нет места хаосу. Каждая фигура знает, какова ее роль в партии, время которой уже запущено. Мое время на исходе. Бенни слишком настойчив, его ферзь наступает с новой силой, я вынуждена держать оборону, приходится временно оставить попытки к атаке. Слишком мало пространства. Как тот самый вечер, когда мне не хватало кислорода, стоило только горячим губам прикоснуться к моей шее, уже давно пылающей от переизбытка ощущений. В те минуты мне чертовски не хватало незыблемой уверенности в себе, как моему забитому коню сейчас, который в скором времени окажется под ударом, если я сейчас не сделаю то, что должна. - Бет, еще немного и будет шах, соберись, - снова этот поучительный взгляд - его я недолюбливаю больше остальных, особенно, если следом вопросительно вздымается правая бровь, а на губах появляется издевательская усмешка. Ферзь на g7, и у меня практически нет выхода, требуется рокировка. Она отсрочит время возможного мата. Уоттс почти без раздумий раздает указания одетым в белое фигурам, заранее теперь зная, чем все закончится. Его жертвы просчитаны все до одной. Красивая партия. Все мы делаем вид, будто бесспорно нуждаемся в ком-то, можем даже пройти внушительный отрезок собственной жизни с этим самым человеком рука об руку. На само же деле мы просто желаем заполнить дыру, виднеющуюся в нас только изнутри. По итогу, как только брешь заполняется, происходит своеобразный размен фигурами. Выходит, каждый из нас - всего-навсего часть чьей-либо партии в жизнь? Так и есть. - И мат, - завершает Бенни и выжидающе смотрит на меня, будто я ему с ходу объясню все, что произошло в течении 27 минут, - что это было? - Ничего, я просто устала, давай еще, - я принялась поспешно возвращать фигуры в первоначальное положение, но парень остановил мою руку, чем вызвал мое удивление. - Ты не думала. Совсем. Такой ход проворонила. Не то, чтобы я не рад победе, но, черт, Бет, она почти халявная. В сексе, как и в шахматах, приемлемо только взятие или исключительно поражение. Ничья здесь не в счет. В обоих случаях она дана лишь условно, ради сохранения целостности достоинства соперника. Я же хочу взять реванш. Первые секунды до того, как я оказалась лицом к лицу с противником, выпорхнули из моей головы, шахматные фигуры разлетелись в разные стороны, окружили нас, пленяя в замкнутый круг происходящего. Время пошло. Дебютный ход - поцелуй куда-то в шею, затем еще один, но уже со стороны Уоттса. Он принял вызов. Конь ходит вразброс, у него нет намеченного пути, имеется только цель: шея, ключица, уже обнаженное плечо, с катушек сводящие прикосновения и снова ход в никуда. Какова его цель? Я беру крупнее. Ход ферзем на линию груди, иду четко по диагонали к широкому плечу, оставляю там свой след и направляюсь чуть левее, ведь мне хочется большего, перекрываю возможность к отступлению. Позиция фигуры - главное в игре. Иногда слон сильнее коня. Важно знать значимость собственной позиции. Я оказываюсь снизу, теряя пешку в крайнем углу. Отдаю сопернику преимущество. Рокируешь пленительные поцелуи на болезненные укусы. Ценный ход, но я могу лучше. Позиция сверху. Взятие ферзем и одновременно конем на защите. Я почти уверена в своей грядущей победе. Чужой ферзь на середине поля. Снова смена фигур и Хармон теряет ведущее положение. Я дала слабину, когда позволила себе утонуть в сладкой нирване всего на несколько секунд. Шах. Пальцы путаются в светлых, извечно растрепанных волосах, поцелуи ссыпаются бисером на кожу, даря обоим шанс утопить соигрока в пьянительном водовороте эмоций. Пусть этот шанс останется за мной. Соигрок соглашается. Ладья уступает место надвигающемуся ферзю. И тонет в накрывающей его волне всепожирающего удовольствия, обрекающего его на безжалостный итог заранее проигранной партии. Мат. Сыграем еще, Бенни?