Ломка

      Сидя в обнимку с папкой и рассматривая ее, я поняла одно: до того, как я попала сюда, моя точная копия действовала, как могла бы действовать я сама. Как по нотам схожая биография гнилой душонки.       Мать пропала, когда мне было четыре года, и воспитывал меня отец. Ну, как воспитывал… пользовался деньгами, держась подальше. Хорошее образование, школа-интернат. Высшее в другом городе. Никакого мрачного детства как оправдание садистическим наклонностям. Просто гены. Внешность мамина, а характером вся в отца.       Лара… Телепатка, способная подавлять волю, внушать идеи. Садистские наклонности, возможно, нимфомания. Три любовника: вампир, эльф и ведьмак. Талантливый хирург, одна из лучших выпускников академии Оксенфурта. Участвовала в допросах бывших членов Ганзы, итог: шесть бандитов покончили с собой, не дождавшись суда — ведь она раньше вынесла приговор. Ее вину доказать невозможно, на ее стороне — полное отсутствие улик, а также двимеритовые решетки между ней и подозреваемым, да и два свидетеля утверждают, что никаких суицидальных мыслей она не внушала. Она хладнокровная и расчетливая. Она не любит людей и избегает публичных мероприятий. Репутация отшельницы, а о ее талантах мало, кто догадывался. Считали, что применяет чары. Она самовлюбленная и циничная. Она не признает авторитетов, однако, осторожна.       То были сухие факты, лишенные эмоциональной окраски, как будто предо мной не биография, а описание аптечного препарата. «От кашля поможет, но, если что не так, готовьте гробик, — усмехнулась я. — Видимо короля сильно замучил «кашель», раз решил пойти на такие методы, однако, умно, сука, с дозировкой рассчитал хорошо, что не придерешься».       И вправду хороший план. Пять баллов! Я прямо зауважала его. Только вот вряд ли я умещусь в эту сухую статистику убитых и спасенных, принятых и отвергнутых.       Закрыв папку, я прижала ее к носу, резко вздохнула. Должен остаться эмоциональные след, мне необходимо прочесть его. Навряд ли досье заполнял кто-то кроме Иорвета, ведь то слишком интимно… он собирал по кусочкам свою невесту.       К слову, картинка не заставила себя долго ждать. И вот пред глазами письма. Много писем на столе и рисунки. Сырость пещеры. На бумагах не указаны имена только символы шифра — лошадь, чайка, фиалка и кошка. Нераспечатанные письма летят в костер. Летят все кроме тех, на которых символ чайки. То отброшенные варианты, чем-то невесты те эльфу не подошли. Ухмылка играет на губах, когда он пишет мою историю. Интерес. Хорошая партия. Нимфомания. Три любовника… А значит шаг в постель. Муж безэмоциональный ведьмак — заболтать и показать чувства. И это тот самый крючок, проглоченный мной. Ловко, сука… ловко!       Отстранившись и поднявшись, я аккуратно положила папку под кровать. Иорвет спал, как ни в чем ни бывало. Без платка его темные волосы разметались по подушке — слегка отросшие, они немного вьются, даже красиво. Исходные данные рокового красавца, даже среди своих собратьев он выделялся точеными чертами лица, гармонично сильным типично маскулинным лицом, без этой женственности, что иногда присуща эльфам.       Мое сердце ускорило ритм, захотелось коснуться этих точеных контуров. М-да, крючок так плотно сидел в груди… Что ж придётся вырывать. Признаться, я чертовски не любила то, что собиралась делать, однако, другого выхода не было. Ладонь ложится на грудь, вдох и следом выдох. Знакомое покалывание пальцев — ледяные искорки больно жалят сердце — анестезия, без нее завою, и вперед. Нырять в себя — полезная штука       Душно, очень душно. Сумбур образов. Много ярости и не нашедшего выхода гнева. Застилает глаза и стоит комом в горле. Порвать и уничтожить! Взорвать все к чертям и станцевать на костях!       Откуда ж столько красок? Я знала, что за гипертрофированной темнотой всегда прячется что-то. Усилием воли я прошла глубже и тут же вынырнула, глубоко и часто дыша. Свет. Яркий обжигающий свет, как будто смотришь на увеличенное в стократ солнце. Откуда во мне столько света? В моей душе всегда царил полумрак, где все оттенки тьмы лежат по полочкам.       Я уже видела такое. Ни с чем не спутать, слишком явно. Про эту силу писали в сказках, она способна разрушить и строить все, что угодно, снимать любые проклятия. Она сидит там, во мне, в клетке из яростной злобы, изначальной тьмы, сосущей черноты. Это чувство заставило Эскеля отказаться от привычной жизни, вариться в душном пространстве интриг, тоннами жрать горькую соль моего цинизма… Истинная любовь. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Муж и жена, истинно любящие… Только вот безответно оба.       Есть только один способ избавиться от нее, любви: дать ей выжечь себя так, чтобы ничего не осталось. Полное форматирование, и на руинах выстраивать новый мир. Воспрять, как феникс из пепла, с новыми параметрами. Это буду уже не я. Никакой беспочвенной надежды. Этот свет сожрет все: интеллект, талант, характер… Все, что я так в себе лелеяла.       Чистый инстинкт самосохранения. Циничный принцип хирургии: «Нет конечности — нет гангрены.»       Эльф скалился во сне, и какая-то маленькая частичка мироздания позволила осознать себя. Я тут не случайно, это не галлюцинации агонизирующего мозга: психика не способна сотворить новое чувство, не имеющие ничего общего с прошлым опытом. Это лишь способ ткнуть меня носом в собственные грехи. Доигралась, самая хитрая, вот и получай! Мироздание не побрезговало даже затащить в параллельный мир. Для родного иммунитет хорош: шкуру толстую отрастила и не цепляет человеческое племя.       Я тихо легла рядом, разглядывая потолок, в первый раз по-настоящему осознавая свою смертность, и не просто известную всем медикам истину конечности жизни, а этот булгаковский постулат: «Человек не просто смертен, он внезапно смертен». И вот моя смерть лежит рядом, можно даже прикоснуться к ней.       Совершенно не важно, что он испытывает ко мне. Все его планы и эмоции, внушенные или истинные, не имеют абсолютно никакого значения. Что бы он ни делал, меня выжжет дотла, а все, что дорого мне, осядет пеплом, послужив удобрением для кого-то другого.       Можно сдерживать это чувство, растягивая жизнь бесконечно мучительными эпизодами гнева, или просто плыть по течению, наблюдая со стороны, как циничная стерва превращается в ручного зверька: из волколака в померанского шпица. Было бы смешно, если бы не было так мерзко. Самая красивая ледяная статуя, тая, все равно превращается в бесформенную лужу.       Иорвет дернулся во сне, сжимая и расслабляя пальцы, будто стреляя из лука. Даже сейчас он воевал. Всегда воевал, осознавая, что надежды нет. Он не складывал оружия. Умирал, стоя, не живя на коленях. Что ж… значит, и я повоюю. Может быть, решение будет найдено позже. Во всяком случае, если я сдамся, лучше не будет.       Сейчас главное заснуть. Лишенная возможности выйти до утра, я не знала, чем себя занять, а усталость немилосердно сжимала виски. Сердце ухало где-то в груди и совершило кульбит каждый раз, когда Иорвет давал о себе знать. Какое же мерзкое чувство не контролировать себя!       Хоть в душе все и горело, однако, тело мерзло. И даже одеяло не спасало, а о том, чтобы придвинуться ближе к теплому эльфу, я и подумать не могла. Хотя и безумно хотела ощутить твердость его сухого тела.       И вправду нужно чем-то себя занять, иначе с ума сойду… нужно и согреться.       В комнате был камин, рядом нашлись дрова, но, как назло, никакого намека на спички и растопку. Эх, сюда бы ведьмака с его знаками… Я стала медленно и очень тихо перекладывать дрова в камин, надеясь наконец придумать как разжечь. В конце концов Дика тоже попаданка, она-то магию освоила так, что порталы открывает, устойчивые… А я чем хуже?! Огонечек не добуду?       Однако мне видимо не дано, или, может, двимерит мешал. Да и я совершенно не имела понятия, как разжечь огонь магией. Тихо матерясь, я использовала все известные мне заклинания из Гарри Поттера и половину эльфских слов, значение которых более или менее знала. Результата ноль. Дрова так и лежали сухими и холодными. «Прям как мой брак, — сурово подметила я». — Неужели ты пытаешься сложить Игни, — проворчал эльф. Проснулся, значит… — Нет, — мотнула я голову, — хочу просто разжечь камин. Мне чертовски холодно. Иорвет хмыкнул:  — Иди сюда, я согрею, — он откинул одеяло, и как бы ненароком демонстрирует бугорок ниже пояса. — Ты издеваешься?! — возмутилась я. — Что хочешь привязать меня к себе… пардон, пиписькой?! Что ж я была о тебе лучшего мнения. Использовать собственное тело в качестве приманки союзников прямо-таки даже не «Фу!», а сплошное «Фи».       Эльф вновь хмыкнул, кажется, ничуть не обидевшись продолжил:  — Вообще- то это ты меня соблазнила первая с точно такой же целью. — Технически, да, — нехотя согласилась я. — Однако, во-первых, ты это предвидел и подстроил ситуацию, исходя из моих характеристик, а во-вторых, это на самом деле было выгодно исключительно тебе, дабы план по внеземной любви, приведшей к выгодному для тебя браку, шел именно через такое веское обоснование внезапно накативших чувств как секс с последующим страстным лобызанием и трагичной историей мальчика-одуванчика. «Я старый солдат и не знаю слов любви. О поцелуй меня, моя Джульетта! Ты единственная баба, которая не страшиться моих шрамов и при этом умеет делать минет!», — я перевела дыхание и продолжила: — В-третьих, с моей стороны это был исключительно альтруистический поступок. Больно грустное у тебя было лицо.       Я и не заметила, как король поднялся с кровати и сел рядом со мной. Легким пассом руки он достал с камина огниво и одним движением заставил кору на древесине гореть:  — Немного магии и обыкновенное огниво. Чародейке можно было и додуматься. — Если ты не заметил… на мне двимерит. И вообще может снимешь уже, а?! Или наденешь ошейник и цепи, а то я малость не могу определиться со своим статусом в этом месте. Так тщательно выбирать себе партию, составлять планы и пустить все под откос, расколовшись на недоверии. Обыграл не очень, от чистой любви попахивает контролем. — Мне понравился контролируемый акт любви, если честно могу повторить. Надо же как-то взаимодействовать с тобой помимо баталий. Все же приятнее, чем воевать.       Я скрипнула зубами. Значит, провоцирует гад…  — Извини, конечно, но что-то ты мне разонравился. Не хочу я с тобой трахаться. Неинтересно! Опыта мало, проседаешь, а вот воевать прикольно. В этом ты явно мастер. Так что, коль мы оба не спим, давай хоть поболтаем. Только оружие убери подальше. А если уж хочешь поебаться, то каждая вторая эльфка в этом городе молча раздвинет пред тобой ножки, с восторгом глядя в глаза… а я пас! Выбрал себе невесту психиатра, так получай дозу психоанализа. Кусочек свеженькой пиздятинки это по другому адресу.       Мужчина скривился: — Не хочу, чтобы кто-то раздвигал передо мной ноги. Скорее полушария мозга. — Ага, то есть ты меня сюда чуть ли не насильно притащил, чтобы по душам поговорить и в головку мою заглянуть? Хм… и что ты там собрался увидеть? Неужели все тайны мироздания: секрет вечной жизни и непобедимости. Так, милый мой, дела не делаются, пора бы понять, что твой цирк не сработает со мной. Телепатия она такая, без вазелина. — Успокойся, пожалуйста, — спокойно попросил он. — Ты здесь только потому, что я понятия не имею, какой херни ты можешь натворить. Вчера я оставил тебя одну, и ты мало того, что нахерачилась, так еще собрала компанию чародеек и устроила оргию с ведьмаком в собственной бадье так, что на утро из твоих синяков и засосов можно было сложить слова: «Здесь был не Иорвет». А сегодня ты и вовсе едва не трахнула чародейку на столе при всех. — Ха! А че ты ожидал, выбирая себе женушку с параметром нимфомания и ведьмаком в комплекте. Неужели думал, что ты такой потрясающий любовник и что я забуду обо всем на свете, буду ходить за тобой с матрасом на спине? И вот тебе еще сюрприз: я не нимфоманка — я просто люблю еблю! Хорошую, качественную, безопасную, душевную еблю под винишко и жрачку. Стресс снимает хорошо, знаешь ли. И если теперь мне нельзя делать то, что я люблю, готовься, что через недели полторы без Эскеля и винишка я стану не просто стервой телепаткой, а маньячкой психоломкой! Так что единственное мое желание сейчас — это пойти к своему ведьмаку и хорошенько снять стресс, который ты мне устраиваешь с этими досье, планами, интригами и прочими эльфячьими заморочками. — Должен тебя разочаровать, но Эскель сейчас уже снимает стресс Дике. Если ты не в курсе, они премило трахались, пока тебя не было, и продолжают этим заниматься, пока ты со мной. — Отлично! — воскликнула я. — Тогда устрою тройничок! — Лара, — пресек меня Иорвет. — Ты вообще о чем-то в состоянии думать кроме секса и своего эго? — Да, — уверенно кивнула я, нисколечко не сомневаясь. — В данный момент, например, я думаю, как ты меня бесишь. — Может мне раздеться, чтоб ты внимание переключила и дала спокойно отдохнуть? — Не надо, боюсь, меня вырвет. Такой, знаешь ли, характер, как у тебя, никакая ебля не компенсирует. — Можно подумать, что ты у нас ангел во плоти. Прям-таки невинная и чистая душа, преисполненная благородством и любовью к ближнему, — начал передразнивать меня мужчина. — О, кажется, кому-то не нравиться мой характер, однако, этот кто-то сам себе выбрал бабу без тормозов, охмурил, чуть ли не привязав к батарее, и теперь пиздит, что ему не нравиться то, за что, собственно, он ее выбрал. Аплодисменты в студию! Логика… где логика? Никто ее не видел? Логика, ау-у-у… — театрально проговорила я. — Ты, блять, херов стратег, как вообще умудрился заработать такую репутацию? Планы ты, конечно, составляешь просто любо дорого посмотреть, но ломаешься с полпинка и тебя ваще нехер делать вывести на гнев, чтобы ты все свои карты раскрыл. Сука, партизан, ох, я ебал!       Иорвет вскочил, нависнув надо мной: — Я знал, что это произойдет именно так. Все эти твои пытки разума… И нет, если бы залезть в мою голову и там все увидеть, нет… ты предпочитаешь пожестче: выкручиваешь мне потроха, чтобы я сам все разболтал. Мне не ясна тайна твоего происхождения, но я предполагаю, кем ты можешь быть. Ты — дитя Черного Солнца. Милое личико, за которым скрывается сам дьявол. Что ты там говорила про гены? Я слишком хорошо знал твою мать, чтобы с уверенность произнести: «А не сам ли дьявол тебя породил?». Да, Аредель была красивой, и ты чертовски похожа на нее. Меня невозможно подкупить красотой, но ты, ты… тебе хочется верить, тебя интересно слушать настолько, что я невольно очаровываюсь и иду у тебя на поводу. И я вижу, что ты делаешь это со всеми как будто не нарочно.       Я медленно поднялась с насмешкой глядя на эльфа, напряженного как пружина, и, медленно подойдя ближе, шепнула ему в ухо:  — Эту сказочку я не схаваю не под каким соусом. И еще один малейший намек на любовь с твоей стороны, и я сварю такое сильное приворотное зелье для тебя и какой-нибудь эльфке, чтобы ты узнал, что это, блять, такое и больше не путал приятные воспоминания и стоячий хуй с истинным чувством.       Иорвет схватил меня за запястье, не давая отойти:  — Вот я и нашел твое слабое место! Циничная стерва влюблена. Безответно влюблена. Вот откуда это блядство и ненависть ко всему миру. Кто он, ради кого ты не побрезгуешь ничем, а? Высший вампир? Ведьмак? Или сам золотой дракон?! Какая тварь способна растопить твой лед? — Отпусти меня, мне черт возьми больно, — воскликнула я, трепыхаясь в его руках, однако, эльф с силой прижал меня к себе, держа руку мертвой хваткой. — Это ты! В изумлении король разжал пальцы, отшатнулся назад как от удара: — Пиздишь, — коротко произнес он, мотнув головой. — Хорошо пиздишь, профессионально. Мои аплодисменты! Только я не поведусь на эту провокацию. Можешь оставить свою тайну при себе, мне она ни к чему, будет, знаешь ли, совесть мучить, что разлучил голубков. — Пф-ф-ф, пожалуйста, можешь начинать прямо сейчас, а я посмотрю. Уж больно редкая картина: сам бессердечный душегуб Иорвет испытывает муки совести! Кстати, спасибо, что разжег камин. Я согрелась и теперь пойду спать. И да… раз уж заговорили, ты как предпочитаешь страдать: сидя на полу или на подоконнике драматично куря трубку? — А тебе то какое дело? — насмешливо спросил король. — Хочу поспать на кровати одна. Люблю развалиться, знаешь ли, — и с этими словами я как ни в чем не бывало залезла под одеяло, удобно улеглась. Кажется, разговор будет долог, и поспать не получится…