Ломка

      Будучи верхом, я крепко держалась за Иорвета, стараясь реже дышать. Сейчас разгоряченный и вспотевший, он пах особенно сильно. Пах так, что в горе сам собой закручивался тугой ком, а кишки в животе как будто бы решили переехать. — Почему ты не сказал мне, что завтра у нас помолвка? — в моем голосе читалось нескрываемое недовольство. — Это очевидно, — хмыкнул эльф. — То просто формальность. — И что мы будем делать? — Я сплету тебе венок и спрошу: согласна ли ты его принять — потом я одену его тебе, а ты сплетешь венок мне и также оденешь его мне. Это обычай чисто моего народы — Aen Seidhe, а поскольку ты полукровка, то его можно пропустить и я просто сделаю предложение, подарив кольцо. Твоя задача — ответить согласием. Для пущего эффекта можешь даже разреветься от счастья, — пояснил Иорвет, ударив скакуна по бокам. — После ты официально переезжаешь ко мне. По традиции ты должна спать в другой комнате, пока моя мать учит тебя хозяйству, но поскольку матери у меня нет, как и времени на оборудование отдельной спальни, то спим мы вместе. И да… тебе желательно мало-мальски изображать хозяйку. — А что за эльфский след, ммм? — тут же поинтересовалась я. — Вампир сказал, что видел его на мне. — У эльфов не принято разводиться, и к браку отношение священно… не как у людей, — последнее он произнес несколько пренебрежительно. — Эльфский след есть принятие семени мужа. А это значит, что в тебе как бы заложен мой образ, как окончательное признание того, что я отец всех твоих детей, пусть те будут зачаты с другим. Как говориться, кто первый тот и папа. — Телегония, блин, какая-то, — фыркнула я. -А как же след ведьмака? По факту первым мужчиной у меня был Эскель. — Мутанты бесплодны, — напомнил мне мужчина. — Он не способен ни оставить след, ни уж тем более зачать в тебе дитя. По сакральной сути ведьмак — это просто мастурбатор с функцией игры в гвинт и наливания пива. — Неужели это работает? — в моей голове не укладывается этот абсурд. — Я имею в виду, что были случаи, когда эльфка родила ребенка от другого, но он был похож на того, кто оставил след. — Еще как, — он довольно хмыкнул. — Посему многие эльфки так боятся семени. То подобие клейма: если попало внутрь, то считай все, неважно с кем зачат ребенок, отцом станет тем, кто клеймил, да и ребенок сам будет на него похож. И не важно сколько лет минуло: год, декада, век — все едино. — А его можно как-то стереть? — во мне созрел весьма логичны вопрос. — Я не слышал о таком. — Так, погоди, Иорвет, — немного запаниковала я, припоминая его любовь к моей матушке. — А у эльфов приняты близкородственные браки? — Nee, есть степени родства, при которых можно жениться, но они весьма и весьма отдаленные. — Ха! — восторженно вскрикнула я. — Тогда уж не судьба мне женой быть, мать моя была твоей невестой. Все правильно! След на ней был твой, а то, что по факту она родила меня от человека, это уже дело десятое, — вот те и план к отступлению. Гениально! — Я пальцем твою матушку не трогал. В Синих Горах я пытался зачать дитя с другой девушкой, никогда не кончая внутрь. Первая женщина, с которой я позволил себе выжечь клеймо, — это ты. Не знаю, как там у dh’oine, но у эльфов дети рождаются от любви, а не от кончания, куда ни попадя. — Биологию не наебешь, милый, — засмеялась я. — Что эльфы, что люди, что олени и прочие млекопитающие беременеют только от спермы. Да хоть с разницей в неделю самку покроют два разных самца, но родит она от того, у кого головастики шустрее и кто в овуляцию попал, и вообще пофиг, кто там первый, кто последний. — Что вообще такое головастики и как это попасть в овуляцию? — поинтересовался эльф, легко спрыгнув, и помог мне спуститься. Оказалось, что мы уже доехали до его дома. — Готовь бумагу и перо, буду тебе объяснять простейшие термины. Телегония, блять… средневековье. — Лара, это, конечно, безумно интересно, но, если я в ближайшие минут десять не засну, то это будут уже вторые сутки без продыха. Посему я спать, чего и тебе желаю, а то вид у тебя бледноватый, — мужчина с поразительной быстротой разделся, едва ступив за порог комнаты, и лег в кровать. — Окно я не буду открывать раз любишь спать в тепле, — усталый и сонный взгляд скользнул по мне. — Ну, что ты стоишь ложись давай. Другой кровати у меня нет, и тащить сюда я не буду ничего. — Я на полу посплю, — буркнула я. — Только дай подушку. — Лара, — грозно зыркнул на меня Иорвет единственным глазом, — прекращай, как говорят у вас dh’oine, выебываться. Тебе, bloede arse, напомнить, чем мы занимались буквально несколько часов назад? — Пф-ф-ф, — прыснула я. — Ну и хрен с тобой! Только предупреждаю, я во сне лягаюсь, пинаюсь и разговариваю нечеловеческим голосом на мертвых языках, могу и вовсе по потолку поползать. — Если ты в ближайшие минуты три не заткнешься, клянусь, я накачаю тебя сонным зельем. — Да нахер надо вообще с тобой разговаривать! — я переползла через эльфа и уткнулась носом в стену. Вот и уснули… Красивое серебряное кольцо явно работы Aen Seidhe, украшенное каменьями, переливающимися всеми цветами радуги на солнышке, совсем не гармонично смотрелось на огрубевшей коже перчатки Иорвета. Эльф, к слову, стоял прямо передо мной, протянул украшение. Грубо, резко, пренебрежительно — не так, как делают любимой женщине предложение, а так, как передают мелочь водителю маршрутки. Я мало чего поняла из его пылкого монолога на Старшей речи, обращенное не мне, а толпе. Ноль вопросов, только формальности. Мужчина даже не удосужился снять огрубевшую перчатку. Обидно. Скверно. Мне оставалось лишь молча принять его «подарок» и надеть на палец. И вправду красивое, чарующе блестит, наверное, дорогое, но такое холодное, как и сам жених.

***

      Спустившись с возвышенности, я пошла сквозь толпу. Нелюди расступались передо мной. Все, что окружало меня — презрение, недоверие, страх. Полукровка займет место королевы. Жалкое подобие оседлой эльфки в спальне их идола и кумира. С его кольцом и клеймом.       Горький привкус тошноты в горле. Блевать я хотела на все это шоу с женитьбой короля. Хотелось заорать, что есть мочи. Просто встать посреди толпы и заорать матом. Грубо и дерзко послать на хуй каждого остроухого и швырнуть в лицо Иорвета его подачку — затейливо блядскую безделушку искусного ювелира его народа. В рот я ебала этот цирк — насквозь пропитанный ложью балаган.       Домой! Я просто хочу домой. Хочу вставать в понедельник под противный перезвон будильника, хочу с матом бегать по дому, опаздывая на работу, глотать горький кофе литрами в течение дня под аккомпанемент из тонны бумажек уголовных дел и историй болезни. Никаких эльфов! Никакого волшебства, вампиров и королевских интриг! Я просто, сука, хочу домой!       И вдруг идея пришла сама собой… Эскель — друг Геральта, тот — отец Цириллы, а она — дитя Старшей крови, что может мне помочь. Из чего следует, что мне просто-напросто нужно попросить о помощи мужа-ведьмака. И тут ноги уверенно понесли меня к корчме.       Когда я без стука ворвалась в комнату, Эскель сидел за столом, что-то растирая в ступке. Пред ним в ряд выстроились склянки, содержимое которых я, сев напротив мужчины, начала разглядывать: — Тебя не было на помолвке? — проговорила я, желая как-то начать разговор. — Неудивительно, — ответил ведьмак, не отрываясь от своего занятия. — Мне там делать, уж прости, нечего. — Была б моя воля, и ноги бы моей там не была, — пробурчала я, а Эскель хмыкнул. — Ты всегда ненавидела светские сборища и особенно торжественные мероприятия. — Ага, — кивнула я. — Мне нужна твоя помощь. Ты можешь связаться с Геральтом? — Думаю, могу, — протянул он. — Только вот зачем тебе понадобился Белый Волк? — Я хочу поговорить с Цири, — без утайки проговорила я.       Ведьмак поднял на меня свои нечеловеческие глаза:  — Зачем тебе императрица Нильфгаарда? Неужто уже Иорвет попросил? — Нет, нет, нет, — замотала я головой. — Иорвет тут не при чем, и вообще он не должен узнать об этом разговоре. У меня есть дело к Цири. Это касается только меня и… отчасти Дики. — Ты впуталась в чародейские дела, зная как скоя’таэли отностяться к магичкам, да и к тому же собираешься плести интриги за спиной Старого Лиса? Поверь мне, так себе идея. — Ты предлагаешь мне сидеть сложа руки и пассивно наблюдать как одноглазый ублюдок пожирает мою жизнь, ломает мою волю и медленно выпивает все соки?! — Да кто ты такая, черт возьми, и куда ты дела Лару?! — В смысле? — В прямом, дорогая. Та Лара, которую я знал, никогда не опускала лапки и не бросалась из крайности в крайность. Она видела цели и шла к ней, не замечая ни полумер, ни обстоятельств, — пояснил ведьмак. — У тебя перед носом огромная гора возможностей, а ты заботишься о том, что Иорвет слишком грубо себя ведет, и лезешь к Императрице, толком не зная зачем. Мой тебе совет: остынь и подумай. Вот прямо сейчас без бухла, в одежде, в одиночестве. Просто подумай, чего ты хочешь. — Свободы, — я уже знала ответ. — Ну так никто тебя в плену и не держит, — хмыкнул мужчина, заглядывая в моих ледяные глаза. — А Иорвет при всем желании не будет крутиться возле тебя все время и отчет тоже вряд ли попросит. Так что делай, что тебе нравится и не парься из-за мелочей. Он спит с тобой в одной постели, но это ж не значит, что он владеет твоей жизнью. В конце концов кровать для тебя никогда не была аргументом. Тем более он не насиловал тебя, не принуждал и не приковал к своему ложе, да и вряд ли будет требовать близости каждую ночь. В упор не вижу причин так переживать. — Однако я хочу спать с тобой, Эскель, — выдала я, а ведьмак чуть не выронил ступку из рук и посмотрел на меня как на полоумную:  — Ты никогда не проявляла симпатии ко мне. Что изменилось? В Боклере ты ночевала в лаборатории рядом с трупами только, чтобы не ложиться со мной. Позже все-таки стала спать в кровати строго спиной ко мне, приказав никогда не обнимать и не целовать тебя. Когда хотела секса, всегда просила меня молчать и не показывать лицо, а, получив оргазм, ты просто отворачивалась и засыпала. Да, черт возьми, у тебя был остроухий любовник! Почти каждый раз я, возвращаясь из поездки, чувствовал на тебе его запах. Это отрезвляло меня, давало сил принять правду, что я получил, о чем просил Любимую, но вот ни слова в моей просьбе не было про Любящую, — Эскель выдержал паузу. — И вот теперь ты ковыряешься у меня в душе ржавым тупым инструментом… Просто скажи: зачем? Зачем ты вчера ночью пыталась защитить меня от вампира? Признай, твои поступки хаотичны и нелогичны. Из тебя так и прет магия, направо и налево ты используешь свой талант, однако, прекрасно же знаешь, что это убивает тебя… и вновь вопрос: зачем? Что произошло, Лара? Я совершенно не узнаю тебя. — Ты чувствуешь, когда я использую дар? — Нет, конечно, — покачал головой ведьмак. — Просто посмотри на себя. В какое состояние ты вчера впала после стычки с Иорветом. Сейчас ты бледна как смерть, и твое сердце бьется чрезвычайно медленно и слабо. Просто отдохни, остынь и разбери все по полочкам в своей голове, не залезая в чужие души. Ты и так выжата как лимон, — в его словах звучала тревога. — По поводу Цири, пусть я и не знаю, что ты замыслила, но помогу. Могу дать практически стопроцентную гарантию, что она будет на твоей свадьбе ровно так же, как и Геральт. — Замечательно, — на губах заиграла слабая улыбка. — Кстати, ты не в курсе, где Дика? — У себя. Болтает со своим вампиром, и, думаю, лучше сейчас их не отвлекать друг от друга. — Это еще почему? — недоумевала я. — Потому что ни один человек, будь он хоть ведьмаком, хоть чародейкой или даже полубогом, не способен заниматься сексом четыре часа подряд и после этого адекватно воспринимать происходящее. — Оу-у-у, — я прикрыла рот ладошкой, жгут не по-детски. — Вот это я понимаю, поболтали… Хм, не хочешь тоже беседу замутить часика на полтора?       Ведьмак с тихим стуком, положил ступку на стол и, подойдя ко мне, сел на корточки так, что его лицо оказалось прямо напротив моего, затем схватил за плечи и слегка потряс: — Лара, пожалуйста, отдохни, просто приди в себя. Ты не о том думаешь! Я вообще не могу понять, думаешь ли ты вообще или твой талант захватил твой разум, и ты просто зеркалишь состояние души, действуя только на эмоциях. — Да нет, — отмахнулась. — Я в норме, просто навалилось так много. К слову, у тебя есть водка или фисштех? — Прости меня, — на выдохе проговорил он, — но так будет лучше. — За что?! Что про-о-оисх-х-х… — я не успела договорить, только периферическим зрением заметила, как ведьмак зашевелил кистью руки, а следом пред глазами встала белая пелена, полностью лишая воли и испаряя все мысли в голове.       После все как в тумане. Как будто я наблюдала за собой со стороны: мужчина поднял мое обмякшее тело и легко переложил на кровать, бережно укрыв одеялом, а затем просто закрыл мне глаза.       Меня объяла тьма, непроглядная и всепоглощающая, а после я ощутила жар от кольца, что словно раскаленный уголь жгло, а следом и задрожало, как колосья на ветру. Оно тянуло меня еще глубже, еще дальше во мрак. Перед глазами блики света начали складываться в картинку… и вот пред очами кольцо. Мое кольцо, но в чужих, таких тонких, девичьих руках, пальцы которых нежно проводили по металлической поверхности.