Warm Little Heart

— Абрахам! — Эбигейл побежала за братом, когда тот скрылся из виду. Абрахам ускорился, оглядываясь на бегу и проверяя, сумел ли он оторваться от сестры. Быстро посмотрев по сторонам, он начал постепенно сбавлять скорость. Шел декабрь, на улице стало достаточно холодно, и Абрахам начинал замерзать даже в теплой куртке. Он крепко сжал яшмовый кинжал, закрывая глаза и прислушиваясь к сестре. Альфа вскинул голову, услышав шум, и отскочил в сторону, когда Эбигейл выпрыгнула на него из-за дерева. Он ухмыльнулся: — Ты же сказала, что сможешь меня догнать, не обращаясь в волка, — Абрахам самодовольно поднял бровь. — Сдалась? Эбигейл кружила вокруг него, выпуская из пасти белые клубы пара. Она остановилась, слегка подергивая ухом. Волчица медленно отступила назад, удивляя этим Абрахама. — Что… Ой! — он застонал от внезапного веса на спине и тяжело вздохнул, когда понял, что это Деметрий. — Деме… Волчонок спрыгнул с него и побежал к сестре. Он игриво лизнул ее нос, прежде чем снова повернуться к Абрахаму. Альфа перевернулся на спину, глядя на брата. — Привет, Деме, ты же говорил, что не хочешь гулять. Деметрий подбежал к нему, потираясь о него своей мордочкой. Абрахам с улыбкой почесал ему за ушком. — Деме, — он усмехнулся, потираясь о него в ответ. — Спасибо. Омега тихо заскулил, уткнувшись в грудь Абрахама. Эбигейл зарычала на него, на что старший закатил глаза. — Все кончено, Эби, ты сжульничала… Эй, — он схватил ее за лапу. — Не вздумай обращаться — холодно, — он со стоном встал. — Давай, Деме, пойдем. Деметрий заскулил, просясь на руки, но Абрахам опустил его на землю. — Ты можешь идти сам, лишняя нагрузка не помешает, — он посмотрел на сестру. — Готова? Та кивнула, вставая рядом с ним и потираясь о его ногу. Абрахам оглянулся, замечая, что омега не сдвинулся с места. — Пошли. Деметрий заскулил громче и перекатился на бок. — Деме, — Абрахам скрестил руки на груди. — Ты тяжелый. Чем быстрее мы уйдем, тем быстрее доберёмся до дома, — Деметрий проигнорировал его, оттолкнув подошедшую сестру. — Деметрий, ты можешь напугать других волков, они подумают, что ты в опасности, когда ты просто ленишься. Деметрий взвыл, как раненый зверь, и Абрахам заворчал. — Какой же ты ленивый… Нет! — он подбежал к брату, когда тот обратился. — А ну-ка вернись обратно в волка! Сейчас же! Деметрий, дрожа, покачал головой. — Баба… — Баба дома, Деме… Эбигейл! — Деме, обратись обратно, — она обхватила себя руками. — Здесь так холодно, — она засмеялась. — Мне нравится! — Вы оба голые, ради Бога! — он снял куртку, прикрывая брата. — Обращайся, Деметрий! — Нет… — упрямо возразил он, перебирая пальцами снег. — Нет? Вот теперь когда мама спросит, почему я не беру вас с собой, именно об этом я ей и расскажу! — С нами все будет в порядке, Эбби, — улыбнулась Эбигейл, падая в снег. — Нам не холодно. — Если я позову бабу, как вы думаете, ему это понравится? — Эбигейл нахмурилась, после чего вернулась в волчью форму. Она плюхнулась на близнеца, согревая его. — Спасибо, теперь ты, Деметрий. — Нет… — Перестань капризничать. — Нет… — Уф! Я больше никогда не возьму вас с собой, — он помог брату надеть свитер и взял его на руки. — Тебе пора перестать так много есть, Деме, — он еле перебирал ногами, поднимаясь вверх по склону с братом на руках. — Господи, на вид ты такой лёгкий, а на деле… Деметрий промычал в ответ, играя с волосами Абрахама. — Баба говорит, что я красивый. — Да? — Абрахам пыхтел. — Он говорил мне то же самое, а теперь называет меня просто несносным. Эбигейл бежала впереди, прыгая из сугроба в сугроб. Деметрий положил голову на плечо Эбби. — Что значит неносный? — Несносный, — Абрахам остановился, чтобы перевести дыхание, — означает «надоедливый». — Баба никогда меня так не называл, — зевнул он. — Он любит меня. — Да, он любит нас всех, — он ухмыльнулся, целуя холодную руку брата. — Но ты его любимчик, о нет! Эбигейл прыгнула на них, сбивая с ног. Они упали в снег, и та принялась радостно обнюхивать и облизывать их лица, как собака. — Господи, почему я… Деметрий сел, нахмурившись. — Мы упали. — Да ладно, — Абрахам схватился за бок. — Я и не заметил, — он встал. — Как ты думаешь, почему мы упали, Деме? Деметрий склонил голову набок и посмотрел на него. Боже, ему всегда все сходило с рук, а ещё он очень здорово умел добиваться желаемого. Глаза Деметрия при любом освещении были прекрасны. Один изумрудного цвета, но в полумраке тот становился ореховым с золотистым отливом. Второй — кристально голубого оттенка, как у Абрахама. Губы он получил от Гарри: пухлые и ярко-розовые, особенно на морозе. Нос достался от Луи: маленький, аккуратный и чуть вздёрнутый. Его мягкие волосы всегда были в красивом беспорядке, подчёркивая аккуратные черты лица. Мальчик понятия не имел, насколько привлекателен. Никто не скрывал факт, что он был ангельски красив. Все им восхищались. Деметрий мог с лёгкостью получить все, что захочет, благодаря этому. Он был ласковым, мягким, умным ребенком, но при этом не любил особо напрягаться. Гарри постоянно говорил, что Деметрий — его спаситель, Абрахам — величайший, успешный достигатор, а Эбигейл — победительница. Но именно перед маленьким омежкой без труда будут открываться все двери и каждый альфа окажется у его ног (Гарри придётся смириться с этим). Он был избалован, слишком часто плакал и никогда не переставал есть. Деметрий был золотым ребенком Луи и Гарри, Эбигейл часто строила из себя его мать, а Абрахам мечтал стать отцом для такого же омеги в будущем (только менее ленивого). — Потому что ты уронил меня, — Деметрий встал, стряхивая снег с ног. Он пошевелил пальцами и потер глаза. — Я хочу домой. — Ну, тогда иди сам, — Абрахам пошел в гору, Эбигейл осталась рядом с удивлённым близнецом. — Пойдем, нам ещё надо найти одежду Эби. — Понеси меня… — Нет! Давай, ты можешь пойти сам, Деме! — Абрахам затопал ногами, когда омега начал плакать. — Что я такого сделал, чтобы заслужить таких замечательных брата и сестру? — он лег на спину, тонкая кофта совсем не защищала от холода, и скатился вниз.

***

— Что это такое? — Гарри подошел к ним и схватил Абрахама за руку. — Что? — непонимающе спросил он, пытаясь увидеть, что привлекло внимание отца. — О, это я поцарапался, — Абрахам покачал головой, посмотрев на Деметрия, который собирал пазлы. — Спасибо моему любимому брату. Гарри поцеловал его в лоб и сел, Эбигейл сразу же забралась к нему на колени. — Привет, баба! — Я прекрасно тебя слышу, Эбигейл, — он поцеловал ее в щеку. — Тебе не обязательно кричать. — Прости! — Мне кажется, ты так часто кричишь, что теперь не слышишь себя. Эбигейл нахмурилась, а Абрахам рассмеялся. — Ты злой, баба! Гарри крепко обнял ее, потираясь колючей щетиной о ее шею и щеки, пока она не расхохоталась. — Да, ты точно оглохла. Абрахам взял книгу. — Когда мама вернётся? — Не позже семи, иначе я пойду её искать. — А что, если, — Эбигейл хихикнула, — ты уйдёшь и ама сразу придет домой? — Такого не произойдет, потому что я почувствую её запах, — он ткнул ее в бок, щекоча. — Я никогда не допущу такой ошибки. — Ты не можешь быть так уверен, баба-а! — Эбигейл заизвивалась, пытаясь спрятаться от щекотки. — Хорошо, ты не ошибёшься! — Спасибо, — Гарри взглянул на Деметрия. — Абрахам, как давно он собирает пазлы? — Он такой быстрый! — Я не с тобой разговариваю, Эбигейл, — он закрыл ей рот ладонью. — Абрахам? Альфа улыбнулся: — Минут десять, может, меньше. Омега, укутанный в свое одеяло, сидел, скрестив ноги, с куклой и собирал пазлы. Он медленно положил детальку, проверяя, чтобы та подходила. — Ты знаешь, сколько всего деталей? — Нет, баба. Эбигейл высоко подняла руку, кусая ладонь Гарри, когда тот убрал её. — Я знаю! Два, пять, ноль, ноль. — Впечатляет, ты умеешь произносить цифры отдельно, — с сарказмом сказал Гарри. У Эбигейл отвисла челюсть. — Баба! — Две тысячи пятьсот или две с половиной тысячи, а не «два, пять, ноль, ноль». — Я вообще-то знала количество деталей, а ты и Эбби — нет! — Да, моя маленькая альфа, — Гарри развернул ее и поцеловал в обе щеки. — Спасибо. Эбигейл улыбнулась: — Пожалуйста! — она свернулась калачиком в объятиях отца. — Две тысячи и… две тысячи… — Не нужно «и», альфа. Она посмотрела на него: — Я разговариваю сама с собой! — А, извини меня. Она прижалась лицом к его груди. — Две тысячи пятьсот, — Эбигейл, улыбнулась, когда Гарри поцеловал ее в макушку, тихо прошептав: — Молодец, альфа.

***

— Ама! — стоило Луи войти в дом, как к нему подлетел Деметрий. Луи подхватил его на лету. — Привет, мой малыш! — он поцеловал его. — Я соскучился по тебе! — М-м! — Деметрий вдохнул его аромат. — Скучал по тебе. — Мама! — закричала Эбигейл, сбегая вниз по лестнице. — Я тебя учуяла! — Правда, милая? — Луи сел на пол и развел руки. — Ты учуяла аму? — Ага! — Эбигейл поцеловала его в щеку. — Ровно семь! Мы с бабой собирались пойти искать тебя, если ты опоздаешь хоть на минуту! — Потише, детка, — Луи улыбнулся. — Твой баба очень смешной. — Нет, — нахмурился Деметрий. — Я люблю его. — Я знаю, Деме, я знаю. Мальчик так защищал своих родителей, что даже на шутливые комментария очень остро реагировал. У Эбигейл же наоборот не было никаких проблем с тем, чтобы что-то ляпнуть, сказать в лоб или случайно оскорбить. У нее не было фильтров. Она никогда не смущалась прокричать на всю улицу, что хочет какать, или даже сказать незнакомым людям, что от них пахнет какашками. — Привет, мама. Луи улыбнулся. — Привет, Эбби. Абрахам точно решил, что через два года, когда ему исполнится двенадцать, будет пробовать попасть в лагерь для волков. Именно поэтому с десяти лет он начал безостановочно тренироваться. Абрахам во всем брал пример с Гарри. Он перенял его юмор, взгляды, силу и… даже прошлое. Абрахам мечтал пойти в армию. Он хотел пойти по стопам Гарри, стать первым полукровкой, который добьется чего-то такого настолько невозможного. Ему было всего десять лет, и не важно, сколько раз Луи называл его ребенком, Абрахам достаточно быстро рос… И взрослел. Он был быстр, силен и изо всех сил старался преуспевать в школе, на тренировках. Он узнал свои сильные и слабые стороны, свои увлечения, желания и потребности. Абрахам поставил перед собой цели, которые намеревался обязательно достигнуть всеми возможными способами. Он был счастливым, любвеобильным, добрым и весёлым, совсем как Гарри. И когда кто-то говорил Абрахаму об их схожести, на его лице появлялась гордая улыбка. Абрахам ни с кем не дружил в школе. Его это не беспокоило, он всегда говорил: «У меня будут друзья, но в школу я хожу учиться, а не заводить знакомства». Альфа много времени уделял учебе: в школе и на индивидуальных занятиях с Соломоном. Абрахам был очень красив. У него глаза, нос и губы Луи. Ничего от Си-Джея, что не могло не радовать. У него были длинные волосы, и, хотя они часто лезли мальчику в глаза, Абрахам наотрез отказывался стричься. Он хотел, чтобы его волосы были такие же, как у Гарри — длинные и вьющиеся. — Ты замерз, — Абрахам, нахмурившись, коснулся лица матери. — Где твоя куртка? — В машине, детка, — улыбнулся Луи. Абрахам скрестил руки на груди. — Она должна быть на тебе, мама. Луи улыбнулся еще шире. — Я снял ее, когда сел в машину, из-за обогревателя в салоне было жарко. Абрахам покачал головой и повернулся к Гарри, когда тот спустился по лестнице. — Мама упрямится, баба. — Да? — Гарри приподнял бровь, присаживаясь на корточки. Он обхватил ладонями лицо Луи. — Ты замерз, омега? Абрахам поднял руки, фыркнув. — Я же говорил. Луи хихикнул. — Какой отец, такой и сын. — Мама замерзла! — Эбигейл коснулась его носа. — Ого, мама, где твоя куртка? — Я только что спросил об этом, Эби, — Абрахам закатил глаза. — В машине. — Ты всегда должен надевать куртку, Камелия. Луи покачал головой. — Ты слышал это, Деме? — Я согрею тебя, ама, — он уткнулся лицом в руку Луи, целуя кожу. — О, спасибо, Деме. — Эй, и я! — Эбигейл обхватила голову Луи. Абрахам обнял мать, прижавшись к сестре. Гарри улыбнулся. — Полагаю, я последний. Он обнял его, придавив собой Деметрия, на что Луи запищал. — Нет, нет! Гарри, уйди, мы сейчас упадём. В ответ его ждал лишь дружный смех.