Только ты сможешь помочь мне

Мальчик был загнан в угол. Путей отхода нет, прямо как в том сне. В глубине души он верит, свято верит, что происходящее ничто иное как очередное сновидение, кошмар, навеянный злым колдуном, но сколько бы Френк не пытался себя ущипнуть, не выйдет, проснуться не получится. Липкий страх окутывает, заливается в уголки души, заставляет мышцы сжаться и натянуться по струнке, и она вот-вот лопнет и пронизывающая боль охватит всё тело. Но она не лопается, а боли он не чувствует. Оцепенение, тревога, паника. Трудно мыслить рационально, мысли носятся по черепной коробке и стукаются о белую кость. Трудно сконцентрироваться. В его ореховых глазах ужас. Он все понял, он уже знает, что с ним сделают. Все уже решено. Красные нити судьбы принесли Френка сюда, они крепко связали его с этим переулком, сыграли с ним злую шутку. Прохожих в такое время не может быть на улицах. Никто не поможет. Парни, что стояли в метре от беззащитного юноши приблизились и схватили его, в этом не было необходимости, ему не сбежать, не спастись, он обречён. — На колени, — нельзя различить лица нападающего, Френк уже даже не мог понять кому принадлежит голос. — Живо! Мальчик послушно опустился коленями на грязный и влажный от недостатка света в этом переулке асфальт. Стоять голыми ногами на мелких камушках больно, но он решил, потерпит. Мужчины устроились спереди и сзади. Тот, что стоял у лица Френка поспешно расстегнул ремень, пуговицу и ширинку. Черные во тьме ночи джинсы упали на пол и пряжка чуть звякнула. От неминуемого Френка разделяла лишь тонкая ткань боксеров. Мальчик бился в немой истерике, но стоял смирно, пульс участился и сердце отбивало ритм не уступая барабанщику самой отбитой группы в мире. Последняя грань была стёрта. Айеро смотрел перед собой невидящим взглядом. Что-то горячее и влажное упиралось ему в лицо, но он старался не думать об этом. Когда это что-то уткнулось в губы, мальчик попытался отвернуться, на что получил звонкую пощёчину. Правую сторону лица неприятно обожгло, там остался ярко-розовый отпечаток ладони. Справа тут же прилетел ещё один удар, но на этот раз ногой. Он пошатнулся и упал на землю, из виска потекла мерзкая алая кровь, она стекала по щеке и падала на асфальт. Френка подхватили под руки и заставили встать. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло. — Ты блять будешь слушаться, грязная шавка, — и ещё удар. — Бери, и только попробуй отстраниться. И он взял, решив, что если будет слушать всё закончится гораздо раньше. И он позволил трахать себя в рот как последнюю, самую душевую, шлюху. Рвотные позывы не давали ему покоя, но отстраняться нельзя. Это происходило несколько минут, пока парень, державший Айеро за голову с протяжным животным стоном не излился прямо ему в рот. Френк даже не закрыл рот, белая вязкая жидкость вытекала. А ему было все равно. — Глотай. И он послушно все сделал. Хороший мальчик. — Меняемся, — донеслось сзади. Настала очередь второго, того, что был поменьше. Френка облокотили на старую развалившуюся кирпичную стену. Первый парень оделся и отошел в сторону, закурив. Поняв, что от него хотят, Френк сам потянулся к пряжке и ослабил ремень. Хотелось закончить все как можно скорее, а за послушность могли пощадить. Спустя пару минут Френка выворачивало от раздирающей боли. Хотелось кричать, но он терпел и до крови кусал губы. Ногти скребли о ладони и оставляли красные полумесяцы. Амбалы, громко смеясь и матерясь, скрылись за углом. Френк лежал на грязном асфальте и негромко стонал от боли во всём теле, он боялся шевелиться и лишь пытался восстановить дыхание. Кое-как у него получилось сесть и облокотиться об стену, он рыдал навзрыд и даже не думал успокаиваться. Он постепенно терял сознание, с каждым вздохом всё больше проваливаясь в темноту, пока не упал обратно на землю, ударившись головой.

***

Джамия бежала по пустым ночным улицам Джерси, в надежде отыскать Френка. Она сидела неподалёку, так и не решаясь подойти к нему, и видела как подросток сбегал, пока над ним все смеялись. Она знала, где живёт Френк но почему то пошла в другую сторону и не зря. Девушка была уже в километре от дома, где происходила вечеринка, но почему-то не останавливалась, что-то вело её дальше. Спустя ещё несколько минут, она свернула в тёмный жутковатый переулок. Облокотившись об стену, она начала курить и размышлять. Джамия не знала, куда ей дальше идти и где искать Френка. Девушка переживала за него, хотя он не был ей другом, игнорировал её и практически не замечал. Она всегда была серой мышью, влюбленной в если не самого красивого, то определенно одногоз из самых красивых парней в школе. У них было много общего, они слушали одинаковые группы, читали одинаковые комиксы, даже жили на одной улице. Они бы точно сдружились, если бы у Джам хватило смелости подойти к нему. Сигарета тем временем дотлела до фильтра, девушка затушила её и уже хотела идти. Но в углу, кто-то очень болезненно застонал. Фонарь на крыше давно перегорел, поэтому переулок был погружен во мрак. Джамия двинулась вглубь темноты. Перед её ногами лежал Френк окровавленный и избитый, весь в пыли. С трудом ему удалось разлепить левый глаз, в правый залилась кровь и там запеклась. — Дж-Джамия, — только и успел выдавить Френк, перед тем как снова отключиться.

POV Frank Iero

Серый потолок, не такой как дома.Где я, черт возьми? Помню как сбегал с вечеринки, помню как было больно… а на этом все воспоминания обрывались. Голова, после такой ночки, по ощущениям весила чуть меньше тонны, сегодня я не встану с постели ни за что. Всё тело ломит, где-то в пояснице разрывается атомная бомба. Что вчера произошло? Мозги совсем не работают. Чуть приподняв голову с мягкой подушки, я огляделся. На стенах небольшой комнаты висело множество плакатов, в углу валялись коробки с дисками, это были мои любимые альбомы, но я был не дома. Чертов серый потолок. Во всей школе я не знал человека, который имел такие вкусы как у меня. Только Майки, но с ним мы вчера, мягко говоря поссорились, да и комната у него намного больше. Оглядев всё чуть лучше, я наткнулся на шкаф, на двери которого висело черное платье. Значит это была девочка. Где я мог подцепить девчонку или, что страшнее, где она подцепила меня? Часы на тумбочке показали полдень, нехотя, но я всё же попытался встать. Где-то с шестого раза у меня это удалось, я пошатнулся и задница неприятно заныла. И тут я начал вспоминать, абсолютно всё в мельчайших деталях. Как я ударил Майки на вечеринке, как бежал, остановился, и наконец тех амбалов. Они меня изнасиловали. Живот скрутило и меня сложило пополам, я побежал вперёд. Передо мной было две одинаковых белых двери, я дёрнул за ручку первой и мне повезло, я оказался в ванной. Упав на колени, я выплюнул весь свой ужин. Меня трясло. Это был не сон, я ущипнул себя, не помогло. Воспоминания нахлынули с новой силой, теперь я видел картинки. Меня снова стошнило. Как бы мне не хотелось вспомнить лица тех людей, я видел лишь белые пятна. Чертов алкоголь. Смыв всё содержимое желудка и посмотрев на себя в зеркало, я понял, что теперь ненавижу себя. Я был отвратительным, грязным, мерзким, изнасилованным. Мне не хотелось жить, хотелось смыть эту грязь. Быстро скинув шмотки на пол, я залез в душ, не волнуясь, что хозяйка дома может зайти в любой момент. Хуже уже быть не может. Взяв мочалку и выдавив на неё много геля, я стал оттирать грязь с тела. Мне казалось, что она просто смоется, отпадёт и всё снова станет как раньше, мы помиримся с Майки, я познакомлюсь с загадочной девочкой, может у нас даже что-то выйдет. В глубине души я знал, что это не смоется, это клеймо на всю жизнь, но продолжал царапать кожу жёсткой мочалкой. Из моих глаз лились слёзы, уже не было сил сдерживать их. Хотелось лишь рыдать, и умереть. На полке лежало острое, как скальпель, лезвие бритвы. Для меня это было идеальным вариантом. Я потянулся за ним и чуть не упав взял его в руки. Задержав дыхание и закусив губу, я сделал первый не глубокий порез. Было чертовски больно, но я знал, что иду к желанному. Второй порез пришелся точно по вене, он был глубоким из него сочилась бордовая кровь. Третий порез и я проваливаюсь в пустоту.