Чайные глаза

Пустое вы сердечным ты Она, обмолвясь, заменила И все счастливые мечты В душе влюбленной возбудила... Александр Пушкин

***

Многочисленные осколки одиноких хрустальных сердец печально смотрели с неба на силуэт девушки, снова задержавшейся на работе из-за нежелания возвращаться домой. Да и домом это место уже нельзя было назвать. Таковым он перестал являться со времён свадьбы Баева и Марии. Выйти замуж девушку никто не вынуждал, но видя, как мать не жалеет себя, сутками пропадая на работе ради благополучия дочери, Мария решилась на этот, как покажет время, роковой шаг, из-за которого она потеряет свои ангельские крылья, утратит большую долю оптимизма, веры в светлое будущее, да и вообще, в любовь. Холодный ноябрь уже вовсю показывал свою власть над и без того уставшими людьми. Несмотря на это, девушка бродила по улицам ночной Москвы в лёгком пальто. Неважно. Она перестала что-либо ощущать уже давно. Сейчас Мария думала о том, что ей снова придётся ощутить холодные, безразличные руки на своей тонкой шее и почувствовать уже привычное пламя на щеке. Светлые кудри растрепались из-за сильного ветра, но то этого девушка становилась ещё краше. Мария окинула печальным взглядом тёмную улицу, освещённую одним-единственным старым уличным фонарём. Мысленно отметив свою схожесть с этим блуждающим одиноким мучеником, девушка выдохнула и открыла добротную железную дверь. За дорогим антикварным столом сидел неприятный мужчина в грязной футболке. Услышав скрип входной двери, Евгений двинулся в сторону Марии пьяной походкой. —Ну и где ты опять шлялась? — от мужа за километр веяло алкоголем. — И не надо мне заливать про работу. Я звонил твоему начальству! —Жень, не начинай, пожалуйста… Я очень устала и хочу отдохнуть, — Девушка небрежно скинула с себя обувь. Она проигнорировала вопрос мужчины, что вызвало очередную вспышку гнева. —Пока ты живёшь в моём доме и за мои деньги, ты не будешь иметь право на отдых, пока я тебе не разрешу! Это понятно?! — Евгений сжал пальцы на и без того бледной шее. — Я не слышу! — воздух не поступал в лёгкие в полной мере. Всё расплывалось перед глазами, мужчина немного ослабил хватку. —Я поняла тебя… Пожалуйста, дай мне отдохнуть… — И вновь холодная рука на мгновение встречается с побледневшей щекой. — За что? — Еле слышно произнесла девушка. —А потому что таких, как ты, всегда нужно держать в кулаке. Иди отсюда, не беси меня! — он оттолкнул Третьякову, из-за чего она упала на кафель. Будет синяк. Опять. Снова Маша засыпает не в родных объятиях, а в коварной хватке костлявых лап одиночества.

***

Мария уже привыкла к тому, что каждое утро проходит одинаково: сначала в душ, потом укладка волос, завтрак в виде небольшой кружки эспрессо — всё это она делала, вставая очень рано, чтобы избежать встречи с мужем, иначе снова придётся выслушивать беспочвенные обвинения и упрёки. Дальше — скрыть следы пальцев с шеи и щёк. Это уже какой-то вечный цикл, а не жизнь. Девушка села в такси. Из-за плохого сна в последнее время Маша сильно утомлялась, поэтому радовалась любой возможности спокойно отдохнуть. Поездка в пару часов — довольно заманчивое предложение. Спустя пару минут сменяющиеся пейзажи убаюкали девушку, и Третьякова отключилась. Ближайшие 2 часа она проведёт в царстве Морфея, который всё ещё очень скуп на приятные сновидения, особенно в последнее время.

***

—Девушка, проснитесь, мы приехали, — Марию разбудил бархатный мужской голос таксиста, легонько теребившего пленницу сна по плечу. —А, да… Конечно, извините. Вот, — Щёки приобрели персиковый оттенок, выдавая смущение женщины. Маша быстро протянула мужчине новенькую купюру, вышла из машины и направилась ко входу Школы Леди. Очередной рабочий день, полный забот, поможет отвлечься от насущных проблем в личной жизни. —Мария Владимировна! Доброе утро! Рада Вас видеть! — к Школе подъехал чёрный Мерседес, из которого вышла эффектная брюнетка, попутно здороваясь со своим заместителем. —Лаура Альбертовна, здравствуйте. Спасибо, я тоже рада Вашей компании, — Третьякова натянула улыбку. Лукина всегда видит всех насквозь, и сейчас её внимательный взгляд пробирался к самому сердцу блондинки через чайные глаза, наполненные грустью. Маша упорно не хотела подпускать к себе никого, став колючим ёжиком, который просто боится довериться кому-то вновь. Опять раздавят. Опять используют в своих целях, не подумав ни о ком, кроме себя. В конце концов, добьют и так разбитое сердце. —У Вас всё в порядке, Мария? — остатки утреннего кофе плескались на дне изумрудных глаз, которые оказались предметом наблюдения очей цвета морской волны. —Да, конечно. Пойдёмте лучше в Школу. Тут прохладно, — Третьякова спешила перевести тему, односложно ответив на вопрос директора. Лаура только заметила то, во что была одета Третьякова. Неподходящее для таких холодов, лёгкое пальто. Лукина сняла шарф с себя, заботливо глянув на продрогшую девушку. Она собиралась надеть его на мёрзнущую Машу, но остановилась, бросив мимолётный взгляд на шею. Однако, этого хватило для того, чтобы разглядеть тёмное пятно, по форме напоминающее отпечатки пальцев. —Мария, пройдемте в мой кабинет. —Да, конечно, но, если честно, я не совсем понимаю, зачем?.. — Маша несмело двинулась за директором, обдумывая причины её похода в кабинет. —Маш, я не слепая и вижу, что с тобой что-то не так, — Лукина перешла на «ты», — Ты можешь мне рассказать о том, что тревожит тебя, — Лаура Альбертовна неожиданно развернулась и остановилась, и блондинка, смотревшая себе под ноги, не успела отреагировать и упала прямо в объятия старшей женщины. Мария подняла глаза и столкнулась с изучающим взглядом темноволосой. Третьяковой сразу стало неловко. Лаура рассматривала лицо блондинки, стараясь запомнить каждую деталь: печальные нефритовые глаза, густые вороные ресницы, румяные щёки и… дрожащие от холода, искусанные губы… Мария делала то же самое и готова была делать это целую вечность, но, столкнувшись с глазами ясного неба, находящимися так близко, почему-то отвела взгляд, прервав эту игру. —Я… У меня и вправду всё в порядке, спасибо за заботу, но… — Умение искусно сплетать предложения куда-то испарилось, но оно и не пригодилось, потому что директор прервала девушку: — Мария, пожалуйста. Если бы у Вас всё было в порядке, Вам не пришлось бы скрывать гематомы на шее, — Лаура осторожно дотронулась до посиневшего участка кожи. Третьякова намеревалась сделать то же самое, но её опередили. Маша на мгновение прикоснулась к тёплым рукам Лукиной и тут же отдёрнула конечность, словно ошпарившись. —Извините…— по щеке покатилась одинокая слеза. Лаура сию же секунду убрала её большим пальцем. Маша осторожно вдохнула, слегка прижимаясь к ладони. Будто одумавшись, девушка вырвалась из таких необходимых объятий, с испугом посмотрев на недоумевающую женщину, поднялась по ступенькам и вбежала в свой кабинет, предварительно закрыв дверь на ключ. Девушка опёрлась о стену и закрыла лицо руками, пытаясь абстрагироваться от окружающей среды. Получалось плохо. «Боже, как стыдно…» — слёзы ринули из глаз с новой силой. Тишину нарушали лишь тихие всхлипы и рваное дыхание Маши. Эмоции взяли верх над Третьяковой, и через секунду маленькие кулачки ударялись о деревянную поверхность снова и снова. Она ничего не чувствовала. Удивительно. По прошествии нескольких минут сил уже просто не осталось, и девушка скатилась на пол, обхватив руками колени. Она утопала в собственном бессилии что-либо изменить. Девушка посмотрела на последствия истерики на руках: кровь стекала с маленьких кулачков на пол, образовывая маленькую тёмную лужу. Неизвестно, сколько бы ещё это продолжалось, если бы не требовательный стук в дверь. —Мария, у Вас всё хорошо? — Лаура тут же закусила язык. — «Как у неё может быть всё хорошо? Было бы так, не билась бы она в истерике, не было бы этих синяков…», — Разрешите мне войти, пожалуйста… — Она уже не надеялась на положительный ответ. Ключ повернулся в двери, раздался щелчок, и немного удивлённая Лаура вошла в кабинет. —О господи, Маша… Что же ты так?.. — Директор упала на колени перед плачущей девушкой и осторожно взяла окровавленные руки в свои, —Я сейчас, подожди меня здесь. «За меня ещё никто не так сильно не переживал… Кроме папы… Даже Жене было бы наплевать…» — как только Маша вспомнила отца… Отголоски прошлого полоснули сердце невидимым ножом, заставляя девушку снова почувствовать боль. Через минуту запыхавшаяся женщина вбежала в кабинет с аптечкой и села на колени напротив Марии. —Сейчас, сейчас… Секунду… — Лаура аккуратно обработала раны, периодически смотря на Третьякову. «У неё такие другие прикосновения… Такие трепетные, такие нежные…» — Маш, расскажи мне, кто тебя так? — осторожно попросила Лукина, чтобы не спугнуть дрожащую девушку. Следующие пару часов Мария будет лежать на плече Лауры, слушая её размеренное дыхание и рассказывая о личной жизни. Она ещё никому так не открывалась. Но почему не сдержалась перед Лукиной? —Знаешь… Ты первая, на кого я вывалила все свои никому не нужные проблемы, — Маша грустно усмехнулась от осознания, что не только её проблемы, она сама никому не нужна. Была до этого момента. —Девочка моя… Не бойся больше никого… Я буду с тобой… Но Третьякова уже не слышала. Она уснула на надёжном плече и впервые за долгое время не видела кошмаров. Лаура всё это время сидела неподвижно, боясь потревожить сон белокурого создания. —Я тебя уничтожу, Баев, — стиснув зубы, прошептала женщина. Она пообещала себе сравнять мужчину с землей. А когда Лукина что-то обещает, всегда держит слово. Особенно, если дело касается ангела с оборванными крыльями. Блондинка недовольно сморщила миниатюрный носик во сне и сильнее вжалась в директора, чем вызвала искреннюю улыбку «каменной» леди. —Он тебя больше не тронет, моё солнце…

***

—Евгений? Да, доброй ночи. Вас беспокоит директор Школы Леди, Лаура Лукина, — казалось, даже через экран смартфона можно было почувствовать перегар, исходящий от мужа Марии. —Да тише ты, — бросил Баев куда-то в сторону. Из динамика послышался женский смех. «Тварь неблагодарная… Пока жена бьётся в истерике из-за тебя, ты там развлекаешься со своими девицами». —Так… чё вы от меня хотите, собственно? — женщина поморщилась от такого неуважительного обращения. —Марии Владимировне необходимо остаться в Школе на пару недель. У нас тут небольшие проблемы с девушками, — ложь во благо — святая ложь? Верно? —Ну, хорошо. Это всё? Вы отвлекаете меня от важных дел, между прочим! — откуда в этом человеке столько пафоса, известно только Богу… —Нет, это всё. Не смею Вас больше отвлекать, — Лаура усмехнулась и сбросила звонок. Лукина села обратно на диван, положив голову девушки на свои колени. Сейчас, при свете ночного солнца, лицо Маши выглядело по-особенному. Не было того беспокойства, которое обычно не покидало Третьякову ни днём ни ночью. Лишь изредка Мария морщила носик и сводила брови к переносице. —Тебе так идёт улыбка… Я сделаю всё, чтобы она как можно дольше находилась на твоём лице. Никому не дам тебя в обиду больше. Этот мир недостоин тебя. Впрочем, как и я, наверное.