Глава II
24 февраля 2021 г., 20:29
Она поёт — и звуки тают, Как поцелуи на устах, Глядит — и небеса играют В ее божественных глазах… Михаил Лермонтов
***
Лаура стояла у окна, задумчиво вглядываясь в ночные зимние пейзажи. Внимание женщины привлекло шебуршание, доносящееся за спиной. Лукина повернулась и увидела Машу, держащую в руках каблуки. Третьякова пыталась выйти из комнаты, не привлекая внимания шатенки. —Маш? — девушка вздрогнула при упоминании своего имени и виновато развернулась, как будто её сейчас будут ругать родители за очередную двойку. —Д…да?.. — Мария растерялась и потупила взгляд в пол. Она не хотела смотреть в глаза директору, потому что знала: в этом случае, «посмотреть» равносильно «утонуть». —Ты чего? — Лаура осторожно подошла к блондинке, — Ты… боишься меня что ли? — она свела брови к переносице, надеясь, что это не так. Этот вопрос остался без ответа. Одна рука шатенки легла на плечи Третьяковой, вторая приподняла подбородок, открывая вид на растерянные глаза, метающиеся по комнате. —Не нужно, я не сделаю тебе ничего плохого, правда. Я не твой м… — Лукина прикусила язык, понимая, что чуть не сболтнула лишнего. На несколько минут в комнате воцарилось гнетущее молчание. «Кто меня за язык тянул?» — Лаура мысленно обругала себя за такую неосторожность в выражениях. —Ты хотела сказать: «Не твой муж»? — блондинка печально взглянула на Лауру. Без всякого намёка на гнев. Она просто знала, что это так. Что это правда. —Что? Нет, нет конечно! — судя по наполняющимся слезами глазам, Лаура была неубедительна. Хотела избавить это прекрасное лицо от следов грусти, а в итоге сама стала их причиной. —О, Господи… Мне конец… Я же даже не позвонила ему! Что же делать… — паника охватила девушку. Она металась из одного угла комнаты в другой. —Маш. Маша! Остановись, успокойся! Я позвонила Евгению… — при упоминании этого имени, Лаура скривилась, уж слишком неприятна была ей эта… Особа. —Что ты сделала? — Мария действительно остановилась и уставилась на директора. — И… Что ты ему сказала?.. — на самом дне чайных глаз плескался остывший страх. Мало ли как мужчина может отреагировать на нахождение жены не дома, а в Школе, тем более, ночью. —Ничего такого! Что тебе нужно остаться на пару недель в Школе… —О Боже, спасибо, спасибо, спасибо огромное! — Третьякова бросилась на шею Лауре. Девушка обвила шею Лукиной изящными руками. Ответного жеста долго ждать не пришлось: горячие руки обвили тонкую талию, сильнее прижимая тело к себе. —Не за что, дорогая, — шепнула куда-то в шею Лукина, поглаживая светлые локоны, в которых запутывались пальцы. «Что же он с тобой делал, что ты так не хочешь возвращаться домой?» —Ладно, я… я пойду, наверное, к себе… — не без доли сожаления произнесла Мария, разорвав теплые объятия. Она делала это не по собственной воле. Просто так нужно. Но что-то в подкорке мозга умоляло остаться в этом моменте ещё немного. В девушке словно боролись две стороны. —А, да… Ну, что ж, спокойной ночи, Маш… — грустно ответила Лаура Третьяковой, которая всей душой надеялась, что женщина её никуда не отпустит, лишь сильнее прижмёт к себе и скажет, что всё будет хорошо. Её объятия навсегда стали самой надёжной крепостью, которая может защитить от всего, что угодно. —Спокойной ночи… — Третьякова медленно удалилась к себе, до сих пор ощущая горячее дыхание на своей шее…***
Как только Маша вышла в коридор, ноги перестали слушаться. —О, чёрт… — Мария поднесла ладошку к носу и перевела на неё взгляд. Кожа окрасилась в бордовый цвет, — Только не это… Только не сейчас! — и через несколько секунд всё начало темнеть перед глазами. Хватаясь своими липкими ладонями за тело девушки, страх утянул её на дно глубокого океана, лишая возможности вдохнуть в лёгкие побольше воздуха. —Маш? Всё хорошо? — Лаура, уловившая грохот из коридора, поспешила на шум, — Ма… Маша! Лукина положила тело Третьяковой на свои руки и взглянула на разглаженные черты лица. Казалось бы, вот оно — спокойствие, но не такого спокойствия хотела женщина для белокурой. — Всё будет хорошо… — смахивая слезинку с щеки, Лаура набирала службу спасения.***
Машина «Скорой помощи» всё быстрее удалялась от здания Школы Леди, растворяясь в потоке машин, в которых сидели хмурые владельцы, ехавшие на работу и уставшие труженики, возвращавшиеся домой. —Я тебя люблю… — едва слышно прошептала директор. Но на этот раз, даже сквозь тёмную пелену, Третьякова услышала эти слова. И сейчас они, всеми силами удерживающие девушку на плаву, помогают не идти на белый свет в конце тоннеля. «Ты не представляешь, насколько я тебя сильно… И только сейчас поняла это…» — к сожалению, заместитель просто не могла озвучить этого вслух. Но когда она откроет глаза, сделает это. Обязательно. Третьякова почувствовала влажность на губах. Ей открылось новое ощущение: незнакомое, но такое невероятное. Горечь безнадёжных слёз растворилась в сладости момента, исчезая без следа. В сердце хрупкого ангела поселилась «железная» леди, а в сердце «железной» леди — хрупкий ангел. И теперь они не могли сделать вздох без мысли друг о друге.***
Мария почувствовала неприятное ощущение в области сердца. Это ощущение упорно старалось не уступать позиции и всеми силами стремилось не проиграть в схватке за сердце невинного ангела. Но кроме внутренней защиты организма в эту борьбу вступило что-то ещё. И это «ещё» сейчас сидит в машине рядом с девушкой и держит её за руку, повторяя как мантру, что всё будет хорошо.***
Лаура сидела в зале ожидания. Она не волновалась, нет. Просто женщина знала, что с её белокурым ангелом всё будет хорошо. Должно быть. Через несколько минут, снимая медицинскую маску, в коридор вышел врач. Мужчина лет пятидесяти подошёл к Лукиной, мгновенно подорвавшейся со своего места. —Что с ней? — Лаура опередила врача, который и так намеревался ввести её в курс дела. Голос сорвался, поэтому женщине пришлось прочистить горло. —Скорее всего, кровотечению и потере сознания поспособствовали переутомление и физические нагрузки. Марии Владимировне необходим отдых, ей нельзя нервничать. — Мужчина оторвался от листа и посмотрел в глаза Лауре. — Рецидивы — очень опасная штука, Лаура Альбертовна, так что, позаботьтесь о ней. Постарайтесь больше не допускать таких стрессовых ситуаций. —Да, да, конечно… «Рецидив? Значит, это не впервые. Лукина, она же у нас гордая, не попросит сама… Могла бы догадаться дать пару недель отпуска. Я каждый день встречалась с***
Шатенка сидела в палате уже несколько часов, а она так и не пришла в себя. Хотя врач сказал, что она должна очнуться только к утру, Лукина начинала переживать. Женщина в который раз бросила взгляд на настенные часы. 4:56 «Ничего страшного, если сегодня испытание девушкам проведёт Таня, а не я.» Лукина достала смартфон из кармана кардигана и набрала Полякову. «Точно не спит.» Спустя пару гудков женщина взяла трубку. —Да, Лаур. Что-то случилось? — Лукину поприветствовал бодрый голос давней подруги. —Слушай, Тань… Тут такое дело. Можешь сегодня провести испытание вместо меня? — снимая очки, произнесла женщина. —Лукина, я знаю тебя тысячу лет, давай выкладывай, что у тебя там стряслось! —Тань, в общем, тут Маша в больницу попала, я хочу быть рядом, когда она проснётся. Муж-то не соизволил. Врачи ему звонили, он скидывает трубку, представляешь? Какой подонок… — не без доли раздражения разъяснила брюнетка. —Что с Машей? Надеюсь, ничего серьёзного? — Татьяна давно знала о том, что подруга неровно дышит к белокурой девушке и переживала за неё не меньше Лауры. —По словам лечащего, переутомление и чрезмерные физические нагрузки. Она должна скоро прийти в себя, — Лукина бросила взгляд на руки Маши. —Так… Насчёт испытания не переживай, проведу я его. Вечером заеду к вам, сменю тебя, — попутно собирая вещи, сказала Полякова, — До встречи, Лаур. —Да, давай… Спасибо тебе огромное! Что б я без тебя делала? — усмехнулась Лукина. —Не смущай меня, Лукина! Ничего бы с тобой не случилось без меня! —Ладно, ладно… До вечера, спасительница, — хмыкнула Лаура. А тем временем, её вторая спасительница всё слышала. Даже не удивительно, что Баев не захотел навестить жену. Слишком большие нагрузки. Но Третьякова решила вернуть свои мысли к более приятному, а точнее к той, что сидела рядом и, не смыкая глаз, рассматривала черты любимого лица. Забавно, что даже сейчас Маша думала о Лауре больше, чем о себе. «Поспи пожалуйста, солнце! Нельзя же так. Из-за меня… Всего лишь из-за меня не спать…» — Маша настолько привыкла к
