«Спортанец»

— Так, выходим на улицу, строимся около крыльца! — прогорланил тренер, выходя из своего закутка, на входе в который теперь висела гордая рукописная табличка «тренерская». Черневич, которому тренер выделил кровать прямо около тренерской, от неожиданности дернулся, а расположившийся на соседней кровати Сутулов проворчал: — Че так громко-то? — Чтобы то крыло тоже услышало, — невозмутимо пояснил тренер. — Мы же оглохнем за три недели, — пожаловался Черневич, демонстративно прижимая руки к ушам, будто пытаясь избавиться от заложенности. Тренер глянул на него, перевел взгляд на других парней, кивнул: — Согласен, не учел. Децибелы понижу. Он прошагал по комнате, вышел в коридор, остановился между входами и тише, но уже куда более требовательно повторил: — Я сказал выходим и строимся! Кому сидим? Женя с Даней, которым тренер все-таки выделил соседние кровати, да еще и у окна, и которые решили, что если объединить тумбочки и хранить вещи вместе, поместится в них больше, а потому давно закончившие раскладывать вещи, поднялись и вышли, по пути скосив взгляды на тренера и поймав его довольный кивок. Вслед за ними из левого крыла показались Волков и Огребо, из правого — Шилов, и все. — Я считаю до десяти и запускаю счетчик! — объявил тренер, и стоявшие на улице парни радостно выдохнули, понимая — их не коснется. — Каждые десять секунд — десятка отжиманий. Ну, или известная вам замена, на выбор. Один! На третьем счете из домика вылетели Беляк, Игенбеков и Журавлев, на шестом — Сутулов и Черневич, к десятому — Андреев, Борисов и Витченко. — Кто там не успел? — с досадой спросил тренер, выходя на улицу и оглядывая строй. В дверях, толкаясь, показались Гордеев и Тарасов. Вышли, замерли перед тренером, не решаясь без команды встать к остальным. — Выбирайте, — выдохнул тренер. Парни молча приняли упор лежа и начали отжиматься. — Разумный для спортсменов выбор, — довольно хмыкнул тренер, когда они поднялись. — Давайте в строй. До столовой идем тоже строем, все услышали? — Да! Тренер кивнул, зашел в начало колонны и двинулся дальше, увлекая парней за собой. — Пока идем — рассказываю, —объявил тренер. — Медпункт и корпуса вы уже видели. Там за медпунктом — площадка, на ней тренируемся и играем, если погода позволяет. — А что должно случиться, чтобы погода не позволила? — уточнил Беляк, глядя на абсолютно безоблачное небо. — Дождь, снег, смог, упавший метеорит, нашествие динозавров и падение неба на землю считаю достаточными причинами, — с абсолютно непроницаемым лицом отвел тренер, и парни загоготали. — В остальных случаях — тренируемся на улице. — А если нет? — подал голос Огребо. — Тогда тут, — тренер ткнул пальцем в большое здание, стоявшее прямо напротив ворот. — Тут у нас спортивные залы и тренажерки. И тут же сидит администрация лагеря, живут врачи и располагаются приезжающие на игры судьи, так что вести себя там так, как вы ни разу не пробовали — прилично. Парни снова засмеялись, но в этот раз тише, чтобы не подтверждать лишний раз слова тренера. — Там дальше у нас бассейн, — объявил тренер, показывая какую-то странную конструкцию, похожую на огромную теплицу. — Бассейн? — удивленно переспросил Журавлев. — Бассейн, — повторил тренер. — Я же предупреждал. Или ты думал, купальные трусы тебе чтоб под дождем ходить, если ливанёт? — Было бы удобно, — без тени смущения откликнулся Журавлев, присоединяясь к общему веселью вместо того, чтобы краснеть. — И не поспоришь. Ладно, идем дальше. Вот — столовая, пришли, — объявил тренер, подходя к двухэтажному зданию. На втором этаже — актовый зал, для всяких там конкурсов и творческих вечеров, потом увидите. За столовой — баня. Понятия не имею, почему так назвали, по факту — души, но уж как есть, не нам спорить. Вопросы есть? — Зачем баня, если есть бассейн? — спросил Гордеев. — Зачем душ, если есть дождь? — в тон ему спросил тренер. — Раз вопросов нет — заходим, моем руки, рассаживаемся и едим. Тарасов и Гордеев руки моют дважды. Вперед! Кто доел — выходим и строимся здесь же. Обед, который парни так ждали, командой был признан скорее съедобным, чем вкусным. Суп, не имевший ни цвета, ни запаха, выхлебали от голода все, а вот второе радости не вызвало совершенно. — Терпеть не могу тушеную капусту, — сокрушенно пробормотал Женька, ковыряясь вилкой в тонких рыжих полосках. Даня кивнул, оглядываясь. Часть парней из столовой уже ушла, другие сидели и без особого аппетита ели то, что повара в меню окрестили бигусом. За соседними столами всем тем же самым занимался другой, пришедший чуть позже отряд, у входа с радостью ели и что-то обсуждали Петр Лукич и кто-то незнакомый, видимо, второй тренер. — Пошли? — предложил Даня, и Женя согласно кивнул, поднимаясь. Строиться вышедшие на улицу, конечно же, не спешили, предпочитая вместо этого подбрасывать и распинывать валявшиеся тут и там шишки. — А слабо в меня попасть? — крикнул Витченко, глядя на Огребо и отходя от него на несколько шагов. — Ниче не слабо! — взвился тот, подкидывая шишку и отправляя ее носком в сторону Витченко. Шишка аккуратной дугой обогнула голову присевшего Витченко, пролетела чуть дальше и впечаталась в голову одного из толпы вышедших из столовой парней.