«Спортанец»

— Подъезжаем, — объявил тренер, снова вставая в проходе. — Сворачивайтесь. Тарасов, который вот уже полчаса развлекал команду своей игрой, кивнул и убрал гитару в чехол. Без его игры автобус наполнился тишиной и нетерпением, тут и там стали слышаться шепот и ерзание. Автобус продолжал ехать прямо, никуда не сворачивая, и нетерпение парней только нарастало. — Долго еще, Петр Лукич? — не выдержал в итоге Гордеев. И в этот момент автобус стал замедляться, подъезжая к большому указателю «Спортака». — Пару минут, — невозмутимо ответил тренер, хотя в этом и не было необходимости. Автобус двинулся дальше, и ровно через две минуты, словно водитель тоже слушался тренера, остановился у ворот. — Выходим и строимся, — скомандовал тренер. Посмотрел на соскакивающих с места парней, напомнил: — И вещи не забываем. Разумеется, все оказалось не так просто. Стоило всем встать, выяснилось, что у Журавлева и Витченко одинаковые сумки, и они никак не могли определить — где чья, наушники Борисова, которые он абсолютно точно убирал в карман джинсов, теперь там не лежали, а шнурки Сутулова решили развязаться именно в тот момент, когда он пробирался по автобусу к выходу, заставляя его споткнуться и полететь вперед, снося с ног Шилова и Черневича. — И как вы дожили до своих возрастов с такими талантами? — покачал головой тренер, когда команда все же смогла выстроиться у автобуса. — Ладно, научитесь. За мной. Парни двинулись, разумеется, тут же сбившись из строя в толпу, и тренер снова покачал головой, будто поражаясь, что все они — его команда. — Стоим здесь, ждем меня, — объявил он, подходя к небольшому домику с красным крестом на крыльце. — Ждем молча и никуда не расходясь. Молчать, пока тренера нет, конечно же не получалось, но говорить громко парни не решались, помня разговор в автобусе. Глупо же нарываться в первые минуты смены, да еще и на такой ерунде. Вернулся тренер минут через десять, явно недовольный, но спокойный, бормоча себе в усы: — Будто я повез бы в лагерь больных. Увидел недоумевающие взгляды команды, пояснил: — Сейчас медосмотр, только потом селимся. Носы у всех дышат? Горло не болит, головы не чешутся? Парни наперебой стали заверять тренера, выкрикивая «да» и «нет», так и не решив, на какой из вопросов отвечать, и тренер кивнул. — Тогда строимся, и по одному — на осмотр. Остальные ждут здесь. Медосмотр затянулся явно сильнее, чем говорил тренер — помимо проверки носа, горла и головы, врачу приспичило измерять каждому из них рост, вес и силу, будто без этого жить в лагере было ну никак нельзя. — Тренер, — позвал явно уставший ждать свою очередь Черневич, — а что, могут не пустить? Тренер поднял на него то ли испуганный, то ли удивленный взгляд. — Что у тебя? — Да ничего, — смутился Черневич. — Так, просто спросил. — Ну вот и не пугай меня, — отмахнулся тренер. Выдохнул, добавил спокойнее: — Всех впустят. И, как, в общем-то, и всегда, тренер не соврал — пустили всех. — Ну наконец-то, — воскликнул тренер, когда Шилов вышел из кабинета, чем тут же его напугал. — Да я не тебе, я вообще, в целом. Так, строимся и идем заселяться, скоро обед. Услышав про обед, парни построились сильно быстрее и тише, чем делали это у автобуса, и спокойно и аккуратно, теперь уже строем, двинулись за тренером к корпусу. Корпус оказался небольшим, отдельным одноэтажным домиком, стоявшим рядом с еще четырьмя такими же. — А вы говорили — спартанские условия, — выдохнул Даня. — У нас же целый коттедж отдельный на команду! — Сейчас поймешь, — хмыкнул тренер. Внутри домик оказался совершенно не коттеджем: от входа тянулся коридор, деливший дом на две половины и упиравшийся в туалет, а справа и слева от него были две комнаты, в каждой из которых прятались еще по комнате. Ни шкафов, ни дверей, ни штор на окнах — только кровати и тумбочки. — А мыться нам как? — уточнил Сутулов, заглядывая в каждый угол и убеждаясь, что ни ванны, ни даже душа в них нет. — А что, обязательно пачкаться, чтобы потом мыться? — хмыкнул тренер, и команда загоготала. — Душевые отдельно стоят, общие на лагерь. У каждого отряда свое время на них, завтра покажу. — Отряда? — удивился Женька. — А ты как думал? Лагерь же. Парни начали переглядываться, будто стараясь привыкнуть, что они теперь — отряд, а не команда. — Так, ладно, в коридор выходим, — скомандовал тренер. Парни вывалились в коридор, выстроились вдоль полок, прибитых на стенах, и уставились на тренера, в ожидании команд. — Значит так, во избежание криков и споров при дележке кроватей, я их поделил сам, — объявил он. — Меняться нельзя, живите с этим как есть. В конце концов, вы — один коллектив, друзья, команда и отряд, значит проблем быть не должно, так? — Да, тренер! — Отлично. Тогда, левое крыло — по строю все от Андреева до Огребо, в отдельную комнату уходят Волков, Журавлев и Огребо. Остальным кровати покажет Саша, он знает. Волков кивнул, подтверждая слова тренера, и тот продолжил: — Правое крыло — все оставшиеся, в отдельной комнате — я и инвентарь, остальные кровати покажу лично я. Вопросы? Парни промолчали, а Женя с Даней незаметно придвинулись чуть ближе друг к другу, явно надеясь, что их кровати окажутся рядом. — Ну, раз вопросов нет — по крыльям разошлись. До обеда час, на расселение вам столько же.