«Спортанец»

— Молодцы, парни! — объявил тренер, оглядывая красную и запыхавшуюся шеренгу. Парни ждали. Замечания на тренировке были, и тренер ни на минуту не выпускал из рук свой блокнот. Тренировка еще не закончена. — Хорошо поработали, — продолжил тренер. — Что сегодня у нас киновечер все помнят? — Да! Как не помнить, если они пол-утра спорили, какую именно сказку можно переснять так, чтобы все вышло по-новому, но с узнаваемым первоисточником. — Ну и славно. Тогда дуйте в корпус, приводите себя в порядок, чтобы мне вечером ваши лохматые головы еще и с экрана не светили. Второй тренировки не будет, снимайте все что вам там надо и отдыхайте. О завтрашней игре поговорим после обеда. Вопросы есть? — Нет! — Отлично! Все свободны, Поповы оба — задержитесь-ка. Женька с Даней переглянулись, тут же сердито отвели взгляды и уставились на тренера. — Кому стоим? — уточнил тот, оглядывая шеренгу. — Команда разойтись отдельно нужна, в потоке не поймали? «Драконы» фыркнули, но с площадки поспешно ушли, оставляя Даню и Женю с тренером и прекрасно понимая, в чем дело. — Парни, что происходит? — уточнил тренер, тут же меняясь, скидывая с себя и строгость, и шутливость. Ответа не было. Что тут отвечать, что они уже третий день не говорят толком? Что не сидят рядом в столовой, вечно перестраиваются, стоит тренеру отвернуться? Женька говорить не хотел. И так же уже жаловался, дурак, и тренер после этого подошел к нему и уточнил, помирились ли они. А Даня услышал, и все стало только хуже, потому что теперь Женя был не только нытиком, но и предателем. Даня сам говорил ему. А теперь и он молчал, только сердито сопел, глядя вроде как на тренера, но будто бы через него, мимо. — Слушайте, я безумно не люблю влезать во все эти ваши личные разборки, тем более вы — братья, должны же уметь друг с другом говорить, — покачал головой тренер, видимо, смирившись с тишиной. — И я бы не лез, но вы же и тренироваться нормально не можете из-за этого. Женька опустил глаза, стараясь вспомнить, что делал не так. Вроде же все требования выполнял… Даня сердито закусил губу. — Мы не уйдем отсюда, пока вы все не расскажете, — пожал плечами тренер и уселся на землю, явно намереваясь добиться своего. Парни уставились на него, не решаясь сесть тоже. Молчание затягивалось, и Женя не выдержал, рассказал подробнее про то, из-за чего они поссорились: как он жаловался, обвинял тренера, злился и оскорблял его. — В общем, я сглупил, поступил как слабак, вот и все, — закончил он, осторожно глядя на тренера. Не хватало еще с ним снова поссориться. Петр Лукич же не знал, что именно он говорил Дане, а вдруг не ожидал такого… — Ну, с тобой-то мы уже все выяснили, так? — уточнил тренер, и Женя облегченно выдохнул. Даня почему-то насупился еще больше. — А ты что скажешь? — спросил тренер, поворачиваясь к нему. Даня продолжал молчать. Тренер глянул на часы, покачал головой и снова начал ждать. — Но он же был неправ! — не выдержал наконец Даня, понимая, что все оборачивается совсем не так, как ему бы хотелось. — Все же справедливо было, и вы правильно сделали, и вообще… — Да не… — начал тренер и запнулся. Пригладил усы, перефразировал: — Я сделал то, что сделал. И потом тоже делал, надеялся… Это не важно. Мои с Женей разборки — это мои с Женей разборки. Решил за меня заступиться? Даня насупился, покраснел и пожал плечами. — Я ценю, — кивнул тренер абсолютно серьезно. — Но не надо меня выгораживать перед своими, они и сами все понимают. И с Женей мы разобрались, а ты дальше все это понес. — А че он? Сам же виноват! — упрямо повторил Даня. — Если ваши с Женей разборки не касаются меня, то наши с ним — вас. — Бесспорно, — кивнул тренер, совершенно не реагируя ни на тон, ни на посыл. — И я сразу сказал, что не полез бы, но вы же тренировки срываете. Ты Жене пас даешь только если я раза три-четыре крикну и потребую, и то так, чтобы он точно не поймал. Развел вас по разным командам на игровой — начали фолить вечно. Знаешь сколько призов у тебя накопилось за тренировку, Дань? Даня пожал плечами. Сколько бы ни было — у Жени должно быть не меньше. — Двадцать семь, Дань. И большинство из них — твои попытки подставить брата. Женя молчал, понимая, что сейчас лучше не высовываться. Он мог бы и обидеться на Даню: и за вчерашнюю игру в бассейне, и за тренировки, и за нескончаемое молчание. Только обижаться самому не хотелось. Хотелось помириться. — Дань, никакие благие намерения не оправдают такое отношение к брату, — продолжил тренер. — Ну и раздавайте свои призы, раз все так плохо. Заслужил же, ныть не стану. Только Женины потом тоже пересчитайте. — Раздам. Только счет до пятидесяти доведу. За ссору и подлость. — Да и пожалуйста, — нарочито гордо отчеканил Даня. — Но так нечестно! — вскинулся Женя, понимая, что молчать все-таки не может. — Из-за меня же поссорились, значит за ссору получать я должен, а не Даня! Даня посмотрел на него удивленно, а Женя продолжил: — Если бы я не вел себя как нытик, не жаловался и вас не оскорблял — ничего бы не было! И нормально Даня пасы давал, это я отвлекался просто. Петр Лукич, нельзя же так! Тренер глянул на него внимательно, уточнил: — И что ты предлагаешь? — Даня наказание не заслужил. — Не согласен, — отрезал тренер. Женька задумался, попробовал снова, глядя прямо на тренера и понимая, что просто так смотреть, как Дане прилетает, не сможет: — Либо оба, либо никто. Я виноват не меньше. Тренер кивнул, и Женя приготовился получить свои пятьдесят вместе с Даней, искренне надеясь, что они хотя бы уйдут с площадки, чтобы не ковылять потом до корпуса. — Ты все понял? — спросил тренер, глядя на Даню. Даня, ставший почему-то еще краснее, чем сразу после тренировки, ссутулился, опустил глаза и молча кивнул. — Тогда действуй, — подсказал тренер, подходя к нему и кладя руку ему на плечо. — Ты же умный парень, догадаешься, что надо. Он пошел дальше, двигаясь теперь к домику, опомнился, обернулся и крикнул: — Чтобы в корпус вернулись в обнимку! Женя недоуменно уставился на брата, не понимая, что теперь? — Прости, — пробормотал Даня. — И спасибо.