«Спортанец»

— Сейчас! Беляк, пытавшийся подобраться поближе к кольцу так, чтобы не потерять мяч и не сфолить, услышал, извернулся и бросил, особо не думая. Тренер ведь сказал, надо выполнять. По площадке раздался гудок, заменяющий им сирену, и Беляк только теперь понял, почему тренер крикнул именно в ту секунду, не дал подойти еще хоть на шаг. Все кругом замерли, наблюдая за единственным оставшимся на поле движением. Мяч пролетел над головами Волкова и двух парней из «Кед», ударился о щит, и Беляк отчетливо услышал, как испуганно вздохнула его команда. Глухой удар о дерево, через доли секунды — чуть более звонкий, об кольцо. А третьего удара — тоже глухого, об асфальт — не было. Мяч кружил по кольцу, будто дразня всех, раз, второй, и только потом соскользнул в сетку. За его приземлением уже никто не следил. «Драконы», до конца не веря в свою удачу, все же принялись поздравлять друг друга, «Кеды», еще недавно бывшие абсолютно уверенными в своей победе, качать головами и смотреть на радость соперников. Тренер еще раз посмотрел на судейский столик, убедился. «68:67» — все верно. Они победили, снова. И не важно, что все решилось на последних секундах. Он пожал руки судьям, тренеру «Кед», и присоединился к парням в их практически безграничной радости. Сегодняшняя победа не такая, как прошлая. На первой игре они вели все время, здесь им пришлось бороться до последнего. Разумеется, основной восторг команды был направлен на Беляка — все-таки броски с сиреной нечасто бывают удачными, а у него получилось, и очень кстати. — Да бросьте, парни, мне повезло просто, — отмахивался он, жутко краснея и все же явно гордясь собой. — И вообще, если бы не тренер, ничего бы не было, так что это он все. Тренер ухмыльнулся: — Мое дело — крикнуть, ваше — послушаться. Ты послушался, молодец. Вот и победа. Парни согласно закивали, не особо радуясь этой нотации, но и не воспринимая ее слишком уж всерьез. — Ладно, — продолжил тренер, и сам не желая превращать момент в воспитательный, — давайте, заканчивайте тут, собирайтесь и дуйте в корпус на заслуженный отдых. Вечером если дождя не будет — снова организуем костер. — А если будет? — уточнил Тарасов, глядя на хоть и затянутое облаками, но все же голубое небо. — Значит песни под гитару будут только у нас. Ну, или можете отряд какой-нибудь позвать к нам. Лишь бы без драк. — Может, с «Кедами»? — предложил Волков. — У них своих гитаристов же нет, обидно будет два облома за день — ни победы, ни песен. — Может, дождемся вечера и тогда будем решать? — в тон ему уточнил тренер, и тут же улыбнулся, не позволяя Волкову смутиться. — Че вы раньше времени решили все? — Да мы так, на всякий случай, — хмыкнул Огребо. — Чтобы не пришлось в последний момент. — У вас в последний момент лучше получается, — напомнил тренер, кивая на табличку с очками. — И кому вы все еще тут стоите? Я когда сказал в корпус дуть? Парни припустили к корпусу, громко обсуждая прошедшие игры. Тренер посмотрел, как в конце толпы Саша обсуждает что-то с Гордеевым и Журавлевым, и довольно кивнул — в кои-то веки с командой ушел. Нашел взглядом Поповых, убедился, что они рядом и, судя по довольным лицам, общаются мирно, выдохнул. Глянул на блокнот в руке, решительно запрятал его в карман олимпийки, двинулся за своими дракошами следом, даже не пытаясь их догнать. По пути зашел в медпункт, выпросил у медсестры перекись и пачку пластырей для Игенбекова, неудачно приземлившегося на асфальт после фола и содравшего кожу на локте, убедил ее, что травмы точно нет, что все живы и он сам может промыть ссадину, изо всех сил жалея, что в городе не собрал свою аптечку. Разумеется, когда он подошел к корпусу, на улице никого уже не было. И хорошо. Не надо никого собирать — просто зайти, обработать Игенбекову руку, а потом пойти к себе, хоть немного побыть в тишине. Парни, стоявшие в коридоре и продолжавшие общаться, при виде тренера тут же выстроились в шеренгу и выжидательно уставились на него. — Я разве давал команду строиться? — осторожно уточнил тренер. А вдруг и правда дал по привычке, да и забыл, а они ждут. — Гоша, пошли, руку обработаем. — Ну как же, Петр Лукич, — недоуменно начал Огребо. — Отдых отдыхом, а призы по расписанию же, или как там. — А локоть я уже промыл, — отозвался Игенбеков, демонстрируя чистую аккуратную ссадину. Тренер покачал головой. Вот даешь этим оболтусам шанс разойтись, а они стоят и ждут. Объясняйся с ними теперь. — Парни, давайте без этого. Игра была отличной, вы молодцы, победа красивая. Идите отдыхать. Парни стояли, переглядываясь. — Петр Лукич, — заговорил Волков, видя, что никто уходить не торопится. — Вы же правы были там. Мы вас слушались, поэтому победили. Но это же не повод за ошибки не платить. — Саш… — Петр Лукич, ну. Мы же знаем, где косячили, — встрял Беляк. Тренер оглядел шеренгу, особенно пристально вглядываясь в Женьку, Волкова, Беляка, и, к удивлению, понимая — они серьезно. Сжались, ждут итога, но не уходят и готовы получить свое. — Уверены? — уточнил он. — Да! — Призов-то не много, могли бы и обойтись. За битой не пойду, только время тратить, — проворчал тренер, вынимая блокнот из кармана. Увидел напротив фамилии Беляка четыре пометки, объявил: — Андреев — свободен. Беляк — один!