«Спортанец»

— Мальчики, а чего вы торты не едите? Что-то не нравится? Волков осторожно глянул на парней, надеясь, что если им что-то и не нравится, они промолчат. Он прекрасно знал, почему бабушка из года в год делала именно этот торт — яйца, сахар и масло дома были всегда. И он искренне любил этот торт, и никогда не хотел никаких других на свой день рождения. Но парни ведь — не он. — Что вы, Людмила Сергеевна, — расплылся в улыбке Огребо, — все прекрасно! — Ой, ну тогда возьми еще кусочек, не стесняйся, — тут же предложила бабушка, порываясь лично этот самый кусочек ему и положить. — А то вон сколько всего остается, не везти же это обратно. — Просто четыре торта — многовато, бабуль, — аккуратно напомнил Волков, понимая — если бабушку не остановить, закормит всех до отвала. — Так и вас тут целая команда же, Сашок. Так что, Витя, будешь еще торт? Тренер усмехнулся и тронул Волкова за плечо, не давая продолжить спор. Огребо помотал головой: — Спасибо, правда больше не могу. Боюсь, с мячом перепутают. — А я возьму еще кусок, — объявил Андреев, тянясь к тарелке. — Нас тут тортами не каждый день кормят, да тем более такими вкусными! — Тебе хватит, Ром, а то тоже с мячом перепутают. — Ну мам! — недовольно воскликнул Андреев, глядя на маму с упреком, но руки от тарелки все же убрал. — Да ладно, Маш, пусть ест, — тут же вступился за него отец. — Поддерживаю, — кивнул тренер. — В конце концов, столько поводов разом! И именинник у нас есть, и победа красивая, да еще и счет какой, а? Молодцы! Парни зашумели, соглашаясь со словами тренера и тут же потянулись — кто к торту, кто к чаю и сокам, кто к привезенным Андреевскими родителями фруктам. Волков осторожно отодвинулся от тарелки, оглядывая комнату. Вообще-то, все это было похоже на безумство — стянутые к центру и составленные вместе тумбочки, заменяющие стол, на них — еда, которую привезли специально для праздника, и посуда, которую Петр Лукич выпросил в столовой и пообещал вернуть, да еще и чистой. А вокруг всего этого — бабушка, аккуратно пристроившаяся с краю на стуле, тренер, сидевший с другого бока, и вся его команда, рассыпавшиеся тут и там — на кроватях, свободных тумбочках и даже прямо на полу, все с тарелками в руках, довольные и веселые. Настоящий праздник. Впервые. И не важно, что мамы опять нет. Все, кто важен — здесь, а других и не надо. Они так и сидели, болтая обо все на свете, и Волков не уставал краснеть, слушая, как команда расхваливает его перед бабушкой, как соглашается с ними тренер, как все желают ему всего самого лучшего, сбычи мечт и олимпийского чемпионства. И Волков видел, как бабушка украдкой проводит ладонью по глазам, и понимал — это не те слезы, которые он видел на прошлые свои дни рождения. От этих внутри ничего не обрывается. И они бы сидели так и дальше, хоть до самой ночи, но распорядок в лагере никто не отменял, и за пропущенным из-за чаепития обедом пришел сон-час, и все понимали — гостям пора уезжать. — Давайте мы поможем все прибрать, — тут же предложила Ромина мама. — Ни в коем случае, — помотал головой тренер. — Саня, Рома, провожайте своих. Поповы, помогаете мне посуду мыть, Черневич и Сутулов — уносить, остальные наводят порядок в крыле, всем ясно? — Да! — весело, без усталости и разочарования отозвалась команда. Провожать бабушку оказалось на удивление легко — Ромины родители пообещали привезти ее снова, как только сами соберутся приехать, и Волков верил — они не врут. Они дошли до ворот, и охранник — тот самый, что перед игрой звал Андреева, — разрешил им дойти до машины и проводить. И Волков не ушел, пока машина не уехала достаточно далеко, потому что точно знал — бабушка будет до последнего смотреть в окно. — Это ведь твоя идея была? — спросил он у Андреева, пока они шли от ворот обратно в корпус. Андреев скромно кивнул, понимая — отрицать бесполезно, все и так очевидно. — Спасибо тебе, — продолжил Волков. Спохватился, добавил: — И родителям твоим, я же совсем забыл сказать! Им тоже передай, ладно? — Да без проблем, — хмыкнул Андреев. — Им за радость даже, игру вон посмотрели, хотя никого другого не пускали. Считай, особенные. Дальше шли молча, просто радуясь дню. Какой-то он получился особенно солнечный. Волков ожидал совсем иного. И Волков бы прошел мимо, не обращая внимания на парней из «Динамита», кружащих возле домиков и встретивших их уже привычным: — О, ящерицы! Это было не важно. Пусть говорят, плевать. Все, что надо, они сегодня уже доказали. Счет ведь не обманешь, а цифры на их стороне. — Видели вашу группу поддержки, — продолжил длинный «динамитовец». — Что можем сказать. За таких лузеров как вы только старухи и могут болеть. Вы только осторожнее, а то продуете, и ваша поддержка помрет от… Договорить он не успел. Волков почувствовал, как слетает с плеча рука Андреева, пытавшаяся держать его на месте, а потом его собственный кулак врезается длинному куда-то в ребра.