«Спортанец»

Тренер снова заглянул в свой блокнот, пробежался глазами по фамилиям и меткам, закрыл его и спрятал в карман, надеясь, что сможет сдержаться, больше не смотреть. Сколько он пытался руководить ими, минут пять? Ну точно не больше десяти, четверть еще не закончилась, когда он, успев поменять почти весь первый состав, все-таки сдался и замолчал, понимая — они играют сами. Все. Меньше четверти, а у них меток столько, что никакая бита не выдержит столько призов раздавать. И это он еще остальным не вписывал ничего. Волкова он заменил последним, надеясь, что Саша все-таки услышит, начнет делать то, что надо. А Волков только смотрел виновато и продолжал бежать от мяча. В перерыве он еще пытался как-то настроить парней: объявил, что ничего еще не потеряно, что если сейчас начать работать — к большому перерыву они отыграются, а за оставшуюся половину игры и вовсе обойдут «Пиратов» по очкам раза в два. И парни ведь кивали, соглашаясь с ним. А потом, стоило им выйти на площадку, снова перестали слышать. И вот тогда он понял все окончательно. Принял то, о чем подумал почти сразу — они сливают. Это не неудачная игра, не усталость, не безразличие к итогу — это запланированное поражение. Тренер снова посмотрел на площадку. Вот Гордеев уж очень умело теряет мяч, вот «Пираты» его подхватывают и буквально в один пас, не слишком уставая, забрасывают его в корзину, под дружное улюлюканье «Динамита». И затем снова, почти точно так же, только в этот раз мяч им отдал Борисов. А вот уже Игенбеков, то ли чтобы счет не был совсем уж позорным, то ли для отвода глаз, в одиночку проводит мяч через все поле и приносит команде два очка. Против пяти, только что полученных «Пиратами». Смотреть на такое поражение почему-то оказалось обидно. Сильно обиднее, чем когда парни действительно проигрывали. Если поражение честное — можно искать причину, менять план тренировок, искать проблемы в себе и других. А вот так — все ведь есть для победы, а они не берут. Тренеру вдруг очень захотелось уйти. Смысл тут сидеть, если он им на игре не нужен? Он встал, поймал испуганные взгляды парней. И не смог. Что-то у них произошло, не просто так это все. Вдруг окончательно сломаются, если он уйдет? Да и как это будет выглядеть со стороны, если он бросит команду при первой же неудаче на смене? И он не ушел. Пересел на скамейку — поближе к Волкову, почему-то уверенный, что ему сейчас сложнее, чем другим, и принялся просто смотреть, позволяя парням самим меняться, выбирать комбинации и бегать так, как они хотят. И так и сидел до конца игры, не говоря ни слова. В корпусе все решат. Не здесь. Судя по виду, Никита — тренер «Пиратов», и сам понимал — игра нечистая, и тренер задумался — не поговорить ли с ним. Может, он понимает, что происходит. Подумал, решил — не надо. Его парни выигрывают, да при том — впервые за смену, если не за весь год, нечего грузить его подозрениями. Он и сам загружен. А парни так и продолжали носиться от сетки к сетке, периодически забываясь и все же забрасывая то три-четыре мяча подряд, то трехочковые, но тут же оглядываясь и возвращая инициативу «Пиратам». Зато никто не фолил — вообще ни разу, и тренер успокаивал себя этим. Может, это первая игра, которая пройдет без ссадин, синяков и ссор? И первая игра на его памяти, которую парни завершили с таким счетом. «47:91» — почти в два раза. Просто невероятно. Даже в самом начале, когда он только-только собрал команду и приступил к тренировкам, они не проигрывали так. — Ну и что это было? — спросил у него Сергеич, пока парни пожимали руки счастливым, хоть и совсем не гордым «Пиратам». Тренер глянул на динамитовского тренера, отмечая про себя невероятное самодовольство на его лице, пожал плечами. — Поспорили с парнями об итогах самоуправления на игре, решили проверить, кто прав, на практике. — И как? — не менее ехидно уточнил Сергеич. — Я был прав, — тренер невозмутимо махнул рукой на судейский столик со счетом. — Ничего, им это тоже опыт. — Хочешь сказать, что позволил им просто так взять и слить игру из зачета? — А что мы теряли? — тренер хмыкнул, стараясь сохранять спокойствие, действительно верить в то, что говорит. — В полуфинале мы будем в любом случае. Зато парни развлеклись, и мои установки, глядишь, ценить сильнее начнут. Ты бы тоже попробовал со своими, интересный эксперимент. — Доразвлекаешься ты, — покачал головой Сергеич, явно досадуя на тренерскую невозмутимость. — Их уже дважды чуть из лагеря не выгнали, теперь они у тебя игры сливают, а дальше что? — А дальше — будущее, — с лицом философа изрек тренер. — Ты извини, мне к парням надо. Ждут. И, не дожидаясь новых реплик, он потопал к столпившимся дракошам, раз за разом повторяя про себя — должна быть причина. Драконы смотрели на него виновато, некоторые — еще и испуганно. Конечно, те, кто вообще решались смотреть. Волков смотрел с мольбой. — Давайте в корпус, все собираемся в правом крыле, — устало попросил тренер, аккуратно тронув его за плечо и тут же почувствовав, как Волков выдыхает. — И лучше вам рассказать все как есть.