«Спортанец»

Тренер так и стоял в проходе, не решаясь даже подойти к Волкову, не то, что снова сесть рядом. Все получалось неправильно, и виноват в этом был он. — Настолько не хочешь по заднице получать? — спросил тренер, сразу же жалея. Опять мимо, опять не о том. Назвал Сашу трусом, а должен был разобраться. Волков вспыхнул, зажался весь, будто надеясь схлопнуться, исчезнуть, пробормотал: — Я не прямо сейчас, я вообще. Тренер покачал головой. Мало Волкову было переживаний, надо было его еще и обидеть. Он все же пересилил себя, сел на кровать — чуть в стороне от Саши, не касаясь. Попросил: — Объяснишь? Не важно что, пусть только начнет говорить. Пусть снова раскроется. — Я бросаю, — как можно тверже ответил Волков. Тренер заставил себя сидеть ровно, не дергаться. Он ведь не может говорить это всерьез? Может. Он не может говорить такое не всерьез. — Почему? — Не хочу больше заниматься. Надоело. Тренер покачал головой, хотел было встать и сесть напротив кровати, чтобы смотреть прямо на Волкова. Передумал. — Неправда. — Вы не можете меня держать! — взвился Саша, соскакивая. Посмотрел на неожиданно взявшуюся на запястье руку, закусил губу. — Я не могу тебя так просто отпустить, — сказал тренер. — Сядь. Волков так и стоял, весь напряженный, будто пружина. Кажется, убери руку, и он вылетит из тренерской, и хорошо бы не в окно. Тренер вздохнул, все-таки убрал руку. — Хорошо, ты прав. Держать я тебя не могу. Но прошу — сядь, и давай поговорим. Волков опустил голову, бессильно рухнул рядом — совсем рядом, без дистанции. — Я все порчу, — объявил он. — Тоже неправда. — Я команду подвел. — И это тоже. Парни победили, ты ничего не испортил. — Но мог. Тренер не выдержал, осторожно потянулся рукой к Сашиному плечу. Лишь бы не рвануло, лишь бы без новых криков про «не держать». Обошлось. Саша сжался, но не отстранился, руку не сбросил, и тренер позволил себе надеяться, что это стыд, а не страх. — Каждый мог, — ответил он. — Но никто не испортил. — Я опять не сдержался. — Не все сразу. Но однажды ты сможешь. — Не смогу! Никогда не смогу. Отправьте меня домой, я решил. — Решаю здесь я, Саш, — как можно тверже напомнил тренер. Пусть обижается, если ему угодно. Но пусть говорит. Волков обиженным не выглядел. Грустным, замкнутым, каким-то отчаявшимся, но не обиженным. — Прости, что выгнал тебя с игры, — попросил тренер. — И что одного бросил тоже. Волков зарылся лицом в ладони, пробормотал сквозь пальцы: — Не надо так. — Как? — Не давите на совесть, пожалуйста. — Так я ведь и не давлю, Саш. Мне правда жаль. — Так еще хуже! Виноват я, а жаль вам… — У каждого из нас своя вина, Саш. И каждому жаль за свое. Волков задумался, стараясь не цепляться за то, что тренер себя считает виноватым тоже. Слишком больно, слишком стыдно. — Простите, что так вышло, — пробормотал он, надеясь, что пробежавшая по носу капля — пот. — И что фолил, и что обманул опять, и что подвел вас. Мне жаль. Отправьте меня домой, это будет честно. Тренер зажмурился. Оболтус. Сам себе наказание придумал, и сам же сидит боится, что случится. — Ты хочешь уйти, или считаешь, что я должен тебя выгнать? — Хочу, — быстро, громко. Тренер выдохнул. — Врешь. — От меня нет никакого толка. Я только мешаю. И вас разочаровываю. Тренер задумался на секунду, а потом решился, встал, потянул Сашу за руку, заставляя тоже подняться. А потом обхватил его за ребра, удерживая, и отвесил пару крепких шлепков. — Ты. Не. Разочарование, — настойчиво, четко, не разжимая хватки. — Я уже говорил. — Неправда! — в тон ему просипел Волков, даже не пытаясь вырваться. — Ты. Не. Разочарование, — снова повторил тренер, теперь уже каждое слово подтверждая шлепком. Выдохнул, отвесил еще с десяток — чуть полегче — остановился и продолжил: — И я тебя не выгоню. Вместо ответа Волков всхлипнул, и тренер поспешил выпустить его, осторожно повернул лицом к себе, придерживая за плечи. — Я недостоин, — просипел тот, снова пряча лицо в ладонях. — Дурак ты, а не недостоин, — покачал головой тренер, утыкая Волковский лоб себе в плечо. Волков отстранился, замотал головой. — Прекратите. — Что? — Жалеть меня. Я дурак, я виноват, и вы злились, я видел! Я вас разочаровал, обещал перестать и продолжил, и вообще… Отправьте меня домой. — Нет, Саш. — Да я здесь не нужен! — Мне нужен. И парням нужен. — Я не хочу больше играть, я только мешаю. Тренер кивнул. Это уже проще. — Не играй. Но домой я тебя не отправлю. Тренировки тебе никто не отменял. Просидишь финал на скамейке, рядом со мной. Хочешь — начнешь постепенно и сам тренировать. Но будешь здесь. — Но ведь я виноват. Я не заслужил. — Вот ты заладил-то, — всплеснул руками тренер. Вспомнил, спросил: — Бабочка твоя тоже здесь из-за этого? Не заслужил подарки? Волков промолчал. — И что я, по-твоему, должен был с ней сделать? Подарить кому-то другому? Поставить на твое место нового капитана, повесить ему на шею твою бабочку и радоваться жизни, пока ты изгоем живешь? Волков шумно втянул в себя воздух, и снова не ответил. — Еще раз выкинешь подобное — я тебе эту бабочку клеем на шее закреплю. И тебя самого к себе приклею, чтобы глупостей не просил. — Это не глупости. — Глупости, — отрезал тренер. Задумался, объяснил: — То, что ты виноват — не глупости. И что тебе за это стыдно — тоже. Но вот выход, который ты нашел — глупость полнейшая. — А какой выход — не глупость? — с напором спросил Саша. — Простые же правила, — недоуменно сказал тренер. — Неужели так и не запомнил? Виноват — получаешь призов по заднице. Сильно виноват — много призов. Очень сильно виноват — могу покричать еще. И все. Никаких изгнаний, лишения подарков и вечных ссор. Ну, по крайней мере я их не вносил. — И все равно, я не нужен здесь. — Мне тебя снова через бедро перегнуть? — не выдержал тренер. — Нужен. Очень нужен. Ты, моя замена и главная опора, собрался меня бросить здесь одного, с толпой этих огнедышащих? Да они же меня испепелят в первый же час! Сашка несолидно фыркнул, и тренер расслабился. Начало доходить. — Значит, домой не отправите? — Еще раз услышу от тебя слово «домой» на смене — до самого сентября жить стоя будешь, — пообещал тренер. Волков как-то очень серьезно кивнул. — Я совсем свихнулся? — спросил он, снова становясь привычным Сашей — печальным, но открытым. — Совсем, видимо, раз решил, что я тебя брошу. Ну да ничего, есть у меня специальная приблуда, чтобы мозги на место ставить. Даже две. Сам выберешь? Сашка пожал плечами и как-то очень спокойно, почти облегченно плюхнулся животом на кровать, вытягиваясь. — Значит, ремень, — резюмировал тренер, ныряя в шкаф. — Ну и хорошо, быстрее закончим. А то дел еще куча: Журавлева из медпункта забрать, парней успокоить и доказать им, что ты жив, фильм скачать… — Фильм? — переспросил Волков, отрывая голову от кровати. — Фильм. Мы с тобой вчера пять пакетов газировки и чипсов сюда приперли, не просто же так. Нам выход в финал праздновать надо, а ты сбегать собрался. — Дурак, че, — выдохнул Волков, слабо улыбаясь. — Дурак, — кивнул тренер. Первый удар пригвоздил Волкова к кровати, заставил прижаться к ней еще сильнее, вцепиться руками в тренерскую подушку. И Волков был этому почти рад. Он нужен. Он остается.