«Спортанец»

— Можно? Тренер обернулся ко входу в тренерскую, уставился на Волковскую голову, торчащую между стеной и покрывалом, хмыкнул: — Тебе — всегда. Волков зашел, покосился на валявшиеся на кровати вещи. Тренер поспешно подхватил ремень и запихал его в шкаф. — Что-то хотел, Саш? Волков мотнул головой, выбираясь из накатившего ступора, пробормотал: — Да, хотел… Это, мне на игру в форму переодеваться, или можно так? — В форму, — отрезал тренер. — Просто, я же не играю, че парней смущать… — Ты — капитан и часть команды. Даже если не играешь. А в команде все в форме должны быть. — Вы — тоже часть команды, — пробурчал Волков. Тренер помотал головой, пропуская замечание мимо ушей. — Саш, я не заставлю тебя выходить на игру, вне зависимости от того, в форме ты или нет. Так что будь добр, надень. Потому что я попросил. Волков смутился, кивнул. — Еще что-то? — осторожно уточнил тренер. — Нет, вроде… Тренер посмотрел на Волкова, стараясь понять. Он все утро ходит неприкаянный, и это объяснимо. Все кругом настраиваются на финал, некоторые уже начали постепенно разминаться — прямо в корпусе, раз уж выходить из него тренер запретил, — обсуждать и строить теории, как все пройдет. А он уверен, что его все это не касается. — Передумать можно в любой момент, Саш, — предупредил тренер, вдруг поняв — он ни разу этого не говорил. — Я не заставлю тебя играть, но если ты захочешь… — Не захочу, — чересчур резко бросил Волков. Снова сжался, пробормотал: — Простите. Я пойду, пожалуй, посмотрю, как там кто. — Иди, — кивнул тренер. — И заодно Журавлеву передай, чтобы тоже в форме был. Хоть и не играет. Волков кивнул, явно успокаиваясь, и тренер понял — попал. После ухода Волкова стало тяжелее. К общему, привычному волнению перед игрой добавилось чуть притупившееся вчера волнение за Сашу. Тренер задумался, кивнул сам себе и снова нырнул в шкаф, теперь уже с определенной целью. Волков вернулся через час — влетел в тренерскую, уже не спрашивая, замер, удивленно оглядывая тренера. — Ого, — выдохнул он, понимая, что не отреагировать не может. Тренер опустил глаза, пытаясь рассмотреть себя, спросил: — Сильно глупо? Волков замотал головой, снова окидывая тренера взглядом — привычная, уже почти родная олимпийка, а под ней — командная майка, такая же, как и у каждого из них. — Не знал, что у вас тоже есть, — признался он. — Да вот, обзавелся шутки ради, когда мы Женьке заказывали, только поводов надеть все не было. — Вам идет, — расплылся в улыбке Волков. — Я че пришел-то… Мы готовы все. Может, пойдем? Разминка там, и все такое… Сил нет сидеть и ждать. Тренер глянул на часы, задумался. Рановато вообще-то, но не слишком. Даже если еще и не все готово, скоро будет. — Скажи парням, пусть в коридоре строятся, — попросил он. Волков кивнул и вышел, тут же передавая просьбу тренера правому крылу. Тренер похлопал по карманам куртки, проверяя, что все на месте: часы, блокнот, ручка, поднял с тумбочки планшет с маркером, вышел из тренерской. Правое крыло пустовало, и тренер не сомневался — все уже в коридоре. Напряжение достигло пика настолько, что все сами собрались, не тянут. Парни его ждали — собранные, сконцентрированные, серьезные. Даже Огребо молчал — не шептался и не шутил. — Значит так, «Драконы», — начал тренер, собираясь с духом. — Что и как делать вы и так знаете. Стараемся играть аккуратно, без травм. Меня слушаем. Самовольничать после игры будете. Все ясно? — Да! — Ну и славно. У вас на игре сегодня особый стимул будет. Только давайте заранее — сначала игра, потом все остальное. Решили? — Да! — Отлично! Тогда строем на площадку — марш! Из корпуса он вышел первым, надеясь, что так парни не растеряют концентрацию, не разбегутся. И это помогло. Парни шли строем, так же молча, уверенно. И шли так до самой площадки. — А че там так шумно? — насторожился Андреев. Тренер хмыкнул. — Говорю же — стимул. Парни замерли, рассматривая сооруженное в стороне от площадки подобие трибун, полное людей. Тренер обернулся к ним, убедился, что парни все поняли. — В общем, да, сегодня родительский день. Сюрприз. Стройтесь на разминку.