«Спортанец»

Конец смены «Драконы» признали самым ленивым временем во всем лагере, с чем тренер, хоть и не был согласен, спорить все же не стал. Нравится парням думать, что они ленятся — пусть, лишь бы дисциплину продолжали держать. Утро началось более чем привычно — подъем, зарядка, завтрак, и сам факт того, что парни, которым вчера разрешили лечь спать во сколько угодно, сегодня ничего не проспали, тренер уже считал подвигом. Первую тренировку они заменили походом в лес, которую тренер, хоть для какой-то привязки к спорту, назвал «спортивным ориентированием». Правда, ориентировались они без карты и компаса, но весьма спортивно. И достаточно продуктивно — грибы собирать тренер запретил, поскольку сделать с ними в лагере все равно бы ничего не получилось, а вот ягод поесть — да, при условии, что все найденное сначала показывается ему. Правда, кроме земляники парни ничего и не находили, так что и в этом контроле необходимость пропала. В сон-час парни, после прогулки остро чувствовавшие недостаток ночного сна, надеялись его восполнить и уже почти улеглись, приготовившись к двум часам тишины. — Как знаете, — кивнул тренер, даже не думая им это запрещать. — Только после полдника планировался бассейн, а потом вам надо придумать номер на закрытие смены. А еще никто из вас даже не начинал собирать вещи, а это тоже надо делать сегодня. — И? — уточнил Сутулов, уже чувствуя подвох. — И. Вещи вы начинаете собирать либо сейчас, либо вместо бассейна. Выбирайте. Как бы сильно не хотелось спать, в бассейн хотелось сильнее. Тем более, тренер — не мамы, он за аккуратностью не следил. Сворачивай себе вещи да пихай в сумку, лишь бы закрылась. Так что если и не поспать, то поваляться в кроватях они тоже успели. С бассейном в этот раз вышло сложнее. Медсестра категорически запретила Женьке и Журавлеву заходить в воду, несмотря на все уговоры и заверения, что ничего страшного с их разодранными конечностями не случится — в душ же они ходят. Волков от бассейна отказался сам. — Может, нам тогда и не идти? — осторожно спросил Тарасов, надеясь, что парни если не поддержат его, то хоть тапками его не забросают. — Ну, чтобы парням необидно было. — Пойдете, — отрезал Женька, и Журавлев с Волковым согласно кивнули. — Да бросьте, че мы будем без вас, — без особого энтузиазма сказал Даня. — Мы и с бортов поиграть можем, — заметил Волков. — Вы только про нас не забывайте, включайте иногда. Впрочем, все оказалось даже проще. У «Пиратов», которым снова выпало плавать вместе с «Драконами», тоже нашелся раненый, и парни быстро организовали себе ворота на каждом краю бассейна, решив играть в подобие баскетбола, только с людьми вместо колец. И хоть правил до конца так никто и не понял — а может и не придумал — было весело, и этого хватало. С номером на закрытие смены тоже долго не страдали. Тренер сказал, что делать можно все, что угодно, а потому отдуваться за всех снова был поставлен Тарасов со своей гитарой, а тот и не против был, при условии, что все «Драконы» будут с ним петь. Любую песню, на их выбор. Ну и что, что почти сразу выяснилось, что просто петь нельзя — надо хотя бы переделать текст. Огребо с Беляком быстро сориентировались, и уже через двадцать минут парни на весь корпус горланили: «Я ночью плачу и кричу, я здесь, в «Спортанце» быть хочу», очень надеясь, что тренеру оригинал не знаком, и за подобную самодеятельность им ничего не будет. Судя по фурору, который они произвели на концерте закрытия, и по тому, как ржали и аплодировали им другие отряды, фокус удался. Тренеры лишь недоуменно наблюдали за реакцией спортсменов, пытаясь расспросить почему-то покрасневшего тренера «Пиратов», но и тот ничего не сказал. И подобная самодеятельность не помешала парням стать «лучшим отрядом смены» — за наибольшее среди отрядов число побед в творческих вечерах, конкурсах и кругосветках. И даже бессмысленность этого титула и издевки «Динамита» общего настроения не испортили — лучшими их назвали, по кепке с логотипом «Спортанца» подарили, а большего и не надо — память же. Утром в день отъезда тренер все же решил выполнить обещание, данное родителям дракош, и устроил проверку готовности вещей к отъезду. — Даю вам пятнадцать минут, чтобы проверить все самим. Каждая найденная мной забытая вещь — пять призов владельцу. И учтите, биту я еще не паковал. Парни кинулись к сумкам, решая для начала проверить, все ли лежит в них, но быстро передумали, решив, что если вещей нет в комнате — они в сумке. И тренер при проверке решил так же, прошелся по полкам в коридоре, открыл все тумбочки и под довольное фырканье парней признал, что в очевидных местах вещей нет. — Проверяем неочевидные! — объявил он, точно зная — не может толпа в пятнадцать подростков не забыть нигде ни одного носка. Так и вышло. В Сутуловской кровати под подушкой нашлись его шорты, у Дани — носки под кроватью, у Игенбекова и Витченко — за тумбочкой. Больше всех отличился Беляк, у кровати которого тренер нашел наушники, чем немало удивил вообще всех кругом. Ладно носки и футболки, их тьма, попробуй вспомни, сколько брал с собой и все ли упаковал. Но наушники же — святыня! — Да я их, вообще-то, с начала смены ищу, — признался Беляк, не зная, радоваться ли находке, или огорчаться нависшим над его задницей призам. — Думал, в день приезда в автобусе забыл. Тренер покачал головой, решил, что удивляться уже ничему не способен и просто раздал всем заслужившим призов — не сильно, скорее как факт — обещал же. Автобус за ними приехал к полудню, и парни быстро распрощались со ставшими какими-то неожиданно близкими им «Пиратами», обещая друг другу еще встретиться осенью, когда начнется сезон, загрузились в автобус, перепроверили, что на дороге не стоят ничьи сумки и рюкзаки, и наконец двинулись в город, только теперь понимая — все, смена прошла, и чувствуя от этого какую-то легкую тоску, несколько перекрываемую простыми домашними радостями, вроде маминой еды, подъемов когда захочется, а не когда поднимут, и пропущенных зарядок. — Коль, — тренер, чувствуя, что сидеть в тишине ему скучно — отвык за три недели. Тарасов оторвался от телефона, высунулся в проход и мотнул головой, как бы спрашивая — что? — Мы же в лагерь под музыку ехали. Может, и в город с песнями вернемся? Если тебе гитара не надоела, конечно. Тарасов окинул ближайшие к нему сиденья взглядом, проверяя, что гитара не надоела не только ему, улыбнулся и полез на полку за чехлом. К школе они подъехали под «замершее сердце» Сплина.