Стресс

      — Вдох глубокий, руки шире, не спешите, три-четыре!       Бах! Бах! Бах!       — Бодрость духа, грация и пластика!       Бах! Бах! Бах!       Одна за другой, пули ровно и красиво ложились точно в центр мишени, доставляя ей почти эстетическое удовольствие. Ей надо было родиться мальчиком. Природа ошиблась. Иначе откуда взялась любовь к оружию, автомобилям и, часто неоправданному, риску? Что заставляет её с завидной регулярностью приезжать на стрельбище, испытывая ощущение, граничащее с оргазмом, едва её рука касается холодного металла?       Дяденька Фрейд легко растолковал бы ей все её душевные спазмы, только едва ли она прислушалась бы к нему. Может, он заодно и объяснил бы равную по силе любовь к драгоценностям, красивым вещам и комфорту?       Хорошо, что не приходится выбирать что-то одно.       Только вот на душе сегодня — нехорошо.       С утра — нехорошо.       И причин как будто — никаких.       И на работе — всё в порядке.       И личная жизнь приходит в норму после третьего развода.       И погода — в кои-то веки! — замечательная.       Ворочается внутри что-то тёмное и тревожащее, не дает дышать полной грудью, не дает глотнуть лесного осеннего воздуха, даже кайфа поймать от стрельбы — не дает.       «У меня наступает кризис среднего возраста… Сейчас всё наступает раньше — и осень, и мировой финансовый кризис… Может, и возрастные кризисы — тоже? Помнится, моего второго мужа начало колбасить сразу после тридцати. А ведь здоровый был мужик, кто бы мог подумать, что слетит с катушек! Впрочем, у бывшей свекрови была на этот счет своя вполне аргументированная версия. И фигурировали в этой версии определения «стерва», «дрянь» и «сука», и это ещё в смягченном отредактированном варианте…»       Позже, подъезжая к дому, она попыталась вновь проанализировать свои ощущения и опять безрезультатно.       «Забей! В конце концов, у русских людей в душе часто чёрт-те что творится! И лекарство давно придумано — водка. Сейчас накапаю граммов сто — и сразу полегчает. Может, и огурец найду какой соленый, если повезет… Вот — Антон, третий муж, обязательно бы направил меня на консультацию к психотерапевту, а потом долго и нудно объяснял бы про возможные причины моего душевного непокоя… Списал бы все на стресс. Посоветовал бы душ принять холодный… Начитался примитивных американских психологов! У них на все один ответ — надо полюбить себя таким, какой ты есть, и все у тебя будет срастаться по жизни! И это советуют люди, получающие удовольствие от гамбургеров и кока-колы! Они и сексом занимаются так же, как и жрут, — для насыщения физиологии!»       Проклиная в мыслях американских психологов, Антона и холодный душ, она вышла из кабины лифта на пятый этаж.       — Добрый вечер, Дарья Николаевна! — внезапно услышала она.       Обернувшись, она увидела мужскую фигуру, отделившуюся от оконного проема и шагнувшую к ней.       — Чем обязана?       Говорить «здравствуйте» ей расхотелось сразу же.       — Меня зовут Дмитрий. И я по поводу своего предложения относительно вашей квартиры.       — Я уже ясно объяснила, что ваше предложение меня не интересует.       — И всё же, мне хотелось лично увидеться с вами. Возможно, мне удастся вас переубедить.       Она была уже у двери и поворачивала ключ в замке.       — Угостите меня кофе, — он улыбнулся. — Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.       Обреченный вздох...       Он думает, что она не поняла — с кем имеет дело!       Можно подумать, его остановит металлическая дверь и сигнализация…       — Заходите.       При нормальном освещении она рассмотрела его получше. Среднего роста, светлые волосы, светлые глаза… Приятная внешность, не броская — но располагающая... Наливая ему из медной турки кофе, она почувствовала запах его одеколона. Серж Лютен...       Хороший вкус у мужика…       Или это часть продуманного образа?       — Так чем моя скромная квартира заинтересовала наши доблестные спецслужбы? — её голос был максимально мягок.       Он и бровью не повел.       Молодец!       Ей всегда нравились мужчины, умеющие держать удар несмотря ни на что.       — Отличный кофе, — он поднял на неё глаза.       Наверное, такие, как он, никогда не выходят из себя. Интересно, а какой он в семье? Если она у него есть… Маловероятно, конечно… Женатые мужчины редко бывают одеты с иголочки, редко пахнут одеколоном от Лютена, и еще реже умеют правильно подобрать галстук к сорочке.       — Вы же не будете убеждать меня в обратном? — она улыбнулась.       И он снова подумал, что её фотография, которую он видел, совершенно не передает того, что исходит от этой женщины. Теперь его не удивляли ни три её неудачных брака, ни множество поклонников, ни постоянно сопровождающие сплетни.       Обманчивая хрупкость.       Обманчивая мягкость.       Обманчивая беззащитность.       — Не буду, — он тоже улыбнулся в ответ. Улыбнулся искренне. Он не любил лгать и, как ни странно, ему редко приходилось прибегать ко лжи.       — Все равно ведь не скажете правды, — она, не отрываясь, смотрела ему в глаза.       — Не скажу, — согласился он.       — А если б я знала правду, вам пришлось бы меня… убить?       Он не ответил. Но и взгляда не отвел.       — Может, и пришлось бы… — сама себе ответила она. — Вам нравится ваша работа?       Этот внезапный переход не удивил его.       Досье на эту женщину не было объемным, и он запомнил его дословно.       И «перепады настроения», и «непредсказуемость», и «нестандартный склад ума».       Пояснений к последнему, правда, не прилагалось.       — Да, — односложный ответ, но ничего другого она и не ожидала.       — А мне моя — нет.       — Тогда зачем она вам?       — Займусь другой — результат будет тем же. Скука.       — Мне сложно представить вас скучающей.       — Ваши данные обо мне вряд ли отличаются полнотой… — она встала и подошла к окну. — Не настолько я большой камень в вашем огороде, чтобы затрачивать на него усилия…       — Если вы всё понимаете, зачем тогда упрямитесь? В вашей собственности будет шикарная квартира на Садовом… От таких вариантов в здравом уме не отказываются, Дарья Николаевна.       — С чего вы взяли, что у меня здравый ум? — похоже, удивилась она совершенно искренне.       — Думаю, с мозгами у вас все в порядке.       — А в моем досье не написано, что я, бывает, люблю пойти ва-банк? После недолгой паузы он произнес:       — Это неразумно. Именно сейчас — неразумно.       — Вы не поняли, — она опять присела в кресло и опять в упор посмотрела на него.       Светлые глаза… непонятного цвета: то ли — зеленые, то ли — голубые…       И как сейчас неуютно в них смотреть, чёрт возьми!       Зачем ты упрямишься и капризничаешь, женщина?       И разве твоя жизнь стоит всех этих капризов?       — Я знаю, зачем вам нужна моя квартира. Это из-за того, что в ней творится последний месяц, правда?       Теперь пришла его очередь подняться и подойти к окну. Как рано наступают сумерки в сентябре!       Он знал, что с ней придется нелегко.       Понял, как только увидел её, выходящую из лифта.       Все его заготовки пришли в негодность. Принцесса решила пойти в ва-банк? Из-за банальной скуки? Какая чушь! Что ж, прежде чем принять решение, надо понять — что она вообще знает, и как объясняет себе происходящее в ее квартире.       А потом…       Потом будет видно.       Он повернулся к ней.       — Вам придется рассказать всё, что вам известно.       Она забралась с ногами в кресло. Хитрый взгляд маленькой девочки, задумавшей шалость.       Обманчивая хрупкость.       Обманчивая мягкость.       Обманчивая беззащитность.       — Ещё кофе?       — Да, если несложно.       — Несложно.       Мужик явно непрошибаемый! Ни одной эмоции на лице…       В постели он тоже такой… хладнокровный?       — Что вас рассмешило? — он поймал её мимолетную улыбку.       — Я подумала, что вы так же хорошо владеете собой и в постели с женщиной…       Ей понравилось, как он улыбнулся в ответ на её явный выпад.       Уже третий раз за эти полчаса.       Всё-таки есть что-то в мужчинах из… органов… может, харизма?       — А вы очень хорошо готовите кофе…       — Это не моя заслуга, кофе хорош сам по себе.       Тема кофе мало её воодушевляет… Она и не скрывает этого. Очаровательная женщина… Как жаль, что пришлось познакомиться с ней по работе, а не просто так, случайно, где-нибудь в парке или в тире… Хотя, были бы у него шансы в этих случаях, он не знал… Зато сейчас… Наверняка она задумала что-то очень проблематичное для него… И встречается ли она с кем-нибудь?.. И что она подмешала ему в кофе, если такого рода мысли лезут в голову?       — Так что происходит у вас в квартире? — он не дал ей надолго отклониться от темы разговора.       Знает же, гад, а всё равно спрашивает! Доброжелательно, спокойно… Это от уверенности в себе, в своей силе, в своей безнаказанности, и ни причем здесь воспитание, образование и… обаяние.       Вот он — ответ на вопрос! К чёрту — все рассуждения, ничего они не стоят! Власть — вот харизма в мужчине! И этому мужчине — власть идет, и именно она — делает его интересным, обаятельным и… сексуальным! Прояви он к ней интерес, она вряд ли бы устояла… перед властью.       Он терпеливо ждал ответа и явно получал удовольствие от кофе, от обстановки и от общения с ней, даже не старался скрыть этого.       Она облокотилась на ручку кресла, непроизвольно отметив, что его взгляд скользнул по её шее и на мгновение остановился в области выреза майки. Что ж, он ведь тоже мужчина, и его инстинкты работают независимо от него. По-другому на женщин реагируют только геи, импотенты и психи.       — Самое противное во всем этом, — начала она, — что в детстве я не очень уважала научную фантастику. Стругацкие, Уэллс прошли мимо меня… Да и фантастические фильмы тоже не жаловала… А зря…