Стресс

      — Даша… Господи! Да что с тобой!       Чьи-то руки — подхватывая и не давая упасть на мраморный пол террасы.       Чей-то голос — взволнованный и резкий.       Топот ног — и темнота.       Спасительная.       Без боли.       Без мыслей.       Без ощущений.       — Да все в порядке, Дмитрий Сергеевич. У девочки — обморок. Что неудивительно — на фоне общего упадка сил и подавленного состояния…       — Я расстроил её… Не надо было говорить…       — Ну, в её состоянии — любые эмоции годятся… Лишь бы — эмоции. Она ж вообще ни на что не реагирует. Психолог наш с ней пытался работать — пока безрезультатно… Хорошо хоть — много гуляет у моря… Правда, часто — босиком…       — Босиком?! В такой холод?       — Да не волнуйтесь так! У каждого человека — организм борется с депрессией по-разному! Если ей такие прогулки помогают — ради Бога! А вообще — ей, конечно, нужно время. Девочка, видно, очень эмоциональная…       — И сколько может продлиться — такое состояние?       — Неизвестно, к сожалению! Но если человек не сдвигается… простите… то оно пройдет со временем… Полгода-год… Может, меньше — если будет подходящая окружающая обстановка. Она — очень дорога вам?       — Да. Я собираюсь жениться на ней.       — Тогда не давите на неё. Просто — нужно постараться быть в нужном месте в нужное время.       — К сожалению, я не могу постоянно быть с ней рядом. Моя работа — не позволяет мне…       — Печально. Но, думаю, она справится и сама. Она — сильная девочка…       — Земля промерзла, сэр… Сейчас засыпать эту яму — нет смысла… От дома — достаточно далеко… И от дороги тоже.       — Не понимаю. Вода здесь проходит на большой глубине…       — Не знаю, сэр. В первый раз такое — на пустом месте совершенно… Почва плотная… И глина… Надо вызвать из города геодезиста, наверное.       — Хорошо, Питер, позаботьтесь об этом в ближайшее время… Что-то ещё?       — Да, сэр… То есть я хотел сказать… Могу я чем-то вам помочь?       — В чём, Питер?       — Я давно знаю вас, почти с детства… Вам плохо сейчас, я понимаю…       — Это настолько заметно? В последние две недели мне постоянно кто-то предлагает помощь… Алексей, Айрис, Елена, теперь — вы… Со мной всё в порядке… насколько это возможно.       — Но, сэр…       — Спасибо вам, Питер. И, поверьте, я ценю ваше отношение — ко мне. Вы можете быть свободным на сегодня.       — Спокойной ночи, сэр!       — Доброй ночи.       Он пытался — успокаивать себя коньяком.       Ночью.       Перед сном — когда воспоминания набрасывались на него с удвоенной силой.       Но в этот вечер — ему не хотелось спиртного.       Не хотелось — глотать, обжигая горло, янтарную жидкость… Туманящую — разум. Кажется, допинги ему — уже не понадобятся… Кажется, они просто — бесполезны. В его случае. Надо просто научиться жить. Надо просто привыкнуть. К боли. И отобранному счастью. Когда-то — он смог. Наверное, потому что был — моложе.       Наверное — потому что у него было целых полгода.       Какая роскошь — полгода радости!       Какая роскошь — полгода полёта!       И целых полгода — любви.       Он не сразу понял — что произошло. Когда вдруг горло — сжало как от удушья. Когда мгновенье спустя — он оказался… снова в своем кабинете… Только, судя по внешнему виду, не совсем — в своем…       Неподвижный взгляд — чёрных глаз.       Неподвижное лицо — совсем без мимики и эмоций.       Неподвижная поза — словно окаменевшей фигуры.       Только — быстрая работа мыслей. Только — быстрая работа мозга. Только — чуть сведенные от напряжения брови.       И с первыми лучами рассвета — принятое решение. С первыми проблесками солнца — сложенный чёткий узор калейдоскопа. С первыми бликами на стекле — ясное понимание.       Что нужно делать.       — Питер, приготовьте карету! Мы едем в город.       Потому что тот, кто хотя бы раз в жизни летал — отдаст всё за ощущение полета.       И никакая цена не будет — высокой.       И никакая жертва не будет — слишком.       Только бы она — любила его!       — Постарайся понять — я не давлю на тебя и ни на чём не настаиваю! Тебе сейчас необходима поддержка и забота!       — И именно — твоя…       — Хорошо! Психолога ты посещать не хочешь, оставаться в санатории — тоже не хочешь! Меня видеть — соответственно! Чем тебя можно расшевелить — объясни?!       — Зачем я тебе? Скажи мне, пожалуйста?! Только — честно. Ты же справился — со своими эмоциями. Ты опять — можешь контролировать свою жизнь. Или, теперь, — со мной стало удобно, да? Теперь чувства ко мне — тебе не мешают?       — Даша!       — И ты был счастлив — когда я исчезла, правда? В душе ты чувствовал — облегчение?! Ведь отсутствие выбора — так иногда упрощает жизнь!       — Ты не понимаешь…       — Ответь — зачем я тебе нужна?!       — Я люблю тебя — неужели это не понятно! Почему, ты думаешь, я здесь? Даже после того, как ты заявляешь — что любишь этого… барона?! Ты нужна мне!       — Неправда! Тебя опять — не волнуют мои чувства! Ты думаешь — только о своих! Ты принял решение — и теперь будешь меня добиваться, да?! Так же — как раньше от меня бегал!       — Я не бегал!       — От своих эмоций — бегал!       Конечно, она зла на него — сейчас. Конечно, пока она захвачена чувствами — к этому барону. Но она — нужна ему. Даже — такая. И он добьется её — во что бы то ни стало! Время сейчас — на его стороне.       Чёрная карета с гербом — возле серого двухэтажного особняка.       С вывеской «Ф****р и К».       Юридическая контора.       Самая надёжная — в Англии.       Владелец — мистер Уильям Ф****р, разбуженный спозаранку.       Взволнованный и чуть — испуганный.       — У меня не совсем обычное дело, мистер Ф****р…       Тяжёлый низкий баритон — с тем оттенком уверенности и властности, который даёт не только богатство. Не только — титул. Но еще — и характер. Но ещё — и сила. И — убеждённость в собственной правоте.       — К вашим услугам, сэр…       — Присядьте, наконец! Разговор у нас будет очень долгим… и непростым…       Подвинутый стул. И — недоумённое лицо юриста. Вытягивающееся — всё сильнее. По мере понимания — услышанного.       — Простите, сэр! Но это — из ряду вон… Это — нонсенс…       — Я ещё не сказал вам — о финансовых вознаграждениях вашей конторы, мистер Ф****р? Не надо смотреть на меня так… я в здравом уме, не беспокойтесь!       Опять он прилетел. Он не оставлял её в покое — навещая с завидным постоянством по два раза на неделе. Она, кажется, привыкла — к нему. Как привыкают — к работающему радио по дороге. Как привыкают — к телевизору.       Лишь бы — не мешал.       Лишь бы — не трогал.       Лишь бы — ничего не говорил.       — Даша… Ты можешь мне уделить полчаса?       — Да…       — У меня есть к тебе предложение… Погоди! Не качай головой! Сначала — выслушай, пожалуйста.       — Говори…       — У меня образовывается очень длинная поездка — по работе… На полгода — в одну южную страну… Практически — курортные условия. Океан.       — Я рада за тебя… правда…       — Ты не дослушала. Я хочу… Нет, я прошу тебя — поехать со мной. Я волнуюсь за тебя, котёнок. Я — не обманываю… Не думай, что я давлю на тебя. Ты сейчас убита горем, ты — в стрессе — но так не будет всегда. И ты сама — знаешь об этом. Как бы тебе не хотелось — но придётся жить реальной жизнью. Придётся заниматься — рутинными делами. Эта поездка — избавит тебя от необходимости… возвращаться в свою квартиру… связанную с неприятными воспоминаниями… Эта поездка — позволит тебе полгода пожить только для себя. Я обещаю, что не сделаю ни одной попытки — надавить на тебя… или заставить сделать то — что ты не хочешь. Ты будешь жить — совершенно отдельно… если это тоже тебя волнует.       — Я благодарна тебе, но…       — Не давай ответа сейчас! Я прошу тебя подумать, Даша… До следующего моего приезда. Я могу попросить тебя — просто подумать? Не ради меня — а ради себя самой?!       — Хорошо, я подумаю…       Облегчение — в светлых глазах.       Довольная улыбка — мужчины из прошлой жизни.       Конечно, он — рад. Потому что — уверен в своей правоте. Потому что — на самом деле, он прав. И она с содроганием представляла — свою квартиру. Она с содроганием представляла — что придется вернуться туда. Заниматься делами. Заниматься работой. Вставать по утрам — в объятья смога. В объятья — мира. Который оказался — не нужным.       Здесь — помогало холодное море и колючий песок под ногами. Там — не поможет ничего. Она знала. Иногда они бывают правы — мужчины из прошлой жизни. Только от этого — не становится легче.       Она обещала подумать…       Хотя, на самом деле — выбора у неё не было…       Одинокий двухэтажный дом — в лесу. Старинный. Ухоженный. С очищенными от снега — дорожками. С паркингом — вместо конюшни. Просторный кабинет — на втором этаже. С антикварной мебелью — бережно отреставрированной. Со старинными картинами — в резных рамах. Со старинным камином — и пылающим огнём.       Молодой мужчина — в черном костюме.       Торопливыми шагами — измеряя вечернюю комнату.       Роберт Ф****р — старший сын нынешнего владельца «Ф****р и К».       Самой надежной юридической компании Англии.       И — самой богатой.       Благодаря — завещанию барона Итана Стоуна.       Сделанному — сто двадцать лет назад.       Скандальному завещанию.       По которому основная часть состояния — переходила в управление компании «Ф****р и К». До момента появления — наследника. Через сто двадцать лет — в этом доме. Через сто двадцать лет — в этом кабинете. Обязанному предъявить — оговоренные в завещании документы.       Роберт Ф****р жил здесь — уже второй день. Исполняя в точности — все обязательства компании. Он был умным человеком — этот барон Итан Стоун. Его портрет на стене — подтверждал это. Неуютными чёрными глазами — у которых зрачок сливался с радужной оболочкой.       Он поставил простые условия — в своём завещании.       При появлении наследника — все состояние переходит ему.       И компания «Ф****р и К» — при благоприятной финансовой отчетности продолжает управление состоянием. С прежними условиями вознаграждения — за свои услуги.       Если наследник не является — всё состояние обязано было пойти на благотворительные цели. До последнего фунта стерлингов.       И сейчас Роберт Ф****р — очень ждал наследника барона Стоуна. Осознавая, что появление этого человека — пожалуй, самое важное сейчас.       Для компании «Ф****р и К».       И для его семьи.       Мужчина в чёрном костюме так ушел в свои мысли — что не сразу заметил высокого человека. Словно — выплывшего из воздуха.       — Я вижу, что не ошибся в своем выборе…       Низкий баритон — эхом отозвался в стенах. С трудом вспоминающих — своего хозяина. Торопливый поворот головы.       — Простите, я не слышал — как вы вошли…       — Вы и не могли этого слышать… Насколько я понимаю — вы из компании «Ф****р и К»?       — Да, я — Роберт Ф****р, а вы…       — Я тот, кого вы ждете. И вот бумаги — которые я должен вам предъявить!       Шаг — к столу. В освещенный лампой — круг.       И — чуть ёкнувшее в груди сердце.       Потому что на Роберта смотрели — глаза с портрета. Неуютные черные глаза. У которых зрачок — сливался с радужной оболочкой.       — Прошу вас… сэр.       Конечно, к этому мужчине из ниоткуда — нельзя обращаться по-другому.       Он сразу понял это — Роберт Ф****р. Он тоже был — умным человеком. Полчаса — на формальности. Полчаса — сверки документов. Полчаса — под прицелом глаз удивительного мужчины. Словно сошедшего — с портрета на стене.       — Поздравляю вас, сэр! Всё в порядке, я и не сомневался… Теперь вы — очень богаты… И титул Стоуна — тоже ваш.       — Спасибо, мистер Ф****р…       — Я в полном вашем распоряжении! По условиям завещания я должен помогать вам на данном этапе… И снабдить вас удостоверяющими личность документами…       — Сейчас по-прежнему большинство проблем можно решить за деньги, мистер Ф****р?       — Конечно, сэр…       — Тогда меня зовут — Итан Стоун. Как и человека — оставившего это завещание.       — Сходство очевидно, сэр… Я сразу понял — что вы родственник… Но как вам удалось сохранить инкогнито?       — Думаю, вы обыскали не только всю Англию… Кстати, как вы смогли уберечь титул барона Стоуна? Были же наследники… хоть и не прямые…       — Наша компания купила… возможность сохранить титул…       — Это приятно… Иногда деньги — приносят радость… Возможностью сделать — что-то для души. Я не тщеславен, но со словом «барон» — у меня связаны светлые воспоминания… Значит, вы в моем распоряжении, мистер Ф****р?       — Да, сэр… Вы можете называть меня — Робертом.       — Что ж, Роберт… Самое важное сейчас для меня сейчас — разыскать одну женщину…       Некоторые словосочетания — способны одним своим звучанием вызывать отвращение.       «Корпоративная культура».       «Корпоративный отдых».       «Корпоративное мероприятие».       «Корпоративная вечеринка».       Последняя — особенно. Частотой повторений. Одинаковым сценарием. Одинаковыми — действующими лицами. И — скукой. От произнесенных — банальностей. От похожих — комплиментов. От пьяных попыток — проводить до дома.       Но на этот раз — отвертеться не получится. И вместо весеннего воздуха в парке — её ждёт ресторан. Вместо дорожек с проталинами — мраморный гулкий пол. Вместо звенящей тишины — громкая музыка и шум голосов.       Он не оставил ей выбора — мужчина из прошлой жизни.       Нарисованная им картина — солнца и океана — была всего лишь иллюзией.       Всего лишь — минутной слабостью.       Всего лишь — самообманом.       И соглашаясь подумать — она уже знала ответ.       Она уже знала — что справится.       Что сможет жить — с постоянной болью.       Что сможет вернуться — в свой дом.       Что сможет — продолжать дышать. И — просыпаться по утрам. И — заниматься делами. Потому что она — смирилась. И сказала «Прощай» — мужчине из прошлой жизни. Спокойно и решительно. Отметая все попытки — поставить многоточие или знак вопроса.       Она вернулась на прежнюю работу — быстро погрузившись в неё с головой. Она возобновила контакты — с подругами. Заполняя вечера — встречами и общением. Она смогла даже — без горечи возвращаться в свою квартиру…       И ещё — она знала.       Что, по большому счёту — всё это ей не нужно.       Что единственно важное для неё — осталось в лесном доме…       Сто двадцать лет назад.       И заменить это, к сожалению, ничем невозможно…       Потому что равноценной замены — просто не существовало.       Узкое чёрное платье — единственное не висящее на ней мешком. Пожалуй, слишком — открытое. Пожалуй, слишком — вызывающее. Тонкими бретелями — и обнаженной спиной. Ну и пусть! Худые женщины — мало кого впечатляют… Меньше — внимания, меньше — липких взглядов, меньше — настойчивых рук… И возможно — ей удастся удрать незаметно… Когда пьяным и весёлым людям — будет не до неё…       Аэропорт Внуково.       Частный рейс — из Англии.       Быстрый спуск — по трапу.       Быстрое оформление — на таможне.       — Машина ждет, сэр. Багаж доставят позже — прямо в гостиницу.       — Спасибо, Роберт… Из агентства уже звонили?       — Да. Она сейчас выехала на корпоративное мероприятие — в ресторан. Нам нужно сначала заехать в гостиницу, сэр. Зарегистрироваться. Это займет полчаса — не больше!       — Хорошо…       Что такое полчаса — когда он столько ждал!       Что такое полчаса — когда он целый месяц не мог вылететь из Англии!       Сначала — погрязнув в бесконечных бумагах…       Какая ирония! — связанных с его собственным наследством…       Параллельно — с замиранием сердца ожидая результатов поисков.       Его девочки.       Его Даши.       Как он проклинал себя — что не узнал о ней больше! Ведь ничего — кроме имени и фамилии — он не мог сообщить в детективное агентство. И — города, в котором она жила. Многомиллионного города, с тысячью Иволгиных Даш.       Он удивительно легко — адаптировался в этом мире. Может быть, благодаря — Роберту. Может быть, благодаря — её рассказам. Через неделю — он уже уверенно пользовался сотовым телефоном. Через две — лично принимал электронную почту с фотографиями очередной «Иволгиной Даши».       Параллельно — делая тысячу дел.       Параллельно — изучая тысячу бумаг.       Подгоняемый вперед — только одной целью.       Только бы она — нашлась!       Только бы — с ней ничего не случилось!       Он знал — что ставит на карту всё, перешагивая временной барьер. Но он знал — что другого шанса нет и никогда не будет. И он благодарил Бога — за этот шанс. Каждый день — с того момента, когда понял, что с ним произошло. Когда он оказался — в своем… не своём кабинете.       Когда перекидной календарь на письменном столе — показал ему дату.       Когда весь архив деда — стал реальностью.       Когда пришло ощущение — уверенности.       И понимания — что он должен сделать.       И когда, в очередной раз, открывая миллионное письмо из агентства — он увидел эти светлые глаза… Чувствуя, как куда-то падает — вмиг застывшее сердце… Как перехватывает — горло…       Она жива…       Он нашел её.       Он тысячу раз — шагнул бы в любую неизвестность. Тысячу раз — рискнул бы всем.       Потому что никакая цена не будет — высокой.       И никакая жертва не будет — слишком.       Только бы она — любила его!       — Дашенька, солнышко — а почему мы ничего не пьём?       Конечно, непьющие люди — особенно вызывают раздражение. Высокими бокалами — с минеральной водой. Ясными глазами. И сохранённой координацией движений. Особенно — женщины. Особенно — такие. Красивые и хрупкие. И — недоступные.       — А я дала обет — не пить… что-то вроде безбрачия, только в отношении алкоголя.       Кажется, генеральный директор — подавился. Кажется — виски. Отвратительным пойлом — почему-то необходимым на любом мероприятии.       — А она у нас вообще стала странная — после возвращения на работу!       Обязательный комментарий. И обязательно — от близстоящей сотрудницы. Боже мой, хотя бы раз — другой сценарий! Хотя бы раз — другие слова! Хотя бы — интонации!       — Почему — странная… Похудела, правда… чересчур… Интересней стала — это факт!       Зато сам ты — как был пупсом в плохо сидящих костюмах…       — Куда уж интересней, Алексей Георгиевич! У нас скоро у мужской половины — производительность труда упадет… из-за Дашеньки нашей!       Похоже, рыжая тётка — в фиолетовом платье решила её добить… Где-то она уже видела похожую — рыжую женщину с яркими губами…       В какой-то другой — жизни…       Надо убегать отсюда — и как можно быстрее.       — Главное, чтобы все остальное — не падало!       Грубо…       Но пусть обтекают — и рыжая женщина, и генеральный!       А ей — надо бежать!       Потому что в такие минуты становилось особенно — плохо. Становилось особенно — грустно. И больно. От несбывшегося. От контраста. От потери…       Нет, они не плохи — люди на вечеринках. Среди них можно — чувствовать себя счастливой. И смеяться. И получать удовольствие — от музыки. От коньяка       Совершенно — искренне.       Совершенно — от души.       Когда в самой душе — есть это счастье…       — Роберт, попросите остановить у цветочного магазина!       Чёрный лимузин — с наглухо тонированными стёклами. Плавная остановка. И высокий мужчина — стремительными шагами преодолевая ступени на крыльце.       Следом — Роберт. Едва — поспевая. Едва — выдерживая темп.       Пожалуй, работа у сэра Стоуна — никогда не позволит набрать лишний вес.       Этот странный человек напоминал — то стрелу из арбалета, то — тигра. Застывшего перед прыжком. И то и другое — пугало. Но и — завораживало. Заставляя подчиняться — этой удивительной силе. Заставляя восхищаться — этим удивительным характером. Заставляя верить — в невозможное.       В любовь.       Быстрый взгляд — на роскошные букеты… Не задерживаясь — ни на одном…       — У вас есть розы белого цвета?       — Конечно! Вам собрать композицию?       — Нет, мне просто нужны розы белого цвета… Очень много роз…       Почему ей — так не повезло? По дороге к гардеробу — её перехватил очередной полупьяный экземпляр. Загораживая дверной проём — с настойчивостью носорога.       — Опять вы сбегаете… как Золушка в разгар бала…       — Да… И сейчас моё платье превратится в лохмотья, а такси — в тыкву…       — Хотя бы — один танец перед побегом!       — Простите… У меня совсем нет настроения…       — Почему же?       Да потому что ты — чужой мне человек.       Да потому что я — не могу танцевать с тобой.       Не могу — положить на твои плечи руки.       От тебя пахнет — виски. А мне хочется — запаха сандала.       Ты — не намного выше меня. А мне хочется — встать на цыпочки, чтобы дотянуться губами до расстёгнутого ворота белой сорочки…       Просто потому что ты — не волнуешь меня. Не заставляешь — замирать под своим взглядом… Потому что твои глаза — не похожи на обсидиан… Потому что ты — не он…       — Я плохо себя чувствую… ещё раз — простите…       — Вот — этот ресторан, сэр!       Высокая фигура — в распахнутом чёрном пальто. На пороге ресторана. Торопливо открывающий двери — швейцар. Мгновенно оценив — и чёрный костюм, и небрежно расстегнутый ворот сорочки на смуглой шее. И лимузин. С водителем — в форменной одежде.       — Добрый вечер! У вас заказан столик?       Кажется — менеджер заторопился ему навстречу.       Кажется, он собирался — ответить.       Но его тело — отреагировало быстрее разума.       Падающим куда-то вниз — сердцем.       Пересохшими вмиг — губами.       Поворот головы.       И перед его глазами — тонкая женская фигурка у гардероба.       Кажется, в безуспешной попытке — надеть шубу…       Чёртова шуба — она никогда ей не нравилась! Невозможностью — найти с первой попытки рукава. Огромным — капюшоном. И широким — подолом.       — Вы позволите?       Она застыла — слыша только пульс в ушах.       Отсчитывающий — удары сердца.       Чувствуя — только волны дрожи по телу.       И этот низкий голос — навсегда впечатанный в её память…       — Даша…       — Нет!       Отчаянный крик. Кажется, из самой — души. Кажется — из самого сердца.       Опять — это начинается! Опять — полумрак пытается подбросить ей видение.       В очередной раз — заставляя сходить с ума.       В очередной раз — заставляя загораться безумной надежде.       Протягивать — руку.       В пустоту.       В сгустившийся воздух!       Задыхаться — от отчаяния!       От разочарования. От боли.       Опять!       — Маленькая моя…       — Нет!       Она зажмурилась. Закрывая уши — руками. Непроизвольно складываясь пополам и садясь на корточки. Не замечая — соскользнувшего с плеч меха. Не замечая — мокрых дорожек на щеках.       — Посмотри на меня, пожалуйста!       — Нет! Это очередное — видение… Это — иллюзия!.. Это столько раз — уже было!.. И каждый раз — ты исчезал!.. Каждый раз — ты уходил в темноту… А я — каждый раз умирала… Каждый раз — умирала заново…       Господи, да что с ней?! С его девочкой? С его — Дашей? Протянутая рука — поднимающая её с пола.       — Я прошу, посмотри на меня!       — Не надо!       Она вдруг отшатнулась в сторону — отворачиваясь.       И у него — на мгновенье сдавило обручем горло.       От её тонкой шеи и выступающих позвонков на спине…       Она — совсем не реагировала.       Она — словно отказалась воспринимать реальность.       Отворачиваясь от него, вырываясь, пытаясь — убежать…       Да у неё — просто истерика!..       Настоящая истерика — не больше и не меньше…       Иллюзия, говоришь…       — Значит, я — иллюзия!.. Хорошо…       Он просто сгрёб её — в охапку. Вместе с шубой. Вместе — со слезами. С невнятными словами — протеста. Целиком. Всю.       Наверное, его выражение лица — не оставляло сомнений. Потому что охранник — бегом бросился открывать перед ним двери. Потому что черный лимузин — немедленно подъехал к входу. Потому что Роберт торопливо распахнул — теперь уже дверь автомобиля.       — Значит, я — иллюзия…       Почти в беспамятстве — нажатая кнопка. И — шторка, разделяющая салон. Почти в беспамятстве — сброшенные на пол розы. С кожаного дивана.       — Чёрт подери, женщина! Ты доведёшь — любого…       Он почти бросил её — на широкое сиденье. Наваливаясь сверху — всем телом. Обхватывая — тонкие запястья. Впиваясь — в карамельные губы. Почти теряя — контроль. Теряя — разум. Ощущая только — её тело под своим. Ощущая только — её кожу. Её запах.       — Посмотри на меня!!!       Её трясло — как в лихорадке. Ей казалось — она в бреду…       Она не могла…       Она не понимала…       И вдруг — треск разрываемой ткани.       Ударом — в сдавшийся было мозг.       И вдруг — ощущение губ… его губ — на груди!       Его голос — ворвавшийся следом в её сознание…       Это мог быть — только он! И — никто больше! Её Итан!       — Ты…       — Слава Богу!       Только он — мог заставить вертеться мир вокруг.       Только он — мог, как тигр, рычать от страсти…       Разрывая на ней — одежду.       Только он — мог заставить её вспыхнуть.       Мгновенно. В ответ. От одного ощущения — его губ на шее.       От одного прикосновения — его руки.       От одного взгляда — чёрных глаз.       Так откровенно говорящих — о желании.       О страсти.       О любви.       — Я, наверное, обречён — постоянно просить прощения… за свою несдержанность…       Он смотрел на неё сверху — обнимая её. Прижимая к себе. Отчаянно и нежно. На растрепанные волосы. На обнаженную грудь. На полуоткрытые — губы…       — Я люблю тебя, Итан…       На мгновенье исказившееся — такое родное лицо.       И он вдруг сжал её — с новой силой.       Заставляя снова — ловить ртом воздух.       Заставляя повторять его имя.       Проклиная такую долгую дорогу…       — Я люблю тебя!       — Только уверенность в этом — помогала мне жить, девочка моя…       А потом — ошарашенный портье в холле гостиницы. И зеркала — в лифте. Отражающие — двух людей. Мужчину — в чёрном пальто нараспашку. В мятом — пиджаке. С оторванной пуговицей. Женщину — в длинной шубе. Надетой — кажется, на голое тело. С растрёпанными волосами и припухшими губами.       Не отрывающих взгляда — друг от друга.       Не размыкающих — объятий…       Заставляющих — верить в невозможное.       В любовь.       И — полумрак от горящих свечей в номере. И — огромная кровать под балдахином. И — белые розы в высокой вазе… И… камин… с настоящим пламенем…       Она застыла — едва переступив порог…       Чувствуя — как защипало в горле.       Как наполнились слезами — глаза.       Оборачиваясь — к нему.       Ища поддержки — у него на груди.       — Всё хорошо, девочка моя…       Его сильные руки — вновь заставили её поверить. В происходящее. Подхватывая её — и прижимая. К самому любящему на свете — сердцу.       Он вдруг — мягко посадил её на край кровати.       Опускаясь перед ней — на колени.       Он смотрел на неё — тем самым взглядом.       Воспоминания о котором — вынимали душу одинокими ночами…       Заставляя шептать в пустоту — «я тоже люблю тебя».       И в следующее мгновенье — её нежные ладони в его руках.       И — горячие губы на тонких запястьях.       И ощущение — счастья.       Потому что тот, кто хотя бы раз в жизни летал — отдаст всё за ощущение полета.       И никакая цена не будет — высокой.       И никакая жертва не будет — слишком.       Только бы — снова лететь.       Вместе.       И чувствовать — невозможное.       Любовь.       — Итан…       — Да, моя хорошая…       — Как ты…       — Всё потом…       — Потом?       — После возвращения домой…       — Домой?       — Наш лесной дом успел соскучится по нам за эти долгие сто двадцать лет…       — Итан…       — Ш-ш-ш… Всё — там…       Он прав: никакая цена не будет — высокой.       Он прав: никакая жертва не будет — слишком.       Потому что она — любит его…

КОНЕЦ