Стресс

      Человек учится только на своих ошибках.       Всегда.       Получая докторские звания за научные открытия. И — наступая, в сотый раз, на старый инвентарь в своем саду. Уверенно рассказывая о перспективах — с высоких трибун. И — въезжая правым колесом в одну и ту же яму на дороге.       Самонадеянность?       Самоуверенность?       Вера — в собственную уникальность?       Всё вместе — помноженное на иллюзию. Собственной правоты. Разбивающуюся — вместе с падающим кирпичом. На голову. Конечно, на тот момент — без каски.       Человек ценит — только после потери.       Всегда.       Проклиная себя — за слепоту. За — недосказанное. За — недоделанное. За — глупость…       «Если бы…» — формула несостоявшегося.       «Если бы…» — опоздавшая попытка.       «Если бы…» — бесполезная мечта.       Тысячи написанных книг. Миллионы написанных мыслей. Они — предупреждали. Они — пытались помочь. Их всегда помнишь — серым веществом в черепной коробке. Их всегда повторяешь — свято веря в сказанное.       И…       Остаешься со знакомым «если бы».       И — с разорванным в клочья сердцем. С воспалёнными от слёз — глазами. С отчаянными мыслями. С болью.       Переход закрылся.       И часы — побежали вперёд, отсчитывая минуты.       И приборы — замолчали, замерев ровным светом на панелях. И Ионов — пожал широкими плечами, тяжело вздохнув. В очередной раз приехав — в её, уже обычную, квартиру. И ожидание — долгими часами. И отчаянный взгляд — в пустоту. И молитвы — внезапно выплывшие из памяти.       «Если бы…»       Если бы она — была решительной и смелой.       Если бы — не мучила глупыми сомнениями свой мозг.       Если бы она — просто рискнула и поверила. Своему сердцу. Своему Фараону.       Она всегда знала — о расплате. За сомнения. И теперь платила сама. Не отпускающей — тоской. О полёте. О нём.       «Сомневающийся несовершенен в любви».       Приговор.       — Послушай, котёнок! Я понимаю, что ты пережила — настоящий шок! Я примерно представляю — твои чувства…       — Ты ничего не понимаешь…       Полумрак дорогого ресторана. Зажженные свечи — на столике для двоих. Она согласилась на эту встречу — с мужчиной из её прошлой жизни. Потому что избегать разговора — уже не было возможности.       — Я допускаю, что ты могла — увлечься… этим мужчиной… Незнакомая среда, незнакомая обстановка… Ты была — расстроена…       — Я люблю его…       — Ты сама себе не веришь! Это просто — стечение обстоятельств, не более того… Это — сон и, слава Богу, он закончился! Я договорился с нашим психологом — он примет тебя прямо завтра…       — Со мной все в порядке…       — Я так не считаю! Ты очень изменилась, Даша…       Она изменилась — он видел это. Стала — ещё красивей. Стала — ещё интересней…       И — стала далёкой.       Отстранённой.       Другой.       Он сразу же прервал очередную командировку — узнав о её возвращении. Не веря — в случившееся чудо. Благодаря судьбу — за предоставленный шанс.       — С ней не все в порядке, Дмитрий Сергеевич…       — Не понял…       — Она очень подавлена… И, кажется, что-то не договаривает…       — Я выясню…       Он выяснил. Она — полюбила. Она так думала. Потому что — большего бреда он никогда не слышал. Как можно полюбить — иллюзию? Как можно полюбить — образ из прошлого? Всего за несколько дней поняв — что это любовь?       — Даша… тебе просто надо — отдохнуть. Прийти в себя… К тому же, у тебя было сотрясение…       — Думаешь, дело — в сотрясении?       — Что?       — Наверное, меня и выбросило назад — из-за этого… Конечно — дело в сотрясении! Вот она — причина… Вот он — сильный удар… Эти сны… Они начались — после удара головой… Дело всегда было — только в моей голове…       Может быть, это было — неизбежным?       Хотя…       Какой смысл — успокаивать себя?       — Котёнок, послезавтра ты улетаешь в санаторий — к морю. Отдохнешь там пару недель — под наблюдением врачей. А потом — мы всё обсудим.       — Что — всё?       — Нашу дальнейшую жизнь…       Недоуменный взгляд — глаз цвета льда. Откровенно — непонимающий. Откровенно — растерянный.       — Нашу?!..       — Да, леди Айрис, господин барон примет вас в гостиной.       — Спасибо, Елена.       Торопливые шаги — по дубовому паркету. Топот каблуков — эхом от стен. До боли знакомый силуэт — на фоне сумрачного окна.       — Итан…       — Здравствуй, Айрис.       Заготовленные слова — застряли в горле. Заготовленные фразы — споткнулись на первых же звуках.       Потому что — он не нуждался в сочувствии.       Он не нуждался — в поддержке.       Он не нуждался — в успокоении.       В дружеских словах. В пожатии рук. В молчаливом — понимании.       Она приехала — едва узнав о случившемся. От Алексея. Миссис Иволгина покинула Англию. И, кажется, — навсегда. Ей захотелось — увидеть его. Ей захотелось — протянуть ему руку. Разделить — его разочарование. Потому что она знала — как больно терять. Потому что она знала — как больно оставаться одной. Потому что она знала — как больно безнадёжно любить.       — Как твои дела, Айрис?       Его спокойный глубокий голос — совершенно без оттенка грусти. Его лицо — совершенно без следов горя. И улыбка — его обычная тёплая улыбка. Он вежливо поцеловал её руку. Подвинул стул. Приказал Елене — подать чай. Он был — прежним Итаном. Итаном — которого она знала много лет. Которого любила. Которым восхищалась. Который — был нужен ей.       Они говорили — ни о чем. Не касаясь — только самого важного. Ради чего — она приехала. Забросив подальше — гордость и его «Нам нужно расстаться». Она не знала — как начать. Потому что — он вновь поставил её в тупик. Своим поведением. Своим спокойствием. Своей непроницаемостью.       Он, кажется, совершенно не чувствовал — дискомфорта. Не чувствовал — её волнения. Её сбивчивых — фраз. И возникающих — пауз. У неё возникло странное ощущение — что он просто не видит её. Что его взгляд — проходит через неё. Как смотрят — сквозь воду. Пытаясь — увидеть дно…       — Итан… Я приехала…       — Я понял, почему ты приехала. И, поверь — очень благодарен тебе… За желание — помочь…       — Послушай… Я на самом деле — сочувствую! Потому что — понимаю твои чувства…       — Ты уверена — что понимаешь?       — А разве — нет? Разве сама я — не жертва любви без взаимности?       — Она любила меня, я уверен.       — Тогда почему — она бросила тебя? Почему — ушла?!       — Это не зависело — от неё… Я уверен. Я видел её лицо — в тот момент… Она была — в отчаянии. Как и я. Что-то случилось… непредвиденное…       — Итан, ты же взрослый человек! Эта женщина три раза была замужем! Её происхождение — явно оставляет желать лучшего! Её манеры… Её одежда… Она просто сразила тебя — своей непохожестью! Своей — оригинальностью! Она заморочила тебе голову… Такое часто происходит — и в свете тоже!       — Айрис, ты сама не понимаешь — что ты сейчас говоришь…       — Я говорю то, что должны осознавать твои мозги! Ты сейчас расстроен, подавлен…       Неожиданно — он засмеялся. Низким раскатистым смехом.       — Айрис, дорогая моя! Я — не расстроен и не подавлен. Неужели ты не понимаешь? Я просто — убит. Я пытаюсь жить — как жил раньше. У меня даже получается — больше, правда, по инерции. Я занимаюсь делами, езжу верхом… Ко мне приезжают — с визитами… Как ты сейчас… Я общаюсь — и даже могу иногда шутить…       — Итан…       — Но на самом деле — мне ничего не нужно, понимаешь? Даже — поддержка… От близких друзей.       — Это пройдет! Время — оно лечит… Все знают об этом… Ты сам — знаешь об этом!       — Я ничего не знаю, Айрис… Время, как выяснилось, может жестоко играть — с людьми… И — давай не будем продолжать этот разговор. Он — бесполезен.       — Хорошо… Как скажешь. Ты проводишь меня — до кареты?       — Конечно, провожу.       Холодный морской песок под ногами… Низкое предштормовое небо. Капюшон — почти скрывающий лицо. И ботинки — в руках.       Плюс десять — босыми пятками по белесому песку.       Плюс десять — как будто сегодня отменили простуду.       Плюс десять — и языки волн, лижущие пальцы.       Подвернутые джинсы. Тонкие лодыжки. Длинный берег. Следы — тут же смываемые водой. Бесконечная дорога — вдоль моря. Почти не чувствуя — холода. Почти не чувствуя — брызг.       В одиночестве — которого ей так не хватало.       В последние дни.       Лаборатория, больница, лаборатория…       Какие-то кабинеты, какие-то бумаги…       Неразглашение…       Её подпись — безразличной рукой.       Люди — из прошлой жизни…       И придуманная для них — история.       Мужчина — из прошлой жизни.       И его постоянная — забота.       Почему мужчины из прошлого появляются — когда они становятся… уже не нужными? Когда уже вычеркнуты из памяти — потоки слёз и полбутылки коньяка? Когда стёрлись — горькие мысли? И воспоминания — не приходят даже обрывками? Когда тело — забыло и не реагирует? На объятья и прикосновения губ…       В какой момент мужчина — вдруг становится чужим?       Может быть — когда вдруг устаёшь ждать?       Может быть — когда смиряешься с диагнозом: «аппарат абонента недоступен»?       Может быть — когда абонента просто нет рядом?       Когда он очень нужен… До спазма — в горле. До прокушенной — губы. До прижатых к груди — коленок…       Долгожданное одиночество — в санатории. У моря. У безлюдного побережья. Редкие лодки. Редкие крики чаек. Бескрайные покачивания — волн. Кажется, она выплакала — все слёзы. Ночами в своей квартире. Кажется, она мысленно произнесла — все слова. Не сказанные тогда — ему.       Её душевных сил хватало — только поддерживать в себе жизнь. Просыпаться по утрам. Машинально принимать — ванну. Ехать в лабораторию. Говорить какие-то слова. Совершать — какие-то действия. Она постоянно ловила себя на том, что видит всё — будто со стороны. Что она похожа на куклу…       Слава Богу, её оставили в покое!       Люди — в серых кабинетах.       Люди — в серых лабораториях.       Мужчина — в сером костюме.       С ароматом — от Сержа Лютена.       Мужчина, впрочем, обещал навестить… Но это будет — потом… Когда она, быть может, выйдет из оцепенения… Когда она, быть может, сможет убедить его — оставить её в покое… Сейчас у неё просто — не было сил…       «Итан! Я только сейчас заметила — ты весь в шрамах! Господи… откуда?»       «Ну… когда-то я был очень молодым и не очень респектабельным, девочка моя… Кстати, бароны не только дерутся на дуэлях…»       «Тебе идёт — быть аристократом…»       «А тебе — женой аристократа…»       «Не говори глупостей…»       «Я — мечтатель, хорошая моя… Безнадёжный…»       Он был — честнее её. Он — не боялся. Он был — уверен.       Потому что — летал.       Потому что — любил. По-настоящему. Не оставляя — запасных путей.       Он был таким — о каком она мечтала.       Всегда.       И эту мечту — у неё отняли! Едва она — поверила. Едва она — прикоснулась. Едва она — поняла… Несправедливо. Жестоко. Реально.       И от этой реальности — было мерзко.       До тошноты.       Ей казалось — она хотела вернуться в свой мир. А на самом деле — ей нужно было остаться.       Ей казалось — должна быть закономерность в её перемещениях. А на самом деле — она не понимала саму себя.       Её бросало из мира — в мир, как бросало — на протяжении всей жизни. От чувства — к чувству, от увлечения — к увлечению, от страсти — к страсти.       Она так быстро бежала, так торопилась — успеть…       Не останавливаясь, не замечая, не думая…       И упустила — единственно важное в жизни.       Свою любовь. Свой полёт. Своего Итана.       «Ты знаешь, что у тебя глаза — фараона? Из обсидиана… Как они могут быть — такими чёрными?..»       «Не останавливайся… Сравни мои волосы с зарослями камыша… А щетину на подбородке — с колючками чертополоха… Все мои части тела — к твоим услугам, девочка моя…»       «Итан!»       Она сможет — когда-нибудь смириться?       Сможет — когда-нибудь разогнуться от боли?       Вспоминать волшебство — без кома в горле?       И не плакать — о несбывшемся?       «Ты — хороший рассказчик, хорошая моя. Я даже понял принцип работы интернета… Но изучать твои… идиоматические выражения, боюсь, мне придется отдельно…»       «Итан!»       Прогулка босиком — по холодному песку. Под низким — предштормовым небом.       Кажется, дождь — смывает всё?       Кажется, море — даёт силы?       Кажется, ветер — уносит печаль?       Наверное… Когда-нибудь… Смоет, даст и унесёт.       А пока помогает — только холодный песок. Впиваясь ледяными крупинками в пятки. Она — чувствует… Она — живет…       — Что-то ты невесел, шеф! Твоя красавица — вернулась, жива-здорова… Уникальный случай, скажу я тебе. А бурной радости — не наблюдается…       — Она очень изменилась, Костя…       — Ну, похудела, я видел… Сейчас все женщины повально худеют…       — Она сообщила мне, что влюблена — в барона Итана Стоуна! Представляешь?       — Я читал отчёт — про любовь там ни слова…       — Я не заносил это в отчёт.       — Ну, ясно, — чувства к делу не относятся…       — Я не шучу…       — Я — тоже. Женщины — существа романтичные… Ну, представь, — твоя задёрганная урбанизацией красавица попадает в девятнадцатый век. Прямо в руки — этого барона… Он, кстати, симпатичный?       — Посмотри в сети — может, что-нибудь нароешь…       — Идея!       Торопливый бег пальцев — по кнопкам. Интернет — любимая Костина игрушка.       — Так вот… А тут — настоящий барон. Наверняка — озаботился. Даша — красотка, да ещё — с характером. Противоположности — притянулись… Тьфу, всё на английском… Придётся напрягать извилины…       — Костя, он в конце девятнадцатого века жил, если что!       — Для нас с тобой — в конце девятнадцатого. А для неё — он реален… как для меня — вот этот ноутбук… или стакан кофе. Она же — жила там три недели, или даже больше… У него, кстати, да?       — Да.       — И что тебя удивляет? Сам ты — позорно сбежал от женщины. Не оставив ей — даже надежды. Хорошо, что проходы — открываются крайне редко…       — Почему — хорошо?       — А все бы особи женского пола — рванули бы… Вот пока ты думал о себе, своих страданиях и нарушенном гормональном фоне — девочка влюбилась в другого! И я так понимаю — он не умчался от неё в деревню, в глушь, в Саратов…       — Костя!       — Хоть ты мне — друг, но истина — дороже… Ты сам-то — что сейчас чувствуешь к ней?       — Я растерян… Она изменилась, Кость. Она держится — на расстоянии…       — И тебе опять ударило — в голову? Теперь — от её недоступности… Не фига не понимаю… Кстати, барон — интересный…       Фотография — сделанная с портрета. Высокие скулы и жесткая линия рта. И — глаза. Абсолютно чёрные. Когда зрачок — сливается с радужной оболочкой. Очень неуютные глаза. Барона Итана Стоуна.       — Тут краткая биография нашего героя… Что-то про странные обстоятельства… Завещание… Да, Димон! Скажу я тебе, с этим бароном тоже — не все понятно…       — Спокойной ночи, сэр!       — Доброй ночи, Питер       Он пытался — успокаивать себя коньяком. Ночью. Перед сном — когда воспоминания набрасывались на него с удвоенной силой. Когда чувства — обострялись до предела. Когда боль — оказывалась нестерпимой.       Становилось — только хуже.       Становилось — только больнее.       И добавлялась — тоска.       И горечь.       И огонь в камине — расплывался перед глазами ярким пятном. И стены теряли свои очертания. И комната — мягко покачивалась, как лодка на волнах.       Чётким оставался только образ — женщины-девочки.       Аэлиты — с карамельными губами.       В облаке серебряных кружев.       Его Даши.       Она так и не успела произнести вслух — «я люблю».       Но разве слова — что-нибудь значили? Когда об этом — говорило её тело? Когда об этом — говорили её глаза? Когда об этом — говорили её прикосновения? Её счастливый смех? Её счастливая — улыбка…       Только бы ей — не было так больно, как ему сейчас!       Только бы ей — не было так тоскливо!       Потому что — можно сойти с ума.       Потому что — нет лекарства.       От одиночества и безнадёжности.       От отобранного — счастья.       — Как ты себя чувствуешь?       — Спасибо, хорошо…       — Тебе здесь нравится?       — Да… наверное. Нравится…       — Даша… Дорогая… Ну, хватит мучить себя, в конце концов! Мне невыносимо смотреть на тебя — в таком состоянии!       — Прости… Но, кажется, я нескоро смогу… прийти в норму…       — Послушай, я договорился: если ты захочешь, ты можешь остаться здесь до середины февраля…       — Я думаю, это ничего для меня не изменит… в глобальном смысле.       — Время — оно помогает. И смена обстановки — тоже…       — Не сомневаюсь, что ты это знаешь — лучше меня.       — Даша! Я понимаю, что вёл себя — по-идиотски! Что я сам — себя наказал! И я заплатил за это — поверь мне!       — И я заплатила — тоже. За твой идиотизм. Теперь вот — плачу за свой.       — Ну, пойми, наконец, — что надо продолжать жить дальше! Это опасно — вот так уйти в себя! Бросить воспринимать реальность!       — А зачем мне такая — реальность? Если в ней — я несчастна? Зачем мне реальность — в которой нет его… И ведь он сейчас — сходит с ума, я знаю!       И неожиданный поток слёз. И трясущиеся ладошки — стирающие влагу. И дрогнувший — голос…       — Пьет коньяк — по вечерам, сидя у камина… Нашего камина… Смотрит на огонь… И тоже пытается — как-то жить… И, ты знаешь, я всё ещё надеюсь… что смогу когда-нибудь — вернуться туда… Что появится — малюсенький шанс…       — Послушай, котёнок, я не хотел тебе говорить… Но тебе — не надо строить иллюзий…       Отчаянный взгляд.       Словно умоляя — не отбирать надежду.       Но она была сильной — Даша Иволгина. В её мире — иначе не бывает. В её мире — иначе не выживают. Красивые женщины — с глазами цвета льда.       — Договаривай!       — Мы отправляли запрос — нашим партнерам в Англию. Они подняли архивы. Барон Итан Стоун — пропал при неясных обстоятельствах… Примерно через месяц — после того дня, как ты вернулась оттуда… Скорее всего — был убит… Есть сведения о пожаре и нападении… Предварительно оставив странное скандальное завещание… Его больше никогда никто не видел. И никаких сведений…       Оказывается — сердце может падать вниз.       Словно — в пропасть.       Оказывается — мир может вертеться не только от страсти.       Оказывается — темнеет в глазах не только в сумраке.       Оказывается — падать в темноту нестрашно…