Жизнь дороже бриллиантов

Чонгук сидит на подоконнике больничной палаты, зная, что ему за это прилетит. Чон ведет пальцами по стеклу, вырисовывая только ему известные узоры. По щеке катится скупая слеза, что тихо растворяется в ткани его пижамы. За окном уже ночь. На небе сияют звезды, луна ярко светит в окно, а на улице привычный шум города и этой суеты, которая хоть как то придает жизни этому глухому месту. Парень слезает с подоконника, подходит к кровати и берет с нее свой блокнот, садясь ближе к стене. В пальцах вертит карандаш, иногда конец прикусывая и пишет дату. «24.02.21» " Что ж…вот настал второй день с того момента, как я узнал дату своей смерти. Забавно так. Сегодня Джун не приходил, но пришел Хосок и Хисын. Я был слезно рад их видеть. Они такие драгоценные в моей жизни. Хоби вовсе не изменился. Хисын, хоть и из детского дома, но он очень похож на Намджуна. Такой же симпатяга. Доктор Хон сказал, что ко мне подселят соседа по палате. У него вроде… Нарушение нервной системы. Познакомлюсь завтра. Надеюсь он нормальный. Сегодня я словил паническую атаку прямо на обследовании. Не знаю из-за чего. Я просто начал задыхаться. Думал умру сегодня, как жаль, что этого не произошло.» Внезапно в комнату забегает Намджун, запыхавшийся, раскрасневшийся, а на глазах слёзы, но от чего не понятно. Гук закрывает блокнот разом, убирая в сторону, смотря на старшего, не особо понимая, что происходит и как его сюда пустили в столь поздний час. — Чонгук, мы спасём тебя, мы вылечим — Тараторит Джун, садясь на колени пред Гуком, берёт его холодные ладони в свои, целует каждый пальчик, смотря в глаза– послезавтра вылетаем в штаты, а там тебя ждет сюрприз. — уже подготовленный гроб с красным бархатом внутри? — Чонгук сухо усмехнулся, понимая, что это все бесполезно и лишь сжимает руки Кима — Дурак ты. Узнаешь, всё узнаешь. Я побуду с тобой пока. — Хён, уже поздно, Хоби-хен и Хисын наверняка ждут тебя дома, езжай, всё хорошо — Чонгук ослабляет хватку на руках старшего, после вовсе отпускай, показывая, чтобы тот шёл. Намджун не двигается. Смотрит затуманенным взглядом в разбитый взгляд напротив, ловит каждую эмоцию, смотря как на дне зрачков океан страсти к жизни успокаивается. Скоро совсем станет гладким и непроглядным. — Джун, пожалуйста, иди…– У Чона уже потихоньку обида нагоняется на старшего ибо тот не слушает его. Чонгук никогда не любил, когда его ослушивались. Сейчас тоже не исключение. Следом слышится тяжелый вздох Гука и он повернув голову в сторону окна шепчет. — Расскажи подробнее т твоих планах на мою жизнь… Тут Ким будто оживает, расцветает, смотрит на затылок Чонгука, нервно губу кусая. — У меня есть знакомый в штатах, ты врятли его помнишь, но он чуть старше тебя и приезжал на мою свадьбу– Не успевает Намджун договорить, как его Чон перебивает. — Тот блондин, с глазами глади океана, с белоснежной кожей и теми малиновыми губами? — Чонгук поворачивается к старшему, расслабленно на него смотря. — Мин Юнги. Да, на моей свадьбе он был вроде в белый выкрашен, не знаю какой он сейчас, но мы можем прилететь в США и попросить его о помощи. Он слишком влиятельный человек в Лос Анжелесе, зарабатывает не мало, чем гордится. Думаю…он поможет тебе. — Чонгук усмехается слыша эту речь Джуна, а после кратко кивает. Ему интересно, поможет ли ему человек, который его «не знает» толком, с которым он виделся «один раз» и врятли его запомнил. /flashback/ — Я Чонгук, брат Намджуна, а ты… На сколько я знаю, его лучший друг. — спокойно говорит Чон, отпивая немного вина из бокала. — Да, все верно. Я Юнги. Мин Юнги. — Блондин протягивает руку парню, что рядом стоит и увидев взаимную подачу с его стороны не сильно пожимает руку Чона. Чонгук поворачивается, на момент зависает, тонет в глазах напротив, захлёбывается в темно-синем океане и только заметив непонимающий взгляд, дает себе мысленную пощечину. — Ты чего это? Всё в порядке? Алкоголь в голову ударил? — блондин смеется, по-дружески хлопает Чонгука по спине, а у того фейерверки внутри взрываются, оглушают. Этот низкий голос в подсознании засел, бьёт по ушам так, что Чонгук оглушающей музыки не слышит, слышит на повторе фразы Мина. — Чонгук? — Юнги, стал пред ним, потряс за плечи и забрав бокал, строго посмотрел на младшего. — Ты явно перебрал. Попрошу Намджуна, чтобы он тебя отвёз домой. Чон кивает, хоть и не понял на что согласился. Он в голове слушает голос Юнги, который его имя говорит, Чонгуку от этого голову кружит. Хотя может и правда с алкоголем перебрал. По приходу к Намджуну, Чонгук цепляется пальцами за его плечи, выпаливая неожиданное «я его люблю» и кивает на Мина. У блондина разом цвет лица с белоснежного в розоватый превратился, а уши алым загорелись. — Чонгук, пойдем ляжешь в моей комнате, на тебя вино плохо действует я посмотрю– Джун неловко улыбнулся другу, беря Гука на руки. — Юнги, не обращай внимания, он не в состоянии. Извини. Чонгук в состоянии. Говорить, мыслить, идти сам может, но его словно парализовало только от вида этого блондина, только от его глубокого голоса и этой дьявольско-ангельской внешности. Чонгук про себя кричит, что тут не в алкоголе дело, что он и правда влюбился, почувствовал что-то своё, родное, дорогое. Что-то такое, что не хочется отпускать. Юнги за короткий промежуток времени стал для него воздухом, без которого Чонгук не выживет. Стал миром, вселенной, галактикой. Стал всем. /end flashback/ — Я согласен. Я поеду. — Чонгуку в глазах неприятно защипало от навернувшихся слёз, но он не заплачет. Не перед Джуном. /flashback/ Юнги в тот день уехал. Утром Чонгук его не нашел. Чон бегал по квартире, по квартирам друзей Намджуна, но Юнги не было нигде. Чонгук неделю не выходил из комнаты, искал хоть какую то связь с Юнги, ничего. А был ли Мин вообще? Возможно это плод его воображения, иллюзия, которая сыграла с Чоном злую шутку, но не могут же прикосновения иллюзии быть такими жгучими, оставляя ожоги на ладонях Чонгука, которые до сих пор ощущаются, не может же голос засесть так в сознании, что снится по ночам. Не может такая притягивающая внешность быть иллюзией. Не могут эти глаза цвета бриллиантов на дне океана быть иллюзией. Не могут. Значит Юнги был. Просто ушел. Принял Чонгука за идиота, решил, что лучше уйдет, исчезнет из его жизни, чтобы не видеть пред собой. Чонгука съедали эти мысли, рвали душу, терзали сердце мелкими осколками боли, которые Чонгук со временем вытащил, оставив только смутное воспоминание о блондине. Но сердце оставило ту страсть к его прикосновениям, к его голосу. Оставило любовь, просто скрывало её, прятало от истерзанной души. /end flashback/