Шёпот в темноте

Пускай все — ложь, Что ты мне говоришь, Но все равно Ты мне принадлежишь, А любовь ждет лишь роз, Чтоб лепестками стали капли слёз!

      Я не знала спокойствия. Все время, что себя помню, когда оставалась одна, странный шепот говорил мне страшные вещи. Казалось, что я сошла с ума, но когда поступила в Шармбатон, узнала, что все-таки схожу с ума не я — у каждого есть соулмейт и в одиночестве они слышат мысли друг друга.       Как же я мечтала не иметь связи с соулмейтом-психопатом! Но разорвать связь невозможно. Я не раз говорила об этом и родителям, и преподавателям, а после вынужденных разговоров с ним долго не могла уснуть. От страха меня постоянно трясло, а стоило закрыть глаза, как представлялся маньяк, намеренный не просто убить, а наслаждаться моими страданиями. Не раз тот сумасшедший со всеми подробностями рассказывал какое-то насилие или убийство. Соулмейт потом засыпал, а у меня была истерика.       Ученицы Шармбатона с радостью рассказывали, что соулмейт шептал им любезности, мечтали о встрече, а я же ощущала ровно противоположные чувства.       Постучав, получила разрешение на вход. — Мисс Грейнджер? — Да… — голос дрожал. — Возьмите, — сказала мадам Максим, протягивая уже привычное Успокоительное зелье. — Спасибо. — Твой сумасшедший еще не успокоился — Нет. Точно нет никаких способов избавиться от этой связи? — Извини, нет. Обычно если один соулмейт псих, то и второй тоже, но в твоем случае…все сложно. — Я даже не знаю, садист он или мазохист? — То есть?       Я показала руку. На ней было несколько ярко-красных ран и еще одна появлялась. То, что я сама нанесла себе это, было исключено. — Если он хотел сделать больно мне, то почему не попытался найти меня? А если себе — я-то при чем? — Ты не знаешь, где он учится? — Нет. Но точно не в Шармбатоне. — Думаю, в Махотокоро. — Почему? — Японцы там обучаются в таком аду…кстати. У нас в этом году намечается поездка в Хогвартс. Хочешь поехать? Развеешься. Не думаю, что ты там останешься в одиночестве. Или в крайнем случае будешь рядом с Флер. Вы же сдружились, верно? — Да.       Флер — единственная, кто сочувствовала мне. У самой соулмейт закончил Хогвартс. Она понимает, что вряд ли увидит его. И ей тоже не нравится ее связь с соулмейтом. Но если в моем случае — из-за страха, то Флёр — из-за несбыточных мечт. — Ладно, а теперь — постарайся уснуть. — Ладно…       Выйдя из кабинета, я услышала: — Думаешь, твои жалобы что-то изменят? — Почему бы тебе просто не отстать от меня?! — я ненавижу соулмейта, хотя и любила — без любви никак. — Ох, ты действительно думаешь, что это так просто? Нет…мне нравится чувствовать твой страх. — Я ненавижу тебя… — Так почему не игнорируешь? — Тут не выйдет… — Врешь…ну просто признай, что тебе приятно чувствовать тот страх, который я тебе приношу… — Нет… — Ты же понимаешь, что мы не можем существовать друг без друга… — Понимаю. Но ты можешь оставить меня в покое? — Нет, дорогая моя…мы принадлежим друг другу! — Пожалуйста…освободи меня от твоего присутствия, — чуть не плача, прошептала я — Заплачь…обожаю представлять твои слезы…крики боли… — Садист! — Ты только поняла? — Ненормальный! — И снова в точку!

***

Я буду Тем, кто обнимет, Я буду Тем, кто тебя примет. Вся любовь, что во мне, Пылает, как в огне!

      И вот та поездка в Хогвартс. Раны, наносимые мне соулмейтом, становились все серьезнее, о чем я говорила мадам Максим. Я могла запросто потерять сознание из-за ран, а соулмейт безумно смеялся. Несколько раз попадала в лазарет. В последний раз меня вообще не хотели выпускать, боясь что с соулмейтом-психопатом попаду туда снова совсем скоро. Но во время поездки со мной была Флёр.       Прибыв в Хогвартс, мой взгляд привлек миловидный парень у входа. Он рассматривал прибывающих. Он просто смотрел на нас, будто думал, что может найти кого-то. Но в то же мгновение он поднял руку, и я увидела то, что напрочь выбило всю симпатию к нему. Я в страхе сжала руку Флер, понимая, что на людях он мне ничего не сделает.       Его руки были покрыты ранами, в точности как и мои. На шее, как и у меня, след, будто его кто-то душил. Этот след, я знала, появился 2 дня назад, когда он пытался задушить и меня, и себя.       Зачем? Не знаю. — Что случилось? — спросила Флер и посмотрела на того парня. — Это он, — прошептала я — Кто? — Мой соулмейт-садист-психопат, — выдохнула я. — Он не сможет сделать тебе плохо. — Сможет. Не сейчас, но сможет.       Мы прошли мимо него. На лицо упала прядь, а я стала думать, как ее убрать, не показывая его достижений.       Но как бы я не старалась поправить ее максимально быстро, рукав все равно не скрыл раны как хотелось бы. Осталось надеяться, что никто не успел заметить. — Добрый вечер, дорогие гости! — поприветствовал всех директор Хогвартса по-английски, после чего стал рассказывать все то, что нам уже рассказала мадам Максим.       Мои родители вместе со мной переехали во Францию, когда мне было лет 7. Я прекрасно знаю и французский, и английский. Родители иногда приезжали к родственникам в Великобританию, я с ними. А во Франции у родителей лучше продвигался бизнес.       Во Франции мадам Максим рассказала о магии нам в том же году. Я одна из самых младших студенток Шармбатона — мадам Максим приняла меня из-за сильных магических способностей. Я не только оправдала ее ожидания. Директор признавалась, что недооценила меня. Ну, само собой, насчет соулмейта-психопата она также не догадывалась, пока я сама не сказала.       До меня кто-то дотронулся. Нам, ученикам Шармбатона и Дурмстранга, позволили сидеть, где сами захотим, поэтому я и Флёр сели за стол Когтеврана. Для меня было неожиданностью это прикосновение, поэтому, чуть не задев косичкой подругу, я повернулась к столу Слизерина. И, к моему несчастью, прикоснулся тот парень, стоявший у входа. — Раз мы наконец встретились, может познакомимся? — слизеринец широко улыбнулся, даже не скрывая своего безумства. — Может, позже? — максимально вежливо спросила я, стараясь не показывать свой страх. — Нет…я же говорил, что обожаю чувствовать твой страх? — он сжал мою руку так, что было трудно не закричать от боли, — Гарри Поттер, — словно он не делает мне больно и не улыбается, будто представляет меня, истекающую кровью и жадно глотающую воздух в надежде, что не умру, а просто предлагает попить вместе чай, — а ты? — Может, отложим разговор? — Руку Гарри сжал еще сильнее и приставил к запястью неизвестно откуда взявшийся нож. — Хорошо подумай… — он надавил ножом. Наши руки стали постепенно окрашиваться в ярко-красный. — Гермиона… — тихо прошептала я — Что? Не услышал, — он начал давить ножом еще сильнее — Гермиона Грейнджер, — практически замерев, громче сказала я — Вот и прекрасно, — все также улыбаясь сказал он, — обнимемся? — Если нож уберешь, — смотря на холодное оружие — Нож? Какой нож? — спросила Флёр. А в руках Гарри оружия не было. — Никакой, тебе послышалось, — поспешили заверить ее мы с Гарри. — Ладно… — Уже врешь подруге? — Я не хочу ее тревожить по этому поводу. — Правильно…       Гарри обнял меня, чуть ли не душа в объятиях, и направляя к выходу. — Осторожнее! — попросила я. — Как ты меня называла? Садистом? Ненормальным? — А ты злопамятный! — Вовсе нет, так и есть. В этом ты, моя дорогая, ты права. — Почему? — Мои родственнички сделали меня таким… — Почему? — Дорогая моя, неужели ты настолько наивна, что считаешь, что добро всегда побеждает зло? О, нет, это не так…мои тетя с дядей убили моих родителей, когда мне был год…но они не подумали, что убив их, им придется воспитывать и меня… — Почему их не посадили? — Они подстроили все так, будто мои родители покончили с собой, — сказал он, улыбаясь, будто говорил о погоде, а не о темном прошлом семьи. — А за что твоих родителей… — Тетя всегда завидовала маме. Она волшебница, у нее любящий муж, прекрасный сын…а еще она смогла победить Темного Лорда с помощью своей находчивости, после чего никто не пострадал. А у нее? Муж, который не способен на любовь, сын-идиот, а она сама магией не владеет. И сама умом не обладает. Ну, а крестный…пытался отомстить им, так его в Азкабан упекли.       Мы шли по пустым коридорам. Словно боясь, что я сбегу, Гарри сжимал мою руку. Открыв какую-то дверь, он попросил зайти, блокируя мне пути назад или в сторону. — Зачем? — Иди.       Я почувствовала тревогу. Уж больно мне не нравится эта комната без окон или света! — Хочешь свет? Получи! — он толкнул меня вперед и зажег свечи.       Мои ощущения были верными. Комната была маленькой, от одной стены до другой то же расстояние, что и между двумя вытянутыми руками. Я могла коснуться двух стен сразу — левой и правой рукой. Также, она была квадратной. То есть, до любой стены, в буквальном смысле, рукой подать. Стены были неравномерно покрыты бумагой. Местами были видны кровавые (не сомневаюсь, что это именно кровь, а не краска!) пятна. У одной стены стояла небольшая кровать, которой, наверно, веков 7, если не больше, а рядом — такой же старый стул.       Я невольно попятилась назад. — Куда, куда? — спросил он. — Зачем ты привел меня сюда? — О, я так мечтал тебя увидеть…помнишь мои рассказы? Так и представлял тебя своей жертвой… — Как профессор Дамблдор вообще такое допустил?! — Ты слишком многого не знаешь, маленькая шармбатонка… — Не подходи ко мне! — сказала я приближающемуся парню и использовала Протего Диаболика.       Тот только безумно рассмеялся. — Какая наивная! Не знала, что магия никогда не будет тебя защищать от соулмейта? — Забыла… — прошептала я. — Да? — Но не смей подходить! — Ладно. Не буду, — он улыбнулся, — Сектумсемпра!       Плечо обожгло болью. Оно было все в крови, как и у Гарри. Но тот улыбался, как ни в чем ни бывало, а я вспоминала способы остановить кровь.       Использовала все способы, которые приходили в голову, но не все помогали.       Я посмотрела на кровать. Быстро отрезав магией часть простыни, я ее продезинфицировала и снова постаралась остановить кровотечение. Голова кружилась от недостатка крови — в лазарете мне говорили, что первые недели 2 мне могут быть опасны для жизни даже мелкие царапины, а тут!       Только я справилась с плечом, как сумасшедший Поттер ранил мою руку еще раз, но на этот раз — запястье. Я проделала то же самое, но было тяжелее даже вспоминать, что нужно сделать! А Поттер смеялся.       Выйдя из моего огненного круга, я оттолкнула Гарри от двери и попыталась ее открыть. Банально не хватало воздуха. — Бомбарда! — использовала я первое пришедшее в голову заклинание.       Дверь разлетелась в щепки, а я побежала по коридору из последних сил. Из носа тоже шла кровь — похоже, я сильно толкнула соулмейта к кровати. — Куда же ты? — спросил он, прежде чем мы потеряли сознание. Последнее, что я помнила — перепуганное лицо мадам Максим.

***

Нет, теперь ты не одна! Придет тьма, И зажгу я ночь тебе… Лишь слушай шепот в темноте. Нет, теперь ты не одна! Придет тьма, Но ты знай, что я везде Слышу шепот в темноте.

      Плечо и запястье все также болели. С трудом открыв глаза, я осмотрела помещение, где была. Первой мыслью было, что это наш лазарет. Тот же потолок высоко-высоко, те же стены, те же кровати. Но меня смутило положение окна. У нас можно просто повернуть голову и увидеть пейзажи в окне, а тут, повернув голову, я увидела тумбочку с графином воды и стаканом, также наполненным водой. С другой стороны — ширма. С первой тоже была ширма, но за тумбочкой.       Я попыталась сесть, но сил на это не было. Ожидаемо. — Гермиона! — ко мне подбежала Флёр. — Где мы? — Что-то вроде Хогвартского лазарета. Ты столько пропустила! — Сколько времени прошло? — Почти неделя. Где ты так пораниться умудрилась? — Соулмейт-садист. Этим все сказано. — Это Гарри Поттер? — Да. — Ох, не нужно было тебя отпускать одну… — Ничего страшного. Флер…помоги сесть? — Зачем? — Пить хочу. — А, — подруга улыбнулась и помогла лечь выше. Затем, подала стакан, — прошел этап избрания участников. — Да? И кто участвует? — Виктор Крам, Гарри Поттер и Алексия Маллет. — Алексия? Думаю, она не пройдет даже первый этап! — Ее уже выбрали. — А Гарри решил, видимо, добить меня… — Почему? — Он по-любому получит ранения. Ты знаешь, что мне ранения сейчас противопоказаны. — Мадам Пофри — целитель Хогвартса. Оказалось, у них есть зелье, которое ослабляет связь с соулмейтом. Думаю, ты будешь только легкую боль чувствовать. — Возможно. — Она тебя пыталась напоить им, пока ты была в коме. Ты была на шаге от смерти из-за твоего сумасшедшего! — Флер. Я мечтаю избавиться от этой связи раз и навсегда. Но ты знаешь, что не могу. — Да…ой, кстати! Я встретила своего соулмейта! — Да? — Билл. Он действительно такой классный! — А почему… — Он сказал мне, что в первом туре драконы! Его брат занимается с ними. И знаешь, несмотря на их опасность, они весьма милые! — Милые? — Ну, при должном обращении с ними. — Ясно, — я пыталась дотянуться до тумбочки, чтобы поставить стакан, но не выходило. — Давай помогу.       Флер взяла стакан и поставила на край тумбочки. И потом сама же его и смахнула оттуда. Случайно. — Ой… — Попробуй с помощью Репаро починить. — Репаро! — стакан вновь стал целым, будто не падал. — А как мой садист? Тоже был в коме? — Первое время — да. Но когда вас смогли напоить зельем, которое рассоединяет соулмейтов, он быстро пошел на поправку. Собственно, он сам и кидал пергамент со своим именем в Кубок огня. — Ох, скоро у меня будет зависимость от того зелья, чувствую! — Она действительно возможна. Пока не чувствуешь соулмейта, у вас обоих легкая слабость, головокружение… — Зато он не сможет ничего мне сделать! — перебила ее я — Это да. — кивнула Флер.       Не думаю, что зелье недорогое. А транспорт во Францию будет еще дороже. Варить его во Франции? Не факт, что британцы поделятся рецептом. Значит, один из самых оптимальных вариантов — переезжать сюда. Но какова вероятность, что это не выйдет мне боком? Ведь зелье может быть и вовсе нелегальным и принимать его можно только в крайнем случае (хотя, куда уж мне крайнее?)! Или же Гарри найдет меня и уже точно не даст мне спастись! — Знаешь, если ты все-таки решишь переехать сюда, может, переедем вместе? — спросила Флер, будто прочитав мои мысли. — Я вслух сказала? — Нет, просто по твоему выражению лица и по информации, которую я тебе сообщила иное предположить невозможно. — Ясно.       Но что делать? — Так что насчет моего предложения? — Я подумаю. — Так ты сможешь меньше находиться в одиночестве. Относительном одиночестве. — Да… — А еще, я смогу тебе помочь, если садист твой снова начнет издеваться над вами. — Спасибо. — О, пришла в себя? — милая женщина зашла к нам. — Да — Мисс Грейнджер, да? — Да. — Отлично. Кто же вас так? — Гарри Поттер. Он мой соулмейт. Сумасшедший. Садист. — Странно, никто раньше не замечал за ним признаков сумасшествия. Да, раны на руках, но только и всего! — Вы не слышали его мыслей… — А что с ними? — Он всерьез размышляет о убийствах! О насилии! И…признавался, что жертвой должна быть я… — Ужас…да его в Мунго тогда нужно! — Знаю… — И ваши шрамы — из-за него? — Да. — Ясно. Приму к сведению…       Целительница была удивлена услышанным. А я почувствовала легкое облегчение. — Мисс Делакур, скоро отбой… — Я не могу уйти от Гермионы. — Почему? — Когда она одна, к ней начинает приставать соулмейт. — Ясно. Я буду с ней. — Хорошо. — Идите. — Я завтра зайду, — подруга обняла меня и ушла. — Так. Состояние лучше, чем я предполагала. — Это хорошо. — Ага…но только не пойму, почему вы чуть не погибли? — За неделю до отъезда, соулмейт нанес нам ужасные порезы, было потеряно много крови…и из-за этого на мне в Шармбатоне было какое-то заклинание, которое могло оповестить мадам Максим, что мне больно. — С помощью него, кстати, вас и нашли. — А… — И сейчас оно тоже на вас наложено. — Хорошо. — Да. На момент каждого этапа Турнира Трех Волшебников я участникам и их соулмейтам выдам зелье, которое блокирует связь с соулмейтом. Нам не нужно 6 пострадавших! И 3 хватит! — Спасибо. — Но оно вызывает зависимость. Предупрежу еще раз потом. — Ладно.       Уже ночью я проснулась от знакомого шепота. — Спишь, дорогая моя? Не притворяйся полумертвой, я прекрасно знаю, что это не так… — Дай мне уже поспать! Сам выписался и радуется, а соулмейту спать не дает! — стала наезжать на него я. — Вау, какие мы грозные! — Да! — У тебя темно. Зажжешь свечи? — И увижу тебя в метре от себя? — Как ты догадалась? — спросил он, зажигая свечу передо мной. Уже на автомате я начала кричать, — Ну что ты, я всегда буду рядом! Мы станем самыми близкими соулмейтами в мире! Не кричи от страха, я не напугаю… — В адекватном состоянии ты страшнее, чем в неадекватном! — заметила я, все-таки прекратив кричать. — Почему? — Никогда не знаешь, когда ты потеряешь рассудок. — Что же… — он улыбнулся — но не безумно, как до этого, а мило, — это верно. — Ты не отрицаешь, что иногда неадекватен. — А смысл? Все мы не всегда адекватны. А потом жалеем о поступках, которые совершили. — И…о скольких поступках ты сожалел? — Тебе интересно знать, Красавица? — Красавица? Скольких жертв ты называл красавицами? — Жертв? — Ну, ты же меня убить вроде хотел. — Красавица, неужели ты не знаешь, что умрешь ты — умру и я. Погибну я — последние вздох будет и у тебя. И все это — в одну секунду. — Знаю. Но я даже представить не могу, почему ты мог на протяжении месяцев заставлял меня и себя терять сознание от недостатка крови? — Я тоже. — Ты же это делал! — А сумасшедшие порой не могут объяснить своих поступков. — Когда ты…стал…таким? — Каким? — Сумасшедшим? — Перед Хогвартсом. Я узнал, кто убил моих родителей. Я от них терпел издевательства на протяжении долгого времени. Узнав, что волшебник, я решил, что лучше них. И стал издеваться теперь над ними. До первого курса — магией. Узнал Непростительные заклинания. И практиковал их на животных, в надежде применить их на дяде с тетей, — он говорил спокойно, будто это само собой разумеющееся, — и на кузене. Пытать их долго-долго, а потом пощадить Авадой. Как ты понимаешь, еще не дошел до этого этапа. — Но ты представлял расправу над ними и ранее! — Да. Но то — мечты маленького мальчишки. А перейдя к действиям…буквально за месяц использования магии, и не самой Светлой, я начал сходить с ума. Постепенно. Я попал на Слизерин, чему был довольно рад. А потом…я узнал, что пользоваться магией вне школы запрещено. Но издевательства над Дурслями так прочно полюбились мне, что я стал пытать их и магловскими способами. Они пытались сбежать, но ненадолго. — Но при чем здесь я? — Тебе просто не повезло, — и снова улыбка. — Не приближайся! — запаниковала я из-за его улыбки, становящейся безумной. — Ты напугалась моего рассказа? Не бойся, тебя я не трону! — Успокойся! — попросила я. — Я спокоен.       Несмотря на слабость, я смогла встать. — Не нужно вставать! — сказал он. Я посмотрела на пол и вокруг себя, но не поняла, почему. — Почему? — Тебе нужно лежать, — серьезно сказал он, и я поняла — к нему вернулась адекватность. — Ладно. — И не стоит тебе волноваться. От волнения можешь чувствовать себя только хуже, — добавил он, помогая вернуться в постель. — Быстро же ты от состояния убийцы перешел к адекватному! — Я не хотел тебя напугать, — он приблизился, — ты не против? — Не против чего? — Что я подошел? — Пока — нет. — Спасибо.       Что за раздвоение личности? — В каком смысле? — спросил он. — Я вслух сказала это? — Красавица, ты просто забыла, что соулмейты слышат мысли друг друга, когда в одиночестве или наедине друг с другом. — Да, точно, — я улыбнулась. — Так что насчет раздвоения личности? — С одной стороны, ты весьма вежливый, добрый человек… — Добрый? — засмеялся он — С одной стороны, — напомнила я, — а с другой — жестокий психопат, который не может совладать со своей агрессией. — Интересно ты меня описала. — Всего лишь мое мнение. И наблюдения. — Ты многого обо мне не знаешь. — Но в тоже время — много. — И то верно. — Мы соулмейты. И быть слишком незнакомыми… — …просто не можем, — закончил за меня Гарри. — Да.       Мы сидели молча. Потом, я спросила: — Уже был отбой. Тебя не поругают за то, что здесь? — Нет. Никто не узнает. Если ты не закричишь. Или не расскажешь. — Я постараюсь. — Но ты права. Пора идти. Не думаю, что твой крик с самого пробуждения никого не разбудил. — Не надо… — Почему, Красавица? — Не пойми неверно, но я и люблю, и ненавижу тебя. Я не знаю, почему так… — Соулмейты не могут не любить друг друга. — Да. — Ладно. Спи. Ты же не хочешь пропустить все самое главное?       Я улыбнулась. Какой же он все-таки разный! И адекватная версия соулмейта мне нравится гораздо больше.       Гарри скромно улыбнулся. — Я не всегда хочу тебя напугать. Иногда это случается не по моей воле. Случайно. — Ты говорил, что тебе нравиться чувствовать мой страх. — Возможно, твоя теория про раздвоение личности верна и второй версии меня это нравится. Ладно. Не буду мучить, — он подошел и поцеловал меня в лоб, как делали это мои родители в далеком детстве, когда мы жили еще в Англии, — да, я помню это действие твоих родителей. А теперь, Красавица, спи. — Спокойной ночи. — И тебе.       Я заснула, когда слизеринец уже уходил из Больничного крыла.

***

Ты одинока и разбита. Лежишь разломленной куклой. Моя любовь все ждет роз, Чтоб облачить тебя в них вновь. Я буду тем, кто тебя найдет И буду тем, кто тебя поведет, А в любви, что во мне, Горишь, словно в огне

      Прошло время. Гарри уже меньше пугал меня своими безумными мыслями. А я поняла окончательно, что люблю его. Он уже не пугал меня болью, не ранил нас. И, казалось, становился неадекватным даже реже.       Подходило время Святочного бала. Мои родители прислали мне прекрасное голубое платье с длинными рукавами — шрамы не прошли и не пройдут никогда. Осталось лишь дождаться приглашения.       Флер приглашена Биллом. А кто пригласит меня? Честно, я надеялась на Гарри. Но его опередили. — Привет. Извини, не говорю по-французски, — подошел мне Виктор Крам, говоря на ломанном английском. — Ничего страшного, я почти 10 лет прожила в Англии. — О, хорошо. — Что-то нужно? — А…Гермиона? — Да. — Ты…пойдешь, — он «походил» пальцами по воздуху, — со мной, — указал на себя, — на бал? — сказав это, он показал танец. — Ох, — я начала думать. С одной стороны, нужно действовать. Отказаться я всегда успею. Не в последний момент, но успею. Поэтому сказала: — Да. Я пойду.       С одной стороны, можно заставить Гарри приревновать. Я станцую с ним, если он попросит! Хоть весь бал протанцую после открытия!       Но Гарри все-таки немного разочаровал: — Гермиона, — подошел он ко мне за день до Святочного бала, — ты пойдешь со мой на бал? — Гарри… — я не знала, как сказать ему, не доводя до неадекватного состояния.       А что оно будет при моем отказе я даже не сомневалась. — Что-то не так? Платья нет? Не беда. — Нет…я…не могу. Извини. — Ну. Если что, мое приглашение еще в силе, — он улыбнулся. А меня захлестнула волна вины. Почему, если это он спросил в самый последний момент? — Я…пойду? — Да. Иди, Красавица.       Красавица…кроме него я не помню, чтобы кто-то еще меня так называл! И почему чувство, что танцуя с Крамом, я подвожу Гарри, предаю? — Гермиона? Что-то случилось? — спросила Флер, заметив мое вовсе не праздничное настроение. — Я запуталась. — В каком смысле? — Меня пригласил на бал сначала Крам. — Так это здорово! — Но меня пригласил еще и Гарри! — Ты же сама говорила, что он садист, псих и вообще терпеть его не можешь? — Мне кажется, что я люблю его. — Кажется или любишь? — Не знаю. — Гермиона…любить того, кто выносил тебе мозг, из-за кого у тебя вся рука покрыта шрамами, и кто чуть не довел тебя до смерти — ненормально. — Я знаю! — Может, та любовь из-за того, что вы соулмейты и все? — Нет. Мне нравятся его изумрудные глаза, вежливость, доброта… — Вежливость? Доброта? То, что он тебя еще в живых оставил? — Нет. В тот день, когда я пришла в себя, Гарри пришел ко мне. Сначала я закричала, но оказалось, что он…не совсем сумасшедший. — То есть? — Он…он частично адекватный. Его не стоит злить, иначе он действительно может убить. Над ним издевались в детстве. Жестоко издевались. Его родителей убили дядя и тетя, у которых потом рос. А крестный пытался отомстить. — Как его… — Его тетя и дядя подстроили смерть его родителей под самоубийство. — И на этой почве…на почве всего…у него и поехала крыша? — Он сказал, что да. — А ты с кем хочешь идти на бал? — Я не знаю. — Ну, раз Гарри не хватило ума пригласить тебя первым, то иди с Крамом! Он не кусается, он тебя не убьет. — Гарри, думаю, тоже. — Не на людях.       Я замолчала. Да, были ситуации, когда он чуть не ранил меня, но все — не при людях. Так что, возможно, Флер права. — Да. Я пойду с Виктором. — Прекрасно. И мне спокойнее.