Больные на голову.

Тёмные времена прошли. Волан-де-морт повержен. Особых потерь не было. Все живы, но возможно не полностью здоровы. Особенно, психически… М-да… В Министерстве Магии решили прийти к выводам, что нужно как можно скорее возобновить школу Чарадейства и Волшебства Хогвартс. Что, собственно, в скором времени и было сделано. Так же было принято решение, учеников, не закончивших тот год, оставить на второй… Ни чем приятным эта новость не отдавала. Но так или иначе, ни у кого не было особого выбора. Об этом и размышлял, сидя в своей комнате, в Малфой-мэноре, один молодой человек. Его серые, почти прозрачные глаза были направлены куда-то в темноту за окном. Драко полусидел — полулежал на кровати. Справа, на тумбочке, лежал смятый ком бумаги. «Еженедельный пророк». До начала нового учебного года оставалось около полутора месяца. Но Драко уже для себя решил: хера с два он вернётся в этот ад. Он знал, что это не закончится ничем хорошим. Уже давольно давно все закрыли глаза на факт того, что прошла война. Все восстановились. А если нет, то тщательно скрывали это. Как, например, этот самый молодой человек. Потому что теперь все газеты трубили другую громкую новость. Эта новость касалась его отца. В данный момент он находился под чутким наблюдением. В одной из башен Азкабана. И он ждал. Драко знал, что Люциус ждал своего приговора. Ждал, когда уже за ним придут и отведут в Визенгомот. За одно Малфой-младший был благодарен Мерлину: его мать никто не тронет. Она полностью оправдана и наконец живёт спокойно. К удивлению, Люциус взял всю вину на себя. Вы спросите, в чём же эта вина заключалась?.. Всё дело в том, что только он один не успокоился после смерти Тёмного Лорда. Он продолжал собирать приспешников, яростно желая воплотить свою идею в жизнь. А именно: стереть с лица Земли всех грязнокровок. Драко предполагал, чем это закончится. Знал, какая участь ждёт его ненавистного папашу. Его казнят. Ага, как же. Казнят. Так густой поток мыслей прервался, когда он услышал аккуратный стук в дверь. — Да? Тон сдержанный и более хладнокровный, чем обычно. — Привет, сынок. Нарцисса… — Да, здравствуй. Пройдя несколько шагов в глубь комнаты, она замерла, увидев этот жалкий комок бумаги на краю его тумбочки. Только не это… Нарцисса, пожалуйста. — Что-то случилось? Плевать. Как бы он не хотел, никак не мог изменить эти ледяные нотки в своём голосе. Даже при разговоре с родной матерью. — Ничего серьёзного. Просто хотела сообщить одну новость. Я надеюсь, ты помнишь семью Лайтвудов? — Конечно… Разве забудешь этих несчастных? Миссис Изабелла и мистер Александер. Правильно? — Несчастных? — явное игнорирование вопроса. — Их дочь… Они же потеряли ребёнка восемнадцать лет назад. Разве, не так? Я помню как мистер Лайтвуд был частым гостем отца здесь. Они же давно дружат. И я часто слышал их беседы. Так и узнал про… Их потерю. — Ах… Да. К слову, об этом. Месяц назад они всё же отискали её. Дочь. Вот впринципе и сама новость: они придут сегодня к нам на ужин. Александера повысили в Министерстве и теперь он занимает должность Министра. Вот. Последнее слово — тихо, с лёгким вздохом. Да. Новость так себе. — Что требуется от меня? — Присутствие, Драко. Ты должен с уважением относиться к друзьм своей семьи. Воздух в лёгких спёрло, а сердце от чего-то немного сжалось. Что она сказала? Семья? Да ему наверное послышалось. А в слух лишь: — Ладно. Я понял. В очередной раз мне надо постараться поддержать наш имидж и не опозориться… Хорошо, я постараюсь. На этом… Всё? — Ужин уже через два часа. Приведи себя в порядок. — Ладно. Пару секунд они не отводил взглядов от друг друга, но в итоге Нарцисса сдалась и покинула покои сына. Что ж, сначала в душ. Вот так и пролетело почти всё оставшееся время, под прохладными струями и полностью всё в тех же мыслях. Ещё полчаса он сушит одним движением своей палочки волосы, даже не стараясь их как-то уложить и начинает одеваться. Идеально выглаженые чёрные брюки, такая же идеальны чёрная рубашка… Он даже не постарался заправить её, знал же, что не получится, руки всё так же мелко дрожали как и тогда, когда он читал очередную ересь про своего отца два часа назад. Посмотрел на наручные часы: уже шесть. «Пора.» Вышел и не спеша направился в гостиную. Ещё на первых ступеньках лестнице услышал этот грубый, с басом, голос: — Нам так неловко просить об этом, Цисси. Но если бы это не было так необходимо, мы бы и не подумали… — Алекс, успокойся. Ты думаешь, это сложно для нас? Ради Мерлина! Конечно… Разумеется, мы поможем Вам… Ей. — Что ж, она с минуты на минуту вернётся и мы сможем… О, Драко! Взволнованные взгляды метнулись к парню, который всё так же неспеша спускался к ним, когда он уже стоял на последней ступеньке. Его правая рука, до этого покоившаяся глубоко в карманах брюк, взметнулась вверх и пожала крепкую и почти такую же широкую ладонь. — Мистер Лайтвуд. Почтение. Немного обернулся к женщине, протяну всё ту же руку и взяв её ладошку, аккуратно пожал. — Миссис Лайтвуд. Очень рад Вас снова увидеть. Как Вы поживаете? Изабелла только открыла рот, как Нарцисса перебила её: — Я прошу Вас, давайте пройдём за стол. Он уже накрыт и ужин стынет… Я думаю, там всё и обсудим. Прошу, проходите… Драко уловил небольшое волнение в голосе матери, но решил всё же проявить немного терпения. Через пять минут Малфой-младший, как единственный представитель своей семьи мужского пола, сидел во главе обеденного стола. Справа от него Сидела Нарцисса, а рядом с ней Изабелла, слева — Александер. — Ах, да. Наша дочь… Она вот уже с минуты на минуту вернётся… — Ваша… Дочь? — Нарцисса заметила фальшивое удивление в голосе Драко, на что непременно немного нахмурилась… Остальные же интонацию восприняли по своему. Мистер Лайтвуд словно засеял: — Мерлин! Драко, ты разве не слышал? Мы не так давно нашли нашу родную дочь. Возможно, ты знал, что когда-то давным-давно, она неизвестным образом пропала и… — Кхм-кхм. Один звук. Всего один. И внимание всех присутствующих было направлено на небольшую фигурку, стоявшую в дверном проёме. Так тихо и скромно. Твою ж мать… Драко видел очертания этой фигуры. И даже этот еле слышный её кашель… Он не понимал как, но он смог в этом узнать её. Естественно, виду он не подал. Ни одной грёбаной эмоции на лице, ни смотря на их бурю глубоко внутри. Какого хера она тут забыла? Хоть и пазл давно слошился в его черепной коробке, он не мог никак поверить. — Гермиона! Наконец-то ты вернулась… Мы уже заждались.