Больные на голову.

— Гермиона! Наконец-то ты вернулась… Мы уже заждались. Бум! Вот и оно… Подтверждение. А девушка тем временем размыкает тонкие пальцы, приподнимает свой подбородок и уверенной походкой направляется к своему месту. По «счастливой» случайности, оно оказалось прямо напротив Малфоя. Ага. Отлично. Драко тем временем всем телом ощущал взгляд матери. Он сверлил его голову и кричал в это отверстие: «Умоляю, будь спокоен! Не язви! Я сама была в полном шоке…» А тем временем парень не сводил глаз с девушки, которая уже занимала своё место. Её взгляд был пустым, направленный строго перед собой, отдалённо напоминавший Малфою его собственный взгляд. Но как же иначе она должна смотреть? За такой короткий срок — чуть больше месяца прошло — её жизнь так резко изменилась, просто перевернулась с ног на голову, сделала потрясающий кульбит. После того, как всё закончилось. Эта война… И как только всё после этого утихло, более или менее, Гермиона, вместе со своим возлюбленным Рональдом Уизли решила отправиться на поиски своих родителей и постараться вернуть им воспоминания, которые она была вынуждена стереть перед своим уходом. У них ничего не получилось. А уже через считанные дни в Нору явился какой-то мужчина и стал убеждать всех, что Гермиона — его дочь. Она так и не поняла, как им удалось её отыскать, но в конечном итоге девушку смогли убедить в правоте сказанного: она приёмный ребёнок. Позже, с помощью различных магических тестов, подтвердилось абсолютно всё: и чистота её крови, и принадлежность её к старинном роду Лайтвудов, и её родственная связь с самими Алексом и Изабеллой. А дальше — грёбаный калейдоскоп событий. Вот её увозят в какое-то поместье, мало чем отличавшегося от Малфой-мэнора, разве только внутренней обстановкой, перед отъездом — ссора с Гарри и Роном, разрыв отношений со вторым, полное непонимание происходящего, злость на враньё её приёмных родителей все эти восемнадцать лет и полный восторг от внезапного осознания: что-то щёлкнул внутри и всё — абсолютно всё в ней — поменялось. Гермиона и из-за этого злилась на себя. Она была уверена, что всё изменилось и точно не будет, как раньше. И началось это ещё тогда, в тот день, когда всё закончилось. Когда закончилась Война. — Итак… Я думаю, Драко, смысла представлять вас друг другу нет. — И два ледяных взгляда обратились к говорившему мужчине. Алекс словно не заметил этого и продолжил: — Я слышал, что вы были знакомы в школе. Только теперь всё определённо изменилось. Гермиона наследница нашего рода и я бы даже осмелился попросить отнестись к этому с… пониманием. — И ещё, — это уже Нарцисса, — с сегодняшнего дня Гермиона будет нашей гостьей и останется у нас гостить до конца лета. Надеюсь, что и к этой новости все отнесутся с пониманием. Смысл сказанного до сознания Драко дошёл не сразу. Но как только дошёл — вот чёрт! — почти неконтролируемое движение бровями. Ты что, идиот, делаешь? Удивляешься? Раздражаешься? Прекрати, немедленно. — Что ж, я отнесусь с пониманием, конечно. Но хочу предупредить заранее, в школе мы с ней отнюдь не дружили. И вряд ли я смогу поменять своё отношение к этой… Грязнокровке. Тупость сказанного поразила самого Малфоя. Но его верхняя губа была всё также напряжёнка в гримассе отвращения. — Она больше не грязнокровка, Драко. — Голос его матери… Такой упрекающий. О, Нарцисса. Ты и представить себе не можешь, что твориться сейчас с твоим сыном. Ведь где-то там, на границе его здравомыслия — небольшое облегчение, радость от этой новости. Эта гриффиндорская заучка больше не грязь. Ну да, конечно. — Для меня она всегда останется таковой. Извините, но я не могу вот так просто взять и выбросить из мыслей шесть лет вражды. И ненависти. Он чуть не добавил это вслух. Но да… Он знал, что так будет лучше. Потому что Драко не хотел осознавать всё сказанное только что. Хоть уже давно и осознал. И наконец парень решается поднять глаза к ней, краем взгляда он видел её голову, направленную на него, но только он заглянул в глаза, как понял — ничего. Она не смотрела на него. Только сквозь. А лицо — камень. И что-то холодное кальнуло его. Твою же мать, это же Грейнджер. Грёбаная Грейнджер, чтоб её… Малфой не ненавидел её. Он знал это, хоть и боялся признавать. Было что-то другое. Неприязнь? Раздражение? Наверное, зависть тоже была. Да, определённо была. Потому что он не знал с самого детства того, что знала она и эти её дружки. Поттер и Уизли, вроде бы. Драко уже и забыл, как они выглядят. К слову, при вспоминании о них и взгляде на неё — о, облегчение — он всё же почувствовал какую-то неприязнь. Не ненависть, нет. Она уже была не уместна. Но что-то заставило пробежать под его кожей неприязненные мурашки. Так они провели остаток ужина — каждый в своих мыслях и молча.

***

      Она была даже рада, когда Нарцисса лично показала ей её покои. Что, уже не презираешь меня, да? Уже полчаса Гермиона сидела за ожурным столиком перед огромным зеркалом и сверлила себя взглядом, в котором ничего не было. Она снова одна, в большой комнате, по-царски великолепной и уютной, но такой… Пустой. Такой же пустой, как и она сама. Уже больше месяца прошло с того дня, как она узнала всю правду про себя, с того дня, как всё вокруг изменилось, с того дня, как изменилась она сама… Была ли она рада? Довольна? Сейчас определённо, да. Гермиона всегда думала, что всё, что не делается — к лучшему. И вот даже сейчас она была уверена, что это хорошо. То, что она здесь. Родители уезжали куда-то. Она не помнила, куда. Наверное, по очень важным делам, раз так надолго. Таким важным… Важнее, чем она. Потому что с того момента, как они нашли её, каждый день они были где-то рядом. Девушка чувствовала, как они скучали по ней, знала, что они искали её все эти восемнадцать лет, по всему Лондону, по всей Англии, по всему миру. Она точно знала это. Видела, как они хотят восстановить все эти восемнадцать лет без неё. Хотят заполнить их ею, своей дочерью. И Гермиона так была им благодарна, в какой-то степени, что они отискали её, что рассказали правду. Девушка почувствовала, что она и правда дома, как только ступила на порог их поместья. Замка. Дворца. Он был таким огромным, таким шикарным. Немного мрачноватым снаружи, но таким уютным внутри. Она стояла по среди холла и чуть не задохнулась, так часто стала дышать… Как только увидела эти стены, поняла, что недавно только видела их так же близко, в каком-то из своих снов. Дикое желание принять душ и освежится овладело девушкой, когда её голову стали покидать разные ненужные мысли. Она не хотела больше возвращаться в недалёкое прошлое. Стала искать. Здесь ведь есть своя ванная комната? И взгляд наткнулся на дверь. Да, это определённо она. Гермиона встала, попутно стягивая с себя небольшое платьеце, оставаясь в одном нижнем белье. Зашла. Тут же увидела ещё одну дверь, но не предала большого значения. Кто знает, что может скрываться через стенку от ванной комнаты? Может, гардероб? Или обычная кладовая? Плевать. Сейчас ей нужен был только душ. Избавив себя от оставшихся элементов одежды, Гермиона аккуратно ступила в душевую кабину и стала настраивать нужную температуру воды. Стук. Что? Кому она могла здесь понадобиться? Ещё один. И немедленно осознание: стучат не в её дверь. А в ту, вторую. Которая отделяла от ванной неизвестность. — Эй! Кто моется в моём душе? Знакомый мужской голос. Малфой? — Малфой? Воду выключила. — Грейнджер? Что ты забыла в моей ванной? Сердце больно сжалось от звуков её фамилии. Ну уж нет. Не её. Теперь не её. — Во-первых, не забывай, что я больше не Грейнджер. — К удивлению, голос даже не дрогнул. — А во-вторых, я не знала, что здесь смежная ванная комната. Если тебе так нужно, то подожди ещё немного. Я скоро освобожу душ. — Во-первых, запихни свой гадкий тон себе в задницу. А во-вторых, я буду называть тебя так, как захочу. Поняла меня, Грейнджер? Она чувствовала, как на последнем слове он кривил свои губы. И этот тон… О, Мерлин. Ничего не изменилось. А она игнорирует. Включает снова воду и продолжает заниматься своим делом. — Эй? Грейнджер? Молчание. Это выводило из себя. Она же всегда отвечала ему! Это же всегда было в порядке вещей… Что с ней не так? Решила, что раз теперь принадлежит одному из древнейших чистокровных родов и возомнила себя неизвестно кем? Грёбаной королевой? Ещё несколько минут и снова тишина. Она выключила воду, вышла, вытерлась, обматалась полотенцем и исчезла в своей комнате. Возмущению нет предела и он скрипит зубами. Ох, Малфой. Ты как ребёнок. Неизвестный толчок в спину и он уже открывает дверь в её спальню. Слишком быстро. Хлопает дверью. Находит её взглядом где-то слева. Она стоит у зеркала и промокает волосы полотенцем. Второе — на ней. И… Всё? Пожалуй, да, всё. Но он старается не обращать внимания. Смотрит на неё и тихо шипит: — Твою мать. Ответь мне. Но зачем, Драко? Зачем это нужно тебе? Он сам не понимает. А ей как было плевать на всё вокруг, так и до сих пор плевать. Но парень не осмелится подойти. Нет. Зачем? Она и так ему сейчас ответит. Но Гермиона лишь слегка поварачивает голову в его сторону, продолжая гладить палотенцем свои волосы, которые перекинула на правую сторону. А взгляд всё такой же, холодный и пустой. И направлен куда-то за спину Драко — на дверь. — Ответить на что, Малфой? А он уже и забыл. На что отвечать-то? Алло! — Ах… Ты наверное про тот вопрос. Поняла я тебя или нет. Да, я поняла тебя. Ты можешь называть меня как хочешь. Называй меня, как хочешь. Я для тебя по-прежнему та же самая грязнокровка и мы друг друга всё ещё ненавидим. Я всё помню и я поняла, Малфой. А теперь, ты не мог бы выйти из моей комнаты, пожалуйста? — Ты совсем больная, что-ли? Да что с тобой не так? — А с тобой? Почти в один голос. Так быстро она ответила… — В чём твоя проблема? Врываешься в чужую комнату… Несёшь какой-то бред… — Но это моя комната. Она находится в моём поместье. Я имею полное право заходить в свою комнату… Он перебил её… Она его: — Здесь всё ещё твоя мать — хозяйка. И она дала согласие, как и ты, наверное, на то, чтобы я стала гостьей в этом поместье. А значит, раз она сама меня привела в эту комнату — она временно моя. А если бы я стояла здесь голая?! Ты вообще в своём уме? И эти последние фразы… Так… По-грейнджерски, Мерлин! — Если ты не заметила, то ты сейчас стоишь практически голая… Ничего не смущает? — А тебя?! И вот он… Этот огонёк в глазах. И пылающие щёки. Осознала наконец, что происходит? И взгляд. Наконец, он направлен прямо на Драко, а не куда-то мимо, ох… И его губы дрогнули в едва заметной ухмылке. — Я думаю, мы ещё многое обсудим. У нас и правда много времени на это, не думаешь? Почти полтора месяца до начала учёбы. И ты оставишь меня и мой дом… — Хочешь сказать, что не вернёшься к учёбе? Какая догадливая… — Тебя не касается… — Тоже верно, Малфой. Только спешу тебя огорчить, вряд-ли у тебя выйдет… Я это точно знаю… — И с чего ты это взяла? — Прости… Но это меня не касается… Так что проехали. Вали уже отсюда. Мне переодеться надо. Агр… Уже шаг к двери, как вдруг вспомнил… После ужина Нарцисса просила его… Ох, нет, потом. Второй шаг, рука на дверной ручки и: — Нарцисса попросила меня… Провести тебе небольшую экскурсию. Кто тебя за язык-то тянул? И так тихо… — Сегодня? — Желательно. Потом уже не смогу, занят буду. И опять этот непринуждёный, холодный тон: — Ладно. Дай мне пять минут, я переоденусь и выйду. Это же не много времени займёт? — Думаю, нет. Давай, через пять минут в каридоре. Ни ответа, ни секунды задержки, а мгновение — и он уже в своей комнате, сидит на кровати и ждёт.

***

      — Хорошо. Ладно. И как прикажешь называть тебя теперь?! Прошло всего минут пять тишины, пока они спускались на первый этаж и шли по длинному каридору, который вёл к кухне. — Серьёзно? Малфой, я знаю, как это непривычно и скорее всего, сложно для тебя. Так что можешь прекращать… Ваша наигранная любезность не к месту, сударь… — Ох, мадам… — Решил подиграть? Серьёзно? — Уверяю Вас, в этих стенах всё сказанное далеко не наиграно. Так что расслабтесь. Он не понял, как, но у него вроде бы получалось разрядить обстановку. Только зачем, Драко?! — Ты не понимаешь. Пока ты здесь, я должен поддерживать имидж своей… се… В общем, я должен… — Это так сложно, не правда ли? Называть это своим именем… Семью — семьёй, мать — матерью, отца — отцом… Я знаю, сложно… — Заткнись, ради Мерлина… И с чего бы ему злиться сейчас? Действительно. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Нет, Малфой… Я всегда знаю, что говорю. Хоть это во мне осталось неизменным. И необоснованная злость пропала. Так же как и появилась — внезапно. — Так как же? Лайтвуд? Или можно просто по имени? — Ты никогда не называл меня по имени. — Пока ты здесь, могу называть по имени. Вроде вежливости и тому подобное… — Ты и вежливость, Малфой? Избавь меня от этой чепухи, ради Мерлина. И он замолчал. И с этого момента больше не произнесён ни слова. И потом, во время этой «экскурсии» — ни одного лишнего слова, кроме как: «Это наша кухня, здесь мы издеваемся на эльфами…», «Это купальня. Нарцисс её так называет. На самом деле обычный бассейн, наподобие ванной старост в Хогвартсе», «Здесь проходят важные мероприятия и балы», «Здесь музыкальные инструменты. Что-то вроде творческого уголка. Можно не только музыцировать, но и рисовать ещё, например», «А тут я обычно встречаю со своими друзьями. " И сразу этот удивлённый тон: — У такой задницы как ты? Друзья? И опять молчание. Ни ответа, ни какой либо другой реакции, даже эмоциональной. Так и прошёл почти целый час. Они уже стояли у двери в её комнату, как он всё же решил открыть рот. — К слову, в честь твоего возвращения хотят устроить приём в Малфой-мэноре. Нарцисса позаботились об этом. — Плевать. Я не планирую задерживаться здесь. — С хера ли это? Возмущение? Ты удивляешь сам себя, Драко. — Тебя не касается. И он готов поклясться, самодовольная ухмылка и безграничное удовольствие… От того, что она переиграла его, Малфоя, его же приёмами и его же словами. И опять небольшая отметка в мыслях: эта её ухмылка, равнодушный взгляд, голос, почти неузнаваемый, не тот, что в том году, к примеру — всё это — копия его самого. Она изменилась, он заметил. Но правда ли теперь она его копия? Драко не хотел этого признавать. Зачем? Ему плевать. И на то, изменилась она или нет и на неё саму. К чёрту её. Успокаивала мысль, что пока они здесь, никто не узнает о том, что он позваляет ей так обращаться, говорить в таком тоне, никто не узнает об этой его вежливости. Драко знал, что это нужно, что это ненадолго, что он вынужден. Ещё где-то на затворках мыслей: завтра будет сложный день.