Больные на голову.

— Нет, миссис Малфой, это полный бред. Я знаю, что ваш сын ненавидит меня. Я уверена в этом. Он пропитан этим чувством с ранних лет и тот факт, что я чистокровна не щёлкнет этот его переключатель. А в мужья себе я хочу человека достойного и любящего. Извините… — Гермиона, сегодня ты выйдешь в свет аристократии. И рано или поздно тебе надо будет принять то, что этот мир отличается от твоего старого. Всё согласовано. И я больше, чем уверена, что мой муж и твой отец решат всё за вас. Вы друг для друга как выгодная партия, понимаешь? В таких вопросах чувства играют последнюю роль, увы. — Но я надеюсь на благосклонность своего отца. Всё это время он уважал моё мнение и был крайне рассудителен в наших спорах. Я думаю, что и личную жизнь мне разрешат обустроить самой… — Что ж, в твоих словах есть доля правды. Я же говорю о ситуации со своей точки зрения. И да, ненависть Драко, если таковая есть, не стоит не до оценивать, пойми. Потому что это тоже чувство. И оно намного сильнее любви, ты поймёшь это скоро. — Возможно. Но в данный момент я не понимаю Вас… Женщина приподняла пальцами её подбородок, заставляя заглянуть ей в глаза. — Что ж, тогда объясню по-другому. Ты считаешь, что он ненавидел тебя из-за того, что кровь твоя не чиста. Но почему же он был равнодушен к другим… грязнокровкам? Сколько помню, в разговорах всегда фигурировало только твоё имя. На остальных он плевать хотел. И сколько бы вы вдвоём не спорили, материнское сердце ни чем не обмануть. Я всё вижу и всё знаю. Вы вдвоём? Она и с Малфоем на эту тему говорила? Уму не постяжимо. Уже который час Нарцисса присутствовала в покоях своей гостьи. Через полчаса им предстоит спуститься в Банкетный Зал. Потому что настал тот день, когда Гермионе предстояло появиться перед всеми в образе совершенно новой личности. Да, эти две недели пролетели давольно быстро. Как ни странно, это время она проводила с Драко. Проводила его в попытках обучиться азам аристократии. Парень очень хорошо смыслил в этом и отлично помогал. Так, что мысли об их давних отношения ушли на второй план. Оба решили отнестись к предстоящим событиям холодно и с пониманием. Не игнорировали друг друга, нет. Просто решили, каждый сам для себя, решил сохранять нейтралитет в разговорах. И естественно частое времяпровождение начало сближать молодых людей, что не ускользнуло от внимания Нарциссы. Она даже изредка помогала им в этом. Как, например, тогда, когда попросила Драко провести экскурсию по замку или провести девушку в сад, ссылаясь на собственную занятость. Но естественно, она всё это время отдыхала в своей спальне, читая или рисуя, предоставляя своему сыну пообещаться и поближе узнать друг друга со своей новой невесткой. Этот коварный план был обговорён заранее и с родителями самой Гермионы. Это было что-то вроде заключения договора. Алекс приложит все усилия к освобождению Люциуса, а тот предоставит сына в роли жениха для дочурки своего друга. Взаимовыгода это была или взоимопомощь, это остаётся неразгаданой тайной. Но это и не так важно в данный момент. Так же Нарцисса знала про секрет Гермионы. Первые несколько дней девушка готовилась к побегу. Она хотела вернуться в своё поместье или же посетить Нору. Женщина не знала зачем это, но всячески пыталась помешать ей. Пожалуй, ещё одна причина, чтобы Драко ни на секунду не выпускал юную мисс из своего поля зрения. Ещё у малышки были странные увлечения тёмной магией. Она была будто одержима изучнюением этих многочисленных фалиантов, которых было и правда достаточно в семейной библиотеке Малфой-мэнора. — И всё же, это ничего не значит. Потому что я-то уж точно к вашему сыну не испытываю никаких… Чувств. — И ты уверена в этом… И правда. Уверена ли она в этом? Потому что этот аромат приследует её даже сейчас. Потому что она видит этого надменного парня во снах. Потому что одного взгляда на его сосредоточенное лицо достаточно, чтобы начать продолжать рассматривать каждую деталь в нём, так нагло и бессовестно рассматривать. И потому что этот его голос с утра, более грубый и с хрипотцой, он заставлял девушку покрываться мурашками. Почему-то она вспомнила репетицию танца. Гермиона умела танцевать. Но это был не тот танец, он явно отличался от того, что она умела. Что это вообще? Вальс? Танго? Девушка не понимала. Находясь с Малфоем, она в принципе ничего не понимала. И как бы просто это не было, но осознавать своё шаткое положение в таких ситуациях она не собиралась. На приёме, сразу после появления и её представления всем гостям, Гермиона должна станцевать со своим отцом, торжественно открыв праздник. Но праздник ли это? Так или иначе, она была готова к своему выходу, даже морально.

***

— Нет, Забини. — Вот как… А раньше ты был не против споров. — Да, но спорить на неё… Это бессмысленно. — Просто признай наконец, что она тебе нравится. — Она мне не нравится! — Ну тогда, я думаю, ты не против, если я поухаживаю… — Конечно, друг. Дерзай. Если есть лишняя челюсть. — Последнюю фразу Малфой произнёс очень тихо и совершенно неосознанно. На это Блейз не ответил. Ну ещё бы. Он всё и так прекрасно понимал, вот и не лез. И не собирался дальше продолжать разговор с Драко. Бессмысленно. Ребята уже были в Банкетном Зале, где собралось полно народу. Все сидели за столами, и шумно обсуждали что-то. Предвкушение и волнение царили в этом помещении. И вправду, ведь Гермиона должна была появиться перед ними с минуту на минуту. Неужели она ему нравится? Брр… Нет, быть такого не может, он это точно знал. Он ненавидел её. И парень был уверен, что и она тоже испытывает к нему подобное чувство. Мысли его опять были прерваны звуками восторга и бурными авациями. А дальше он уже и ни о чём не мог мыслить. Потому что взгляд наткнулся на неё. Сейчас девушку можно было и не узнать. Перед ними стояла настоящая аристократка. Точёный торс облизывал шолк изумрудного оттенка, а от середины талии и до самого пола, струился шлейф подола. Рукова платья были длинными, до середины ладоней, а с локтей свисала такая же ткань, что и у подола, так же изящно струясь и переливаясь. Оголёные ключицы украшали жемчужные цветы, такие же, какие были вышиты внизу платья. Кажется, это были розы. Волосы собраны в элегантную греческую причёску, из которой вырвалось несколько непослушных кучерявых прядей. Спина ровная, как игла. И Драко был уверен, что корсета на ней нет. Правая ладонь накрывает левую, руки согнуты в логтях и держит она их на уровне своего живота. Идеальна. Это было трудно, но он смог оторвать взгляд от её наряда и заглянуть в её лицо. На губах лёгкая улыбка. Драко знал, что она искусственная. Глаза, почти чёрные при таком освещении, бегают по залу и ищут кого-то и в них живое волнение. Толком не поняв зачем, он также быстро осмотрел помещение. Мистер Лайтвуд. Его нигде не было! Но почему? Он же обещал прийти. Её отец давным давно должен был стоять у подножья лестницы и ждать, когда она спустится, чтобы взять за руку, пройти в самый центр и закружить свою дочь в танце. А чей-то мужской голос уже объявлял: — Мисс Гермиона Лайтвуд! Дочь Изабеллы и Александера Лайтвуд. Справа от девушки стояла Нарцисса. Её взгляд был копией взгляда Гермионы. Да, вполне неожиданно. И вот, девушка уже ступает на первую ступень. Спина такая же ровная, поза весьма напрежена, но взгляд прямой, хоть теперь и осознание проникло в мысли и от чего-то стало грустно. А следующее понимание для Драко: срочно нужно сделать что-то. Танец обязателен. Момент — и вот он уже на пол пути к лестнице. Как только молодой человек, останавливается у подножья, слегка нахмуреный, он встречает непонятный взгляд Гермионы, которая уже на последней ступеньке и протягивает руку на встречу его, уже преподнятой. Она кладёт поверх его предплечья своё и бок о бок, они проходят в центр Зала. — Гермиона? — Шёпотом, — главное, не переживай. Сделаем всё так, как на репетициях. А дальше уже всё как на автомате. Остановилась, не спеша сделала полукруг и даже как-то нежно припечаталась к туловищу парня, который в свою очередь уже повёл, закружив её в медленном танце. — Спасибо, Драко. Но он не слышал. Слишком близко она находилась, её тело, её лицо и этот запах… Голову закружило так сильно, что он даже прикрыл глаза ненадолго. — Что с тобой? — Всё в порядке. И Малфой ещё сильнее прижимает её к себе за талию. Неужели Блейз прав? Неужели Нарцисса права? Глаза открываются и встречаются с теми, что напротив. Сердце пропускает удар. Но он не обращает внимания, продолжает кружит её в танце, уже немного быстрее. Кажется они уже не одни в центре, вокруг ещё несколько танцующих пар и это почти придаёт облегчение обоим. — Почему он не пришёл сегодня? — Да кто его знает… Может, неотложные дела? Драко понимал, что девушка говорит про отца. — Он никогда бы не променял праздник своей дочери. Ни на что. — Помолчи ради Мерлина, Гермиона. Его голос был таким тихим, почти не слышен. Но говоря это, он наклонился к её лицу так близко, что она услышала его. И почувствовала. Почувствовала этот аромат. Но кого она обманывает? Этот запах её ни когда и не покидал. Но сейчас… Сейчас ощущался сильнее, чем обычно. И взгляд уже скользит по его лицу вниз, к губам, задерживаюсь на них, потому что никогда раньше она не видела их так близко. А Малфой наблюдает за этим и сам не осознанно тоже уже смотрит на её губы. И дикое, непонятное желание просыпается у обоих. Потому что головы их уже пусты, а лёгкие переполнены ароматами друг друга. И эта близость становится настолько болезненной, что начинает ощущаться острая необходимость. И ещё несколько ближе, так, что между их лицами и остаётся ещё пару сантиметров, замедляя движения танца, почти останавливаясь и наконец замирая. Неужели они сейчас сделают это? Но ведь сейчас оба даже не думают ни о чём… И… Вспышка! Вспышка на несколько секунд ослепляет пару, возвращая их в реальность, останавливая, будто физически отталкивает друг от друга так, что они почти отпрыгивают в разные стороны и хмурясь, смотрят друг на друга с непониманием. — Мисс Лайтвуд! И как же давно вы состоите в любовных отношениях с самим Драко Малфоем? — Что?! Мы не… — Это Ваши родители позаботились о сплочении или же чувства реальны? Рита Скитер синоним слова отвращение. Ещё злость, презрение, раздражение. И снова эта женщина суёт свой нос, куда не просят. — Послушайте. Мы с Малфоем не… И тут же между ней и парнем появляется ещё одна женщина, берёт обоих под руки и притягивая к себе. Нарцисса. — Ох, Рита, ты тоже заметила это? Эту искру между моим сыном и дочерью наших друзей? Я подозревала, что они уже давно скрывают свои романтические отношения, а сейчас… Сейчас ты будто прояснила наконец эту ситуацию, разоблачила эту парочку! И тут же миссис Малфой, отпускает Гермиону и Драко, но уже берёт под руку саму писательницу и уводит куда-то, всё так же рассказывая ей что-то на распев. Малфой провожает мать непонимающим взглядом. У него шок, который так резко сменил то чувство, которое чуть не заставило парня накинуться на эту Скитер. Видит Мерлин, он готов был на убийство сейчас. И да, с другой-то стороны Нарциссе можно и сказать спасибо за то, что не дала сыну совершить непоправимую ошибку, но с другой… Что она несла сейчас? Подозревала их в чём? Их… И взгляд метнулся к девушке. Цвет её лица был каким-то нездоровым. То ли слишком покрасневшая, то ли наоборот, бледнея, Гермиона стояла тяжело дыша. Драко почти почувствовал эти крики возмущения, которые вот-вот вырвутся из её груди. — Ну что, Гермиона? Прими мои поздравления, красавица! Теперь ты официально вошла в наше окружение. Добро пожаловать! Им на плечи приземлились смуглые ладони. Забини… Ухмылка друга и этот хитро прищуренный взгляд говорил о том, что тот прекрасно видел картину, произошедшую пару минут назад и сейчас доброжелательно пытался разрядить напряжённую обстановку между Гермионой и Драко. Но так же во взгляде его блондин уловил ещё что-то непонятное. И это «непонятное» почему-то сильно напрягало. Девушка резко стряхнула чужую руку и смахнула со своего плеча несуществующие пылинки, брезгливо поморщевшись. И от чего-то вздох облегчения вырвался у Драко изо рта. — Не хочешь потанцевать со мной? Уже серьёзный, Блейз обращался к девушке, пристально смотря на неё. — Нет, мне надо идти. Девушка уж было развернулась, как до ушей долетел голос Драко. — Узнать, где родители? — Что? Да. — Никто тебе не скажет. Надо просто подождать. Либо они опаздали и скоро прибудут, либо жди письма с объяснениями и извинениями. Нарцисса не получала от них известий, а значит больше никто и не знает причины их отсутствия. Голос холодный, всё с расстановкой. Ответа не ждёт. Разворачивается и покидает Зал. — Ладно, пошли уже, — до девушки доносится голос Забини, и словно вывел её из транса, пока она гипонотизировала взглядом удаляющийся силуэт его друга, — куча людей хочет тебя поздравить.

***

Глубокое дыхание почти сбивается. Она задыхается в резких выдохах и это заставляет лишь сильнее сжимать хрупкое тело в своих крепких руках. Он испытывает дикий экстаз, слушая эти звуки. Только Она могла их издавать и только благодаря Ему. Да, вначале это было почти насильно, но ведь сейчас Она отвечает Ему, не так ли? Он хотел в это верить. Верил. — Ещё… — горячий шёпот срывается с влажных губ, умоляя и до осознания доходит: да, это уже не насилие. Она поддаётся, отвечает, хочет этого так же, как и Он. От этой мысли в груди становится ещё теплее. Руки продолжают исследовать податливое обнажённое тело, останавливаясь на более чувствительных местах, лаская их, заставляя Её сильнее извиваться под Его весом, временами натягиваясь, как струна или выгибаясь на столько сильно, что уже готов услышать хруст позвоночника. Из такого нужного рта снова вырываются страстные звуки и снова это «ещё». И Он готов дать Ей это, готов отдать самого себя и…всё Ей. Лишь бы постоянно слышать этот возбуждённый шёпотом, тихий, но для Него и одновременно слишком громкий. Просто сумашедшее трение Его твёрдой и пульсурующей плоти об Её влажную промежность. Они оба уже не могут так дальше. Им нужно больше, больше, чем просто проникновение. Они хотят раствориться друг в друге, наверное даже бесследно. Потому что этого до боли мало. — Моя. — И это еле распозноваемое в Её стонах, слово, доходит до обоих, проникает в сознание как и одна единственная мысль: это всё. Край. Конец. Конец всему. Их жизням. Потому что они уже и представить её не могут без друг друга. Без этих прикосновений. Без этих звуков и голосов. Без этих запахов. Острые зубки впиваются в плечо, прокусывая его почти до крови. Больно. Очень больно. Но Он уже слышит этот протяжный нежный стон сквозь сжатые на его крепком плече зубы. Губы сразу растягивает давольная ухмылка. — О, боже… Ты и вправду совсем больная…