Больные на голову.

      — Слово папочки для тебя закон, да? Этот тон. Драко за эту неделю уж было начал скучать по нему… Блейз Забини, самый близкий его друг, должен был отлучиться на эту неделю. Кажется, он уезжал к своим родственникам. Но сейчас это уже не так важно. Потому что он наконец здесь, один такой в своём роде, кого Малфой действительно был рад видеть. Они уже час сидели в его комнате и разговаривали на разные темы. — Что ты хочешь этим сказать, Забини? — Как, что? Он же ведь выбрал тебе навесту… Разве нет? Паркинсон… — Забудь. Это дёшево для Малфоев, запомни. Она же по рукам ходит, разве нет? — Да уж, это всем известно. Но ты, Малфой, именно ты — её прошлое настоящее и будущее. Драко сомневался в этом. Действительно, сомневался. А мулат лишь давольно хмыкал. — Разве не она была выбрана Люциусом? — Мне плевать, кого он там выберал. Я не буду ни с кем из этих… Губы непроизвольно скривились в отвращении. Блейзу не надо было знать дальнейшей речи. Он и так всё понял. Он знал, о ком думал Малфой с одиннадцати лет. Знал, но не хотел этого принимать. — Да и похуй, слушай. Они сойдут ещё на этот год, чисто для того чтобы потрахаться, знаешь… Этот тон и… Да! Смех. Громкий, звонкий, искренний, от души… И так целых минуты две. А потом грохот. Это дверь сильно ударилась о стену, распахнувшись так, если бы её открывали с ноги… А в проёме она. Смотрит тяжёлым взглядом и так же тяжело дышит. Злится. И от принятия этой мысли приходит такая радость. Но уже в следующее мгновение он теряется. Тут же Блейз. И да, смотреть даже не стоило на него, чтобы понять, что друг сидит в охуении от увиденного. Как же… Ведь сама Грейнджер в его доме! Да, ведь Забини не знал. Не знал, что она гостит уже как три дня в Малфой-мэноре. Не понятно, зачем, из-за чего, почему. Нет же… Всё ему понятно. А в голову сразу её образы, взгляды и звуки её голоса, всегда, блять, различного, уже — у него в голове. Неожиданно даже вспомнил эту двухчасовую прогулку по саду. Два часа они о чём-то спорили, просто шли плечом к плечу и слегка повысив голоса, разговаривали. Он даже не помнил, чёрт возьми, о чём. Потому что отключился. Покинул собственное сознание, стоило увидеть в её глазах живой восторг. Она нашла эти грёбаные дикие розы и так завизжала… Как настоящая истеричка. — Мерлин, они такие прекрасные! — Зачем ты так орёшь? Ты совсем что ли больная? Потому что это не они, — это ты. Ты прекрасна сейчас. Как никогда, очень, сильно. Прекрасна. И даже не понимаешь этого, дура. Малфой, ты в своём уме? И правда. В своём ли я уме? Внутри он разговаривает сам с собой и не понимает, как отступает, давая ей пройти. И всё. Возвращается только тогда, когда его губы сами произносят что-то и — о, чёрт, — он даже не помнит, что. Что-то о вежливости, кажется. Да плевать. Перед ним сейчас такая картина… В принципе и та, что перед ним сейчас ничем не хуже. На злую Гермиону он смотрел бы так же долго, как и на восторженную. — Малфой, ты совсем больной! Так орать? Я же говорила, что буду спать! Ну что за… А ты чего так вылупился, Забини? Не знал, что вы не одни здесь? Идиоты… А мулат просто толкает друга в плечо и тихо так: — Эй… Драко… Либо это сон и ущепни меня, либо по твоему поместью бродит призрак Грейнджер. Ты же ведь тоже это видишь? К Блейзу обращаются два непонимающих взгляда. Но потом они натыкаются друг на друга, пересекаются и по комнате во второй раз разносится волна заразительного смеха. Позже к ним подключается и третий. Видимо осознал, что только что сморозил. — Так. А теперь серьёзно. Какого ты забыла здесь? Немалых усилий стоило им успокоиться. Но сейчас тон Забини был достаточно серьёзным. К счастью, он не был туп и быстро соображал. — Позволь, я объясню, — и удивлённый взгляд обратился к говорившему Малфою, — помнишь мистера Лайтвуда? — Это же близкий друг Люциуса. Да, кажется помню. — Они с женой потеряли дочь, как раз восемнадцать лет назад. И ещё минут пять малфоевской речи. Он хотел донести до друга весь смысл сказанного, но что-то случилось со вторым, именно сейчас до него туго доходило… — Понял! Ещё спустя минут десять всё-таки дошло. Драко с Гермионой облегчённо выдохнули и снова посмотрели друг на друга. Таки разные и одиноковые одновременно. Трёх дней вполне хватило, чтобы они начали сближаться? Хотя бы на чуть-чуть? Ладно, сейчас это не так важно. — Хорошо… Я надеюсь, вы услышали меня и будете вести себя немного тише. Я собираюсь выспаться. — Что же не даёт тебе делать этого ночью? Или… Кто-то? — хитрая ухмылка на тёмном лице. — Пошёл ты, Забини… — Ха-ха, ладно. Иди уже спать. Пока. — Пока. Дверь за девушкой закрылась. Несколько минут напряжённого молчания. — Она… Горячая? Тихий голос мулата разорвал тишину. — Что? — Нет. Мне не могло показаться. Даже в этой нелепой пижаме было видно эти линии… О, Мерлин! Драко, только не говори, что не засматривался! Чёрт! — Что ты несёшь, Блейз? — У тебя через стенку — девушка. Сексуальная девушка, Малфой… Красивая девушка. Уверен, появись она у всех на глазах в школе, в этот же вечер добрая мужская половина Хогвартса уже дрочила на неё! — Блять. Забини, почему ты такой мерзкий? Смех. Но тихий. Да, Блейз мог и громче, но Драко помнил о той самой девушке через стенку. Она должно быть уже спит. И тут же парень слегка припечатал кулаком в калено друга, призывая его быть ещё тише. В голове же вдруг мысль: нет. Это было правда мерзко слышать. Малфой тысячу раз слушал подобные речи мулата. Но, чёрт. Именно эта была до жути омерзительной. Потому что — блять! — Драко не хотел этого. Чтобы кто-то ещё смотрел на неё. А уж тем более, дрочил. Бре-ед.

***

Утро. Как так быстро летит время? Ведь ещё вчера, часа в три дня он сидел с Блейзом у себя в комнате до поздна, потом проводил его до камина, вернулся и сразу же уснул. Ну да, действительно. Почему так быстро? Драко уже сидел за столом и завтракал. Голова его была лёгкой, без единой мысли. Но вот только стоило появиться ей в его поле зрения, как вдруг всё. Граница. Реальность говорит ему: пока-пока. И он прощается. Возвращается мыслями к каждому дню, когда видел её. Тогда, в Хогвартсе и сейчас, пока она находилась здесь… И последняя мысль перед возвращением в Малфой-мэнор, это: «её присутствие красит это место.» Ведь она правда выделялась из этого мрака, но вместе с тем и так правильно подходила этому дому, что сразу становилось не по себе, глядя на неё. — Доброе утро, Драко. Сдержанно поприветствовала, села, наполнил тарелку почти одним мясом и с животным аппетитом принялась за пищу. — Доброе, Гермиона. И это было будто нормально. — Мне кажется, положи перед тобой сейчас мамонта, ты и его слопаешь — не заметишь. Сдавленый смешок. Прожёвывает, тщательно, глотает. — Ты чертовски прав. Я почти не ела вчера. А сейчас готова даже мамонта слопать! С каких пор, твою мать, это нормально? Сидят, болтают тут, как ни в чём не бывало. А Драко снова мысленно улетает к ней. В Хогвартсе, пару лет назад, к каждой их с Золотым Трио стычке. А сейчас это кажется таким незначительным. Ведь она сидит здесь, с ним. И от чего-то дикое желание забрать её. Действительно, забрать. Будто где-то есть угроза для неё и единственное безопасное место — его спальня в Малфой-мэноре. От чего спасать-то её, а? От любящих родителей? От учёбы? Она ведь хочет туда! И к семье и, как бы не было это сложно, доучиться тоже хочет. В Хогвартс хочет… И опять! Совершенно неожиданно: — Ты вернёшься туда? Голос от чего-то ослаб. Слава Мерлину, она поняла моментально. — Угу… У меня нет особого выбора. Я обещала родителям. Ещё, не знаю, говорили тебе или нет, но можно будет и ещё остаться потом. Вроде дополнительного года. Рекомендуют тем, кто не отошёл морально от событий… Произошедших не так… Давно… Последнее слова — с трудом, почти глотая окончания… — И что ты думаешь на счёт этого? Хочешь остаться? — Да. Но не потому что мне будет сложно справиться с обучением в этом году. Просто хочу получить по-больше знаний. Тем более, решается вопрос о моём переводе на Слизерин. Но я не знаю… Что, чёрт возьми, она несёт? — Ч… Что? — Да. Мама настаивает. И я не хотела бы противоречить. Но… Не знаю, смогу ли я адаптироваться. Возможно, они снова попросят тебя присматривать за мной. Ха-ха… Ну уж нет. Он не собирался возвращаться туда. И сейчас же ей об этом сообщит. Тем самым тоном. Ну же, Малфой, давай! — А ты бы сама этого хотела? Блять! Непонимание, понимание, шок, быстрая работа мыслей. — Ммм… Чтобы ты за мной присматривал? — Да. Опять слишком быстро. — Ну… Да, наверное это было бы неплохо и ты мне здорово помог бы этим. — Думаешь? — Да! Только… Надо спросить об этом тебя. Что ты думаешь насчёт возвращения, Драко? Ты же говорил, что вроде как не собираешься… И вот… Это его имя. Он ещё ни разу не слышал, чтобы оно звучало так красиво. И вот сейчас-то он и скажет, что хотел. — Я буду рад помочь тебе… В адаптации… И да, вернусь к обучению именно из-за этого. Если ты всё же будешь на факультете Слизерина. Издеваешься?! Она дожёвывала последний кусок мяса уже в спешке. Куда ты опаздываешь, Лайтвуд? Поднялась, обогула быстро стол, приобняла Малфоя сзади за горло, лишь на мгновенье, но достаточно крепко. Достаточно, чтобы это отпечаталось в его воспоминаниях, в его теле, и навсегда в дальнейшем — в мыслях. Он даже не слышал, что она там борматала. Какие-то слова благодарности. И опять на её лице эта восхищёная, более менее искренняя улыбка. Он видит её, но только доли секунд. Потому что она так спешит, что именно настолько быстро оборачивается к нему лицом — на долю секунд. И звонко цокая каблуками, убегает, скрывается в тени лестницы. Парень прикрыл глаза. А под ними снова это лицо. И оно всё ещё улыбается — искренне и ему… Окстись. Хватит, прекрати! Ты должен быть выше этого. Ты ненавидишь её. Эта вежливость и манеры, всё из-за уважения к её семье, к своей. Из-за самого Драко, его самоуважения. Потому что, да, это всё — грёбанная маска. Настоящего себя он наверное и не покажет никому, кроме Блейза. И не надо. И почему-то парень сейчас вспомнил свой давний разговор с другом. Наверное, они тогда учились на четвёртом или пятом курсе. Тогда Забини говорил как раз про Гермиону. Про то, что это очень странно. Ведь Драко почти всегда упоминал о ней в разговорах. И эта невзначай брошенная шутка: «Ненависть — тоже чувство, Малфой. И временами она даже сильнее, чем любовь.» И после этого они смеялись, да. Но ведь это нихера не похоже на шутку. Скорее, как цитата какого-то знаменитого писателя или на подобие того…