Неудавшийся аккорд и сломанная сигарета.

Юнги вздрогнул. — Хосок? — голос дрожал, а руки превратились в ледышки от стресса. — Да. Позвонил мне утром и попросил приехать. Мы встретились с ним когда он выходил из квартиры, — Чимин рассматривал носки своих потрепанных кед и не смел взглянуть в сторону Мина. — Вот значит как, — мятноволосый пару раз глубоко вздохнул, прежде чем продолжить, — возможно так даже лучше, не придется от тебя ничего скрывать — А ты бы скрыл? — наконец Пак оторвал взгляд от кед и посмотрел на парня. — Нет, — честно признался Юнги. В комнате повисло молчание. Парни все еще сидели плечом к плечу и никого это не напрягало. Им было так комфортно и спокойно. Наконец Юнги решился прервать тишину вопросом, который съедал его изнутри: — И что будем делать дальше? — сердце Мина колотилось с нереальной скоростью. Его буквально тошнило от нервов, хотя возможно это было из-за бодуна. А может и все вместе. Чимин молчал мучительно долго. В его голове активно шевелились шестеренки, а глаза то и дело щурились. — Не знаю, — на выдохе ответил парень, — мне больно от твоего поступка. Даже очень, — с дрожью в голосе продолжил он, — но в то же время. Я понимаю, что за это короткое время я успел привязаться к тебе и полюбить так, как не любил никого. Мне больно из-за твоих зависимостей и страшно от осознания, что в один прекрасный день я проснусь от звонка Хоса, в котором он мне назовет дату и время твоей смерти. Я понимаю, что у нас с тобой возможно не будет вообще никакого будущего из-за разности наших характеров и мировоззрения, но. Я не смогу быть один. Не снова. Не тогда, когда ты показал мне новый мир. Свой мир, — Юнги слушал молча, не смея перебивать, иной раз даже боялся не так вздохнуть или пошевелиться, — все это просто вводит меняв ступор. Мне больно и страшно быть с тобой, Юнги, но и без тебя я уже не смогу, — наконец Пак замолк. В комнате вновь воцарилась тишина, но уже не такая давящая. Мин поднял взгляд на парня и вгляделся в глаза. Они были такими. Прекрасными? Обволакивающими? Черт, да тут едва хватит прилагательных, чтобы описать всю их красоту. Мятноволосому хотелось навсегда запомнить их. Юнги облизнул пересохшие губы и заговорил: — Моя мать отказалась от меня сразу после того, как я родился. Так я оказался в доме малютки, где пробыл до десяти лет. Дети там ненавидят друг друга и самых слабых подбивают себе в прислуг. Я был одним из слабых. Просто не хватало духа дать им отпор или пожаловаться воспитателям, хотя по правде говоря, воспитателям там было глубоко насрать на всех нас. Главное, что не убиваем друг друга, а остальное их не заботило. Меня заставляли делать всю грязную работу. Я стирал, мыл посуду, был грушей для битья. Но знаешь, — Мин набрал побольше воздуха в грудь, — быть горничной лучше, чем секс куклой, — Чимин вздрогнул от слов парня, — мне едва исполнилось десять, когда к нам подселили нового отказника. Дюон сначала показал себя с хорошей стороны, подружился со мной и начал защищать — Сколько ему было? — все же прервал Юнги Чимин. — Семнадцать, — тихо ответил парень, — я даже подумать не мог, что он окажется тем еще ублюдком. Все начиналось так безобидно. Мы гуляли, общались часами напролет. — Мин замолчал на долгую минуту, собираясь с мыслями, — а потом он начал меня угощать конфетами. Вернее, мне казалось что это конфеты. Знаешь, за свои десять лет я ни разу в жизни не пробовал сладкого, — парень горько усмехнулся и издал тихий смешок, — ты только представь как я прыгал от счастья тогда. Первые полчаса все было нормально, он все так же разговаривал со мной на разные темы. Вел себя как обычно короче говоря. А потом я почувствовал как у меня колотится сердце, мне хотелось переделать все дела сию же секунду. Меня немного трясло, но я даже не замечал этого. Зато заметил он. В горле Юнги появился ком отвращения к самому себе. Он замолчал и начал бегать глазами по комнате. В голове проносились все воспоминания за всю жизнь. Сердце неприятно кольнуло. — Я помню как. Как он сказал мне лечь на кровать потому, что по его словам я устал. Я сопротивлялся и отмахивался, говоря, что во мне еще много энергии, — голос перешел в шепот, — а потом я сдался. Лег на кровать и попытался успокоить свое учащенное дыхание и колотящееся сердце, но ничего не выходило. Я упустил тот момент, когда остался совсем без штанов и боксеров, а когда опомнился — было уже поздно. Он навис надо мной и сжал оба моих запястья, шепча мне на ухо что-то в разряде «не бойся, я просто с тобой играю. Тебе понравится, я уверен». Он порвал меня и оставил истекать кровью на месте, — по щекам Мина начали реками стекать слезы, — меня нашел один из младших. Я был голый, весь в крови и под наркотой. Знаешь, Чимин. Мне не понравилось, — смотря заплаканными глазами на Пака, прошептал мятноволосый, — после больницы меня усыновила одна семья, которая типа дарила новую жизнь таким, как я. Его не посадили и даже не выяснили, что это он сделал. Всем было плевать, я ведь отказник, за меня никто вступать не будет. Чимин крепче обнял Юнги и позволил парню уткнуться ему в плечо. Продолжил Мин совсем охрипшим голосом: — Я прожил в этой семье семь лет. Ходил в школу, посещал всяких психотерапевтов. Все думали, что со мной уже все нормально и я отпустил эту ситуацию. Но я. Я не отпустил, не смог. Я жил этими воспоминаниями и хотел, чтобы этот ублюдок получил по полной. После выпуска, я решил разыскать его, чего бы мне это не стоило. Я перерыл все, что только можно. Пришлось даже подкупить главных детского дома, к счастью, они такие жадные, что мне даже упрашивать их не пришлось. Я узнал где он жил, кем работал. Узнал абсолютно все о его новой жизни. И тогда у меня появился план. Я хотел, чтобы он заплатил по полной. Мне не составило труда втереться к нему в доверие, ведь он даже не узнал меня. Мы начали с ним встречаться. Знаешь, каждый наш поцелуй, каждые объятия. После них мне хотелось наглотаться хлорки, лишь бы избавиться от этого противного чувства. — Что ты сделал? — тихо спросил Пак, поглаживая по голове парня. — Вечером я накачал его наркотой. Доза была не сильно большая. Но как выяснилось позже — он уже был под кайфом, поэтому она стала для него смертельной. Я был в панике и не знал что делать, когда понял, что у него совсем нет пульса. Метался по всей квартире и хватался за голову от страха. А потом в дверь позвонили, — Мин сделал паузу, чтобы отдышаться и прижался еще крепче к Чимину, — так мы познакомились с Хосоком. Он был его дилером и в тот день пришел за долгом. Представь его удивление, когда за место ублюдка ему открыл дверь перепуганный мальчишка, — мятноволосый издал тихий смешок в плечо Паку, — ему настолько стало меня жаль, что он решил помочь мне с трупом. Конечно, не за бесплатно. Я потом еще год работал на него, но я и не был против на самом деле. После этих событий у меня целый год был днем сурка. Проснулся, принял дозу, отправился шароебиться куда только ноги поведут. Приходил домой в говнину и заваливался спать. Черт, я был ходящим трупом, ей-богу. А потом я встретил Хёджина. Он стал для меня спасением, люком в тонущей подводной лодке. Первое время было прям как в сказке. Он был моей красавицей, а я его чудовищем. Но потом я снова подсел. И утянул его за собой, в этот гниющий темный мир. Он знал абсолютно все дозировки, знал что с чем сочетать можно, а что нет. Но. Эти знания ему не помогли. Просто в один день мне позвонили из больницы и сообщили, что он мертв. Знаешь, для меня он стал яркой звездочкой, которую я украл с неба и утопил в грязной луже. — Юнги, это не твоя вина, — сдерживая слезы, прошептал Пак. Руки парня убаюкивающе гладили спину Мина. — Я знаю Через пару минут Мин уснул. Чимин крепко прижимал хрупкое тело и старался согреть его своим. Сегодня Пак точно не заснет.