В мире полно волков [There are Wolves in the World]

Около 4 с половиной лет назад Стив оглядел хаос, творящийся в комнате, и оглянулся на Ванду, которая свернулась в клубок, пытаясь стать как можно более незаметной, и едва не задыхалась от ужаса. Стив стоял между ней и Коулом, жадно глотая воздух, пропитанный запахом боли и страха, крови и ярости. Был ли он в облике волка или человека, никто не хотел встречаться с ним взглядом. Даже Ванда. Что-то внутри него сломалось. Он делал все возможное, чтобы защитить этих оборотней, которые, как предполагалось, должны были стать его стаей, должны были стать его семьей, но все тщетно — те даже смотреть на него не могли. От этого было больно, больно настолько, будто кто-то вонзил свои острые когти ему в живот и вырвал кишки. Однако теперь сделать свой выбор ему оказалось чертовски легко. — Я ухожу. Его слова разбили тишину, словно хулиганы, бросившие в соседское окно камень. Коул злобно оскалился, сквозь его человеческую глотку прорвался гортанный рык, а глаза окрасились золотом. — Никуда ты не пойдешь! Это — моя стая, моя! И ты часть нее. Ты никуда не пойдешь, и я покажу, где твое место, даже если мне придется выбить из тебя все дерьмо! И уйти отсюда ты сможешь только мертвым. Стив знал, что Коул просто не может позволить себе проявить слабость, не может позволить ему уйти, потому что в его сбрендившем мозге это будет означать, что Стив победил. Но он не учел одного — Стиву на это совершенно плевать. Он никогда не просил обо всем этом, не просил нападать на себя и превращать в оборотня. Не просил это новое тело, эту силу и мощь. Он пытался обратить эту силу во благо, защищая слабых членов стаи, потому что все инстинкты — как человеческие, так и волчьи, — кричали, что их необходимо защищать. Но он провалил эту миссию. Он старался брать наказания, которые Коул назначал им, на себя — когда те вели себя неуважительно, как казалось альфе, и не валялись кверху брюшком или недостаточно расторопно опускали головы в поклонении к нему, — потому что он был силен и исцелялся быстрее, чем любой из них. Но он провалил эту миссию. Никому и не нужно было его сострадание — ни слабым волкам, ни сильным. Никто не хотел, чтобы он менял устоявшиеся жестокие правила и ранги. Если он не в силах остановить эти зверства, если не может их изменить, тогда он отказывается быть частью этой стаи. Низко опустив подбородок, он встретился непоколебимым взглядом с Коулом, бросая ему вызов. — Попробуй и останови меня. Мгновение, и перед глазами мутно мелькнули кулаки Коула в сопровождении со злобным рычанием, но Стив был готов к этому, уже двигаясь, зная, что должен быть быстрее, сильнее. Он схватил Коула, сдавив рукой за шею и обернув бедро своей ногой, и откинул к стене. Сверху на того обрушилась плитка со штукатуркой, пылью осевшая в воздухе. Стиву повезло, что удар головой об опорную балку оставил Коула оглушенным, слабо двигающим ногами, и Стив вновь схватил его, отшвырнул в дыру в стене и отошел в сторону. В комнате стояла оглушающая тишина, все взгляды были прикованы к Стиву. — Остановите его, — послышался сиплый приказ из-за стены, но никто даже не сдвинулся, чтобы его исполнить. Никто не подчинился. Стив знал, что это ненадолго, но решил попытаться. Он должен был попытаться один последний раз. — Вы можете стать лучше. Защищайте друг друга. Попытайтесь найти способ стать хорошей стаей. — Я СКАЗАЛ ОСТАНОВИТЬ ЕГО! — Крик альфы будто оживил всех собравшихся. Их корчило, словно от физической боли, они дрожали, но все же стойко стояли на месте. Стив медленно вышел из этой комнаты, этого дома, оставляя все в прошлом. Его не интересовали пожитки, которые остались внутри. Он хотел лишь поскорее отсюда убраться. Спустившись на последнюю ступень, он скинул с себя одежду и превратился, чувствуя себя в шкуре волка все еще странно, но как-то спокойно, и помчался в сторону леса. Добежав до реки, он проплыл множество миль, которых и не сосчитать, а затем выпрыгнул на берег и рванул вперед, отбрасывая комья земли из-под лап. Он продолжал бежать, продолжал двигаться. Оставляя за спиной горы и реки, лесные тропы и изгороди заборов, продвигаясь на километры вперед по стране, останавливался, если думал, что нашел место, в котором может быть в безопасности, и убегал прочь, когда чувствовал волков или оборотней, отдаляясь все дальше и дальше от дома стаи, стоявшего на окраине города. В конце концов, он осел в лесу могучих, старых деревьев, где не водилось никого опаснее медведей и горных львов — и ни следа оборотня на сотни миль. Он сделал это место своим домом. Прошли года, и если он и выходил к людям, если и возился, играясь, с их собаками, рискуя получить пулю, то только потому, что под шкурой волка, он все еще оставался человеком. Рана от пули бы быстро зажила, а вот с одиночеством, оказалось, справиться было намного сложнее.