Непонятные эмоции

      Нейл вошёл в здание школы. И впервые заметил, какое же оно старое. Штукатурка совсем осыпалась на главной лестнице, а на пожарной и вовсе дошло чуть ли не трещин под потолком. И учителя под стать — старые, строгие, за исключением историка. Но у того туго приходилось на работах.       Как к нему отнесутся одноклассники? Будут смеяться? Презирать?       Нейл задержался в гардеробе, стоял в самом углу и осматривал помещение. Состояние было и здесь не лучшее. Темно, холодно, низкие потолки, и, как и везде, здесь тоже сыпется штукатурка.       — Ты что, звонка не слышал? Нет, дети в наше время совсем отупели. Сидят в своих коробочках и не вылезают, а потом удивляются, когда ничего не добиваются в жизни. Вот в наше время все друг с другом общались, любили. И дебилов не было. А вы на этого посмотрите!       — А вы скажите, что бы вы сделали, если бы вас заставляли общаться с людьми, которых вы не выносите?       — В наши времена такого не было! Мы вот умели ценить своё. И счастливы были. А вообще поколение…       Нейл поспешил выйти из гардероба.       Он медленно шёл по коридору. Что там, геометрия? Эх… Что поделать, ну не повезло. Хотя, может, есть шанс, что геометричка заболела и орать на него не будут. Всё равно. Уже всё равно. Пусть лучше наорут, чем терпеть насмешки.       Нейл подошёл к кабинету, заглянул в замочную скважину. Ничего, кроме края старой ярко-жёлтой кофты. И тихо. Очень тихо. Да, так бывает только на геометрии.       Нейл побежал от класса подальше. Ему не хотелось видеть этих людей, не хотелось с ними общаться, они были ему противны, даже ненавистны, его воронило от самой мысли о том, что он когда-нибудь их увидел. И самое ужасное — он прекрасно понимал, что эти люди ему ничего не сделали, что он сам во всём виноват. Но как-то справиться со своими чувствами, до сих пор непонятными ему эмоциями, он не мог.       Он их не понимал.       Так и хотелось спросить у кого-то — что делать в этой ситуации? Чего требует этика?       Он бы обратился к Аяне, но потерял её номер. А из его жизни она исчезла. В самом деле, раньше они часто случайно сталкивались на улице, а теперь он не видел её уже месяц.       Ну, тогда ведь можно спросить ещё кого-нибудь. Например, ту же самую Кэри.       Нейл фыркнул. Эта маленькая девица? Да она только что из садика. Что она понимает в этике? В его ситуации? Что она вообще способна понять, эта дурочка, которая считает себя самой лучшей во всём?       Но, поразмыслив, он понимал, что это здесь — единственный выход.       Он достал телефон, набрал номер, даже дождался ответа.       — Да?.. Привет. Слушай, маленькая ты моя, ты случайно в этике не разбираешься? Очень надо.       — Какую тебе этику? У меня брат философ по образованию, сестрице все мозги летом промыл, она теперь вместо обычных рассуждений о свободе думает об этих его сложных словах… Не знаю, может, как-нибудь попрошу рассказать. Но, если прямо очень, могу дать его номер!       — Д-да нет, как-то уже не надо…       Нейл вздохнул. Что ж, дети — они часто такие сумасшедшие. Её брат, наверное, тоже очень странный. Странный… По-другому её и не опишешь. И удивительно не это. А то, что теперь его это не отталкивает, даже наоборот…       «Чёрт, мне страшно. Но я понял, что не могу сказать, почему слово «странный» является оскорблением».       В самом деле. Как будто можно было ожидать чего-то другого.       «Кстати, сейчас же урок. Почему эта мелкая не в школе? Или она тоже прогуливает? Интересно было бы узнать…»       Что ж, видимо, очередная её странность.       Прозвенел звонок. Нейл равнодушно побрёл к кабинету. Ничего. Ровным счётом ничего. Кира стоит в углу, болтает с Тедом, с Джошем, с Алгером, как ни в чём не бывало. Он мог бы подойти, поздороваться… Но его вдруг захватила непонятная злость, такая сильная, что он непроизвольно сжал руки в кулаки и опустился на пол в коридоре. Казалось бы, вот ещё вчера он был с ними, на их месте, она обращала внимание на него, ей было не всё равно, а сейчас — сейчас она вот так весело болтает, им тепло, а его обдаёт металлическим холодом. Да она и на него не смотрит, видимо, не замечает.       «Всё могло бы быть иначе».       Значит, не могло, раз не стало.       Нейл зло стиснул зубы, чтобы не заплакать, и просидел так до конца перемены.       Звонок. Снова звонок. Одни и те же звуки. Тоже противные до невозможности, как будто не было других, более приятных! Сейчас придётся войти в класс, смотреть на эти мерзкие зелёные стены, слушать отвратительные голоса... Как было бы хорошо без этого! Ну и ладно. Чуть-чуть потерпеть осталось. Потом всё будет гораздо лучше.