Непонятные эмоции

      Сколько уже Нейл стоит, опираясь на стену дома непонятного серого цвета? Он не хочет, не может никуда идти. Он хотел найти уединённое место, ну, так вот, людей тут нет, чем не идеальное убежище? Холодно? Пустяки, и на холоде можно пить чай и думать. Нет чая? Можно купить поблизости, велика беда. Здесь нет кафе или хотя бы ларьков? Ну, можно и подальше поискать. В конце концов, весь город в его распоряжении, не так ли? Весь город принадлежит ему, и тот, кто осмелится спорить, сам себе враг. Он имеет право гулять — не это ли всё, что ему нужно для того, чтобы чувствовать власть?       Он резко закашлялся, громко, и звук отдался эхом по пустой улице. Он закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы. А почему ему хотелось плакать? Что-то плохое? Ничего плохого, даже наоборот. Так почему слёзы сами напрашиваются на глаза?       Он кашлянул ещё раз. Да как смеет он, простой смертный, нарушать тишину этого места? Кто давал ему такое право? Его безграничная власть над этой улицей? Но что такое его власть в сравнении с властью тишины? Он сам — ничтожество в этом величественном молчании, и…       — Молодой человек, с вами всё хорошо?       Нейл поднял голову.       Перед ним стояла низенькая девочка в ярком оранжевом пуховике. Из-под красной шапки приветливо выглядывали чёрные короткие волосы, а в руке она держала стакан с чем-то горячим. Она улыбалась. «Да как она смеет? Это место…»       — Я? А тебе, моё солнышко, не пора ли баиньки? — ответил он с усмешкой, злой, граничащей с наглостью.       — Ммм… Вы за кого меня приняли? Мне тринадцать. А вам я бы дала шестнадцать, а также все диагнозы, обычно приписываемые идиотам, которые считают себя такими крутыми и презирают нас просто за то, что мы другие. Скорее всего, расист, сексист, гомофоб, какими там ещё определениями они бросаются, чтобы оскорбить человека? Впрочем, не суть, мои взгляды — мои, а ваши могут остаться при вас, я не настаиваю. Так в порядке вы или нет? Я могу с вами чаем поделиться.       — Я был бы рад. И можете, пожалуйста, думать, прежде чем говорить?       — Пф…       — Вы же меня совсем не знаете, — с упрёком произнёс он, отпивая чай, всё ещё горячий, зелёный.       — А вы что, хотите это изменить? Я с радостью? Меня зовут Кэри, давай дружить!       — Ммм… Спасибо за чай, Кэри, очень помогло согреться. Ммм… Это сейчас, знаешь, было немного неожиданно, но в принципе, я думаю, что, ммм… Давай! Меня зовут Нейл, и мне, кстати, не шестнадцать, а пятнадцать.       — Очень приятно, Нейл! Хотя, судя по всему, что происходило до сих пор, меня не зовут, я сама прихожу… Тебя, видимо, тоже, раз ты зашёл сюда. И, раз уж ты мой друг, я могу теперь спросить: а каким боком тебя сюда занесло?       Нейл поднял глаза в небо, задумавшись. Он не следил за дорогой, просто шёл, куда подскажет интуиция, смотря вперёд только для того, чтобы случайно не врезаться в фонарный столб. Смешно. Для Кэри так точно.       — Случайно. Я заблудился.       — А, ну я тоже! Шутка! Я живу тут рядом. Ты хорошо ориентируешься в городе? Да? Отлично! Тогда сейчас идёшь туда, там будет река и Большой мост, ну, тот самый, у которого ещё гимназия какая-то. Понял? Если хочешь, могу тебя проводить, а то уже поздно.       — Сама-то не боишься? Темно уже, мало ли что…       — Ой, да ладно тебе! Ради друзей — в огонь, воду и медные трубы! Ну, то есть, мы же друзья. А если нет, то я всё равно считаю тебя моим другом! Как говорят мои братец с сестрицей, всё в этом мире субъективно… Я, кстати, не особо в это верю, но пусть будет.       — У тебя есть брат и сестра?       — Да, она это придумала, а он подхватил. Чёртовы фаталисты!       — Ты хоть знаешь, кто это такие?       — Да. Но я же не говорила, что они так думают только потому, что они фаталисты! Просто странные теории у них возникают. Фу-ты ну-ты, и как я от них ничего не подхватила, кроме парочки политических идей и развитии общества в будущем… А, впрочем, не важно, идём!       «Как будто луч солнца», — думал Нейл, идя с ней по дороге и пытаясь вслушаться в её болтовню. Говорила она обо всём: о политике, идеях родственников… «Если я правильно понял, её брат уже взрослый, профессиональный литератор и поэт, но это всё, что я понял». Да. Это был луч солнца маленькой Кэри, как он называл её про себя. Если всё предопределено, то и это тоже. Значит, она и должна была появиться. Они попрощались у метро, он взял её номер и твёрдо решила что скоро позвонит. Это ведь тоже предопределено, не так ли? Значит, он должен, ха!