Держи друзей близко, а врагов - ещё ближе

Кажется, Пик говорила о доверии? Доверие — это всего-навсего иллюзия, созданная, чтобы рассеять чужое внимание, ибо сколько бы не прошло дней, месяцев или готов — Пик навсегда для них останется врагом. Фингер понимает всё и никого не винит, а лишь позволяет Ханджи завязать ей глаза куском ткани. Марлийка чувствует робкое, почти невесомое прикосновение командирских рук на своей коже и это никак не вязалось со всей решительностью и отвагой, которые были присуще Ханджи. Пик ощущает себя каким-то важным ресурсом, который вот-вот должны передать в чужие руки, отрывать от места, к которому она так привязалась, чтобы вновь оказаться в неизвестности. Девушка едва сейчас может что-либо слышать, погруженная в мысли, но до разума всё же доходят беспокойные вопросы Зое. В ответ женщина видит, как Пик неопределённое пожимает плечами, наклоняя голову вбок. Любая привычка Фингер — для Зое кажется чудесной. Командир обходит девушку, а Пик даже с завязанными глазами чувствует чужой, прожигающий её взгляд. Девушка нерешительно топчется на месте, небрежно сминая зажатый пальцами молочный рукав. Фингер явно отвыкла от старой формы. Красная повязка, весящащая на предплечье, давила на руку. Почему-то в эти минуты, Пик начала остро ощущать всё вокруг. Страху — здесь нет места, остаётся только надежда. Надежда вернуться обратно сюда, как раньше безцеремонно развлечься на полу в полюбившемся кабинете Ханджи и долго греться у очага, слушая шелест листов, которые командир заполняет каждую ночь. За окном Пик снова слышит голоса птиц, которые словно умоляли не покидать пределы стен. Нарастающее беспокойство внутри погло обернуться страхом. Фингер глубоко вздохнула, сжимая ладони в кулаки. — Прости за такие меры, — Ханджи запнулась и прикрыла рот. До слуха доноситься длительный кашель, скрывающийся с уст командира. Пик никак не может унять руки и, в конце концов, сцепляет их в замок за спиной. Девушка покорно ждёт, пока Зое придёт в себя. Девушка хочет отругать командира за такое халатное отношение к своему здоровью и подавляет внутри себя желание схватить женщину за воротник белоснежной рубашки и утянуть её прямиком в кровать и укрыть до ушей тёплым зимним одеялом. — Вы в порядке, мэм? — вопрос звучит с ноткой укора, незаметно для Ханджи марлийка приподнимает бровь. Сейчас Пик определённо чувствует вес победы, расположившийся на её стороне. Губ касается кривая ухмылка. — Вполне, — Зое приглаживает рукой и без того мятую форму, касаясь пальцем эмблемы подразделения. Взгляд сразу теплеет, когда она смотрит перешитый рукав мундира. В глазах командира появляется блеск, который так долго никто не видел. Впрочем, и Пик о нем не узнает. Женщине приятна забота марлийки, даже если она проявляется в таких мелочах. Зое чуть оттягивает рукав, засматриваясь на ровные петли, которые, к слову, в этот раз точно подходят по цвету. Ведь когда в тот злосчастный вечер Ханджи села зашивать рукав, то никак не могла найти подходящие нити, а ехать в ближайший в штабу город не очень-то и хотелось, поэтому взяла первую попавшуюся под руку нить, не особо задумываясь как это будет выглядеть со стороны. — Спасибо, — Ханджи опирается ладонями о деревянную поверхность стола, чуть случайно не задев пальцами фарфоровую кружку. В мыслях женщины сразу мелькает недовольное лицо Ривай, если он знает о таком «грешке» за Зое. — За что? — запоздало отозвалась Пик, — Ты всё витаешь в облаках, — заключает женщина, теребя пальцами по столу. Она оттягивает время, как может, хотя знает, что за такой безрассудный поступок преследует наказание. И Ханджи готова влезть в эту игру и мухлевать, чтобы побыть наедине с девушкой ещё несколько минут. Командир может придумать хоть сотню отговорок, дабы их оставили в покое, но она отчаянно закусывает язык зубами, чтобы не ляпнуть лишнего. Ханджи, который раз, понимает, что влюблённость — это безрассудство. Она уже давно не ребёнок, не подросток, у которых на уме только развлечение. Нет. Сейчас целиком и полностью на её плечах лежит ответственность за все души, что сегодня участвую в экспедиции. Но, чёрт возьми, в душе загорается огонёк, на фоне которого всё меркнет. И этот огонёк — Пик. Может, давно пора отдать по другое крыло, потому чувства, что вызывает у неё эта брюнетка, просто сводят с ума, заставляют нетрезво мыслить и, в конце концов, могут погубить её. И Ханджи сейчас говорит совсем не о себе. — Спасибо за перешитый рукав, — благодарно произносит шатенка, кладя ладонь на сердце. Зое напрочь забывает о том, что глаза Фингер связаны. — За это стоит благодарить Микасу, — Пик вытягивает руки вперёд и начинает медленным шажшками бродить по комнате. Стоять на месте — осточертело. — Она зашивала, а я всего лишь держала в руках мундир. В повседневных вещах я стала абсолютно бесполезной, — честно отзывается марлийка. Ханджи хватает её за локоть, заставляя опереться на себя. Всё же не нужно, чтобы она получилась ранения раньше, чем они покинут стены, а, в идеале, чтобы совсем без царапин была и до, и после. — Мне приятно думать о том, что это твоя инициатива, — небольшие каблучки на сапогах Зое начали стучать, как только женщина подхватила инициативу Пик. — И всё же, — протянула брюнетка. — Это похвала должна принадлежать Аккерман. Время — это, чего у них совершенно нет. Ханджи понимает этого. — Пора! — громкий голос напугал Фингер, от чего она вздрогнула, но буквально через пару секунд взяла себя в руки и гордо подняла голову. Крепкая древенчатая дверь отворилась, пуская в девушек сильным порывом ветра. Пик, находящаясь в руках командира, съёжилась, вжимая голову плечи. — Всё будет хорошо, — шепчет на ухо Ханджи, отдавая Фингер в руки двух солдат.

***

Пик не слышит больше птиц, а это означает будет дождь. Пусть у неё отобрали зрение, но отобрать выработанные годами способности невозможно. Главное, чему научили Фингер — это слышать звуки природы, определять повадки каждого животного и то, как это может сказываться на погодных условиях. Кажется, природа была щедра — раз наделила Фингер хорошим слухом. Повозка едет спешно, подпрыгивая на каждой попавшейся на дороге кочки. Лошадиные копыта поднимают в вверх клубки пыли, которая так и бьёт в лица разведчиков. Пик крепко держится за края, ощущая на своём теле прохладные объятья ветра. Пальцы каменнеют и напоминают больше замороженные куски льдин, безцеремонно охватывающих каждый водяной участок зимой. Примерно через час они останавливаются. Командир любезно срывает с глаз повязку, отбрасывая её куда-то сторону. Пик оглядывается, пытаясь анализировать территорию, на которой, собственно, сейчас и находится. Лес Гиганских деревьев. Пик слышала о нём, но никак не могла представить такого масштаба! Это просто… Поражает? Но любоваться природой долго не получится. Фингер прячет ладони в карманы, дабы пальцы смогли согреться и следует прямиком за командиром. — Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, — бормочет Ханджи, пальцами занимая сигарету. Затяжка никак не позволяет унять рвущееся наружу тревогу. — Мне уже не нравится, — фыркает брюнетка, разминая оненевшие стопы после долгой поездки. На лице Фингер мелькает раздражённие. Пик плетётся позади Ханджи, словно собачка на поводке, изредка нарушая тишину зевками. Несколько дней до вылазки Фингер не дали и шагу ступить на улицу, а сейчас она находиться в нескольким километрах от самих стен. — Не тяни быка за рога, Ханджи, — марлийка цокает языком и, поборов боль в ногах, подбегает к Ханджи, равняясь с ней плечом к плечу. Они оказываются у лагеря, в центре которого располагался большой костёр. Алый огонёк вспыхивал с новой силой каждый раз, когда в него бросали деревяшки. Белые флажки на палатках развиваются на ветру и Пик невольно заглядывается на них. Белый флаг — означает временное перемирие, прекращение каких-либо военных действий. Невидимый ком встаёт поперёк горла. Марлийка прерывесто дышит. Кто мог знать, что элдийцы так любят символизм. — Ханджи, — голос Пик становится настойчивее. Она цепляется в рукав, останавливая женщину, смеряя её негодующим взглядом. Вся уверенность Зое даёт сильную трещину, потихоньку броня спадает. — Что, чёрт возьми, происходит?! — самообладание растворяется окончательно. Девушка срывается на крик, привлекая к себе внимание. Пара чужих глаз засматривается на них. Командир жестом прогоняет их. — Успокойся, Пик, — шатенка бросает на неё умоляющий взгляд. Фингер сжимает губы в тонкую линию, отходя на несколько шагов в сторону. Вы когда-нибудь задумывались о том, как пахнет мир? Как бы банально это не звучало, но Пик ассоциирует это с лёгким ароматом лавандовых веточек, лёгким тёплым ветерком и звуками морских волн. К сожалению, она ошиблась. Кто бы мог знать, что мир сопровождается запахом пороха, кровью и ложью. Пик могла бы это знать, не дай себе ложных представлений. В одно мгновение разнообразные шорохи напомнили мглу внутри черепа. Пик не могла понять и происхождения. Фингер хватается за голову, сжимая пальцами смоляные пряди волос. Быть может, она просто упустила может, когда сильно приложилась головой? В голове вдруг резко всплыл недавно подслушанный разговор из кабинета Ханджи: какая-то несвязанная бубнёшь о перемирие, путём обмена. Стоило ожидать, что Пик могут посчитать ресурсом — очень, к слову, полезным, выгодным. Вот только кому он нужен был? Ответ лежал на ладони. Элдия мала по сравнению с технологиями Марлии. Даже, в определённой степени, было ожидаемо, что глава страны пойдёт на компромисс, но путём чего? Какая эта будет игра: честная или не очень? Фингер мысленно закатывает глаза, но на лице сохраняет спокойствие, которое только она смогла вытянуть из себя, но с уст срывается смех. Так смеются психи… — Стоило догадаться раньше, — рука марлийки смахивает пару слезинок. — Вы хотите совершить обмен, — Фингер вздрагивает, словно только что сквозь её прошла медная стрела. Это действие, конечно, не укрылось от глаз Зое. Сигарета летит на землю, а следом Ханджи мнет её подошвой сапога. Женщина смотрит куда-то вдаль, но взгляд меняет своё направление каждые несколько секунд. Пик снова стоит забыто стоит за спиной. — Верно, — вымолвить из себя Ханджи сейчас практически ничего не может, чувстуя вину внутри, разъедающую все её органы. — Прости меня, Пик, — прощение звучит искренне, хоть женщины и заикается через каждые два слова, будто бы былая речь покинула её раз и навсегда. В конце концов, винить Ханджи сейчас нет причин. Что посеешь — то и пожнешь, Пик Фингер. — Когда состоится обмен? — вопрос срывается с губ непроизвольно. Марлийка жмурится, желая думать, что всё происходящее вокруг — просто сон. — Завтра. На рассвете, — Ханджи тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу. Мимолетный взгляд на Пик заставляет её сердце разорваться на несколько больших кусков. Командир дала категоричный отказ от этой идеи, надеясь, что Королева Хистория прислушается к словам бывшей начальницы, но всё было напрасно. На небе уже сгущались серые тучи и первая капля упала на нос Фингер. Девушка вжала голову в плечи, то ли от холода, то ли от страха. — Что же, — голос предательски дрогнул. В глазах Пик метался дикий страх, рот судорожно кривился в строну, а лицо приобрело какой-то нездоровый оттенок, что его можно было с лёгкостью сравнить с землёй. — Будь, что будет, — как бы Фингер не старалась подавить в себе все страхи, но ноги инстинктивно готовилось бежать, бежать как можно дальше, дабы никто не смог её найти. Самое безопасное место — это дом? Так что делать, если его нет? — Я могу лишь сказать одно, — Зое складывает руки в карманы белых брюк, наклоняясь вперёд. Их лица вновь оказываются слишком близко друг к другу, как в их первую встречу. Дыхание командира всё ещё такое горячее, от чего щёки Фингер меняют окрас. Эмоции Пик меняются мгновенно и Ханджи знает, что является тому причиной. Пик дотрагивается до кремового рукава, ощущая на нём какие-то движения. Глаза опускаются и девушка замечает паучка. Взгляд сразу же теплеет. Ханджи приподнимает бровь, не понимая, что так обрадовало Пик. — Что с тобой? — Маленький паучок на одежде — к благоприятным новостям. У Пик остаётся только надежда на лучшее и рядом стоящая под дождём Ханджи.