Теория о параллельных вселенных

            Глаза в цвете ледового нароста — вроде голубые, а так отливают белым, что аж жутко — сталкиваются с серыми, в которых все просто, понятно и точно — смесь сильных эмоций: от разочарования, до обиды и иррационального отторжения. Только его эта точность доводит уже во второй раз. Эйр раздраженно выдыхает, но больше жалко всхлипывает. Не те глаза. Не зеленые. Папа обеспокоенно его осматривает, замечая слезы, которые вот-вот вытекут. Младший Бёрк глубоко вздыхает и сразу же замолкает, кривя лицо в расстроенной гримасе.       — Эйр? Господи, Эйр, — Остин крепко его обнимает, дыша в макушку и прижимая к себе. Это ещё сильнее подбивает подростка, заставляя натурально заплакать и накрыть лицо руками, только отрицательно качая головой на все следующие вопросы отца. — Тише-тише, мой хороший. Присядем? Болит что-нибудь? Воды нужно?       Так они и застывают в проходе, не успев отойти даже и на метр. Буквально через две минуты — появляется третий Бёрк, сверкая веселой улыбкой от ушей. Всё веселье пропадает, когда он видит отца с братом. Уголки губ дергаются, а сам он хмурится.       — А чего тут? — Азриэль снимает с плеча сумку, смотря на семейную сцену, которую в общем-то не хотел наблюдать. Плачущего Эйра сложно наблюдать, без дыры в сердце и сильных эмоций. — Мелкий?       Остин выдыхает, поглаживая младшего сына по спине.       — Привет Азриэль. Поставишь нам чайник?       — Океюшки. Так что случилось?       Лицо отца суровеет, когда он говорит:       — Будем выяснять.       Азриэль поднимает лапки, быстро скидывая обувь в проходе и задвигая её ногой. Добирается до кухни, подхватывает чайник, меняя воду. Быстро устаканивает конструкцию и слышит отрывок просьбы, когда ещё не успевает нажать кнопку:       — Сейчас иди на кухню, хорошо? Я наверх и обратно.       Кнопка щёлкает, заставляя Азриэля вздрогнуть. Фыркнув, он отходит от чайника как от сатанова изделия, присаживаясь на стул. Вскоре, напротив него возникает младший брат. Азриэль привстает, размыкая руки.       — Обнимемся? — Спрашивает.       Эйр бросает на него короткий взгляд и не говоря, только кивнув, подходит. Обхватывает за ребра, вынуждая сдавленно охнуть, но обхватить также. Они молчат несколько секунд, но вскоре Азриэль начинает говорить:       — Чтобы не случилось — прорвемся, слышишь? — Произнося это, он смыкает объятия крепче. Младший Бёрк, на своём языке, отвечает ему «да», всхлипнув. — Ну тихо-тихо. Сейчас чайку попьем, ты успокоишься и всё будет отлично, — «Отлично» он произносит по слагам, закладывая в это позитивную нотку. Эйр кивает. — Вот и молодец. Пошли, пошли, сядем.       Азриэль усаживает брата на стул, а сам — достает кружки, сомневаясь в их количество. Тут заходит Остин, что решает вопрос.       — Пап, чай будешь? — Старший держит отцовскую кружку за ручку, смешно мотыляя ей. Остин мягко усмехается, бережно осаживая его жестом руки.       — Буду. Как обычно.       — Барменом, блин, тут работаю… — Недовольно бухтит Азриэль, сыпя в заварочник чай с цветами и очень мягким вкусом. Воду из электрического чайника — немного наливает в керамическим и встряхивает так, чтобы по стенкам распространился кипяток. Сливает это дело в раковину, засыпая заварку.       — Кушать будешь? — Спрашивает папа у Эйра, пока второй сын занят чайником. Точнее — его заворачиванием в полотенце. Когда заканчивает: улыбается, торжественно садясь на стул. Без клича, как обычно.       — Пожалуй… — Немного сдавленно и хрипло отвечает Бёрк, отводя взгляд в сторону. Вот блин разревелся, а над ним две кукушки уже вовсю кукуют. Конечно Эйр выращен в полной заботе о своём ментальном здоровье, но ведь за пределами семьи — тоже есть мир. Даже если мир — это семья. Остин весело поворачивается к Азриэлю и приподнимает брови. Тот вскидывается.       — Чего, опять?!       — А ты как хотел. Давай-давай, тостер тебя ждет.       — Ба-алин. Стопэ семья, кухарка в деле, — Парень отходить вновь к тумбе, занимаясь уже «распаковыванием» чайника. В кружки отца и брата наливает примерно одинаковое количество заварки, подливая себе немного больше.       — Эй-эй, ну всю-то заварку не выливай!       — Не выливаю, — Бурчит студент, с ювелирной точностью ставящий чайник на место. П — перфекционист. Сыпет сахар — везде одинаково — и упаковывает хлеб в тостер. Звук размеренного тиканья — совпадает с постукиваниями Азриэля по столешнице.       — Сильно не тарабань, а то мало какие иные миры нас услышать.       Азриэль отмирает, смотря на отца ошарашенными глазами. Эйр хихикает.       — Че?       — Ни «че», музыкант! Выключай!       — Да вы блин! А этот уже смеется!       Через десять минут — на столе уже стоят тосты вместе с чаем, а там — и всякие добавки, наподобие пасты. Эйр, уже относительно успокоившийся, занимается тем что размазывает арахисовую пасту по хлебу. Остин благодарно кивает старшему сыну, что уже вовсю жует, но кивок видит и отвечает этим же.       — Солнышко, — Обращается к младшему брюнет, опираясь на руки. — Хочешь поговорить о том что случилось?       Эйр на секунду перестает что-либо делать, но вскоре пожимает плечами.       — Мне кажется я встретил соулмейта, — Подросток надкусывает тост, начиная размеренно жевать. Азриэль замирает, но тактично прокашливает и отпивает сразу большой глоток. Н-да, не каждый день такие заявления от только-только шестнадцатилетнего встретишь. Студент поправляет свои очки, под которыми скрываются золотые глаза. Их отец — единственный в семье, встретивший своего соулмейта, а значит — единственный «не крот».       — Ты видишь лучше? — Короткое «угу». — И предполагаешь кто это?       — Угу, — Эйр проглатывает кусок, устав от роли «муму». — Знаю. Но думаю мы невзаимные предначертанные. Так что, скоро снова слепнуть начну, ничего интересного. Играть в свою пользу — глупо, поцеловаться и разойтись — тоже.       «Старшие» Бёрки знают, эту эйровскую любовь к морали, поэтому и не спрашивают про выбор, в пользу второго варианта. «Поцеловаться и разойтись» — это буквально Остин. Только выбор сделал не он, а в пользу него, то бишь в пользу себя, один рыжеволосый студент из давнишних воспоминаний.       — А ничего не делать? — Остин мягко смотрит на младшего сына.       — А чем мне это поможет? Я ничего о нем не знаю, это может быть кто угодно!       — Тоже верно.       — А я смотрю, вам везет искать своих в стенах учебных заведений? — Подает голос Азриэль, хмуро смотря на семью. Отец с младшим фыркают, заставляя старшего снова что-то непонятно пробурчать.       — Проклятье! — Прикрикивает Остин.       — Пф-ф.       — Не волнуйся, заяц, и ты своего найдешь, — Отец накрывает руку Азриэля своей и ободряюще её сжимает. Студент робко улыбается в ответ.       — А у тебя Эйр? Всё?       — Ну, он сказал, что ненавидит меня и эту систему, у него итак проблем в жизни хватает.       — И ты из-за этого, бедный, так расстроился? — Остин поджимает губы, а Эйр фыркает.       — Да нет, наверное просто накатило.       — Это не есть хорошо. Хочешь тебе контактик психолога подберем? — Азриэлю включается, смотря одновременно нежно и хмуро на брата. — Поверь мне, если «накатило» — значит лучше помочь сейчас.       — Ну не знаю так ли это важно.       — Важно, Эйр, — Подключается к увещеванию отец.       — Нет, стоп. Выглядит так как будто мы тебя заставляем. Спрошу по-другому: ты чувствуешь, что помощь была бы неплохим вариантом? Или что ты в последнее время переживаешь.       — Я более нервным стал. Какое-то чувство постоянно, на ожидание похоже.       Азриэль с Остином переглядываются, переговариваясь взглядами. Приходят они к: «Да, нужно».       — Эйр, давай попробуем?       — Ладно, давайте ваших мозгоправов.       — Только говори честно — мы тебя лечим, а не калечим. А соулмейт? Ну и Бог с ним, мы же уже почти привыкли к этим очкам.       Почти привыкли… Это и самое страшное. Но пока Бёрки придерживаются тактики «Если я не замечаю этого, то и оно меня не замечает» и тонут в яме, родственная душа одного из них, прикладывается затылком к стене.       — Черт, опять по новой…