Чернокнижник

Первое, что увидела ведьма после пробуждения было радостное лицо Никитки. Спросонья чернокнижник пялилась на щербатую улыбку мальчишки, на жёсткие губы, которые почему-то постоянно двигались и не понимала, что подмастерье говорит с ней. — Ну, в общем, так!— парнишка хлопнул в ладоши, выведя колдунью из своеобразного транса. — А?— очухалась девушка. Она быстро-быстро помотала кудрявой головой, пытаясь проснуться и вновь посмотрела на мальчика. Он недоуменно хлопал глазами. — Сударыня, вы что… Не слушали меня?! — Малец,— ведьма широко зевнула, обнажив остроконечные зубы,— Я даже проснуться не успела. Конечно я тебя не слушала!— она усмехнулась. Никитка обиженно фыркнул и отвернулся. Девушка пожала плечами и, предварительно потянувшись, встала с постели. Она спала в широкой длинной рубахе сине-серого цвета, которую, собственно, носила и в повседневной жизни. Ведьма натянула штаны на худые ноги, опоясала ременем рубаху и обулась в сапоги из мягкой кожи. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь тонкие шторки и играли золотом в поднявшейся пыли. Пахло свежестью и деревом. Домик мальчика и его сестёр оказался больше дома кузнеца, однако он был все ещё тесным и низким. Зато внутри было уютно — видно было женскую руку. Чистая хата, вышивка, оставленная на столе, горячая каша на печи… Тихо и спокойно. Ведьма вдохнула прохладный воздух полной грудью. Тело ломило от приятной усталости. Хоть проведённый ночью ритуал взял сил меньше, чем предполагалось, девушка все же очень устала. Мать Никитки предупреждала, что младшая дочка серьёзно заболеет и в ближайшее время ей будет нужна помощь знахаря. Изгонять дух доброй женщины даже не пришлось — она сама ушла, наказав сыну следить за девочками. Мальчишка очень радовался тому, что мамка не была проклятой, а потому, по их глупой вере, должна была попасть в рай. Чернокнижница лишь фыркнула. Рай, как же. Идиотская религия подменяла понятия и очерняла истину. Собственно, так и она и сказала мальчишке. Позади послышалось сдавленное сопение. Никитка потупил взгляд и, смущенный, заговорил: — Я это… Спросить хотел. Раз рая нету, то… То что с мамой моей будет?— он отвёл взор,— Вы, сударыня, сказали, что она оберегать нас будет. Выходит,— парнишка улыбнулся,— Она ангелом станет? Чернокнижник закатила глаза, слегка удивляясь тому, как мальчишка продолжил её собственные мысли. — Так ты это хотел узнать?— Никитка кивнул,— Да нет никаких ангелов, дурья твоя голова. И демонов, если что, тоже нет. Это все выдумки вашей глупой веры. — Но… Как же… — Берегиней она станет, дурачок,— Она потрепала лохматую макушку,— Будет у воды жить, в лесу. Оберегать вас от зла, предупреждать об опасности. В общем, будет вас охранять. Мальчишка насупился, обдумывая слова ведьмы. Разве язычество не ересь? А по словам колдуньи — ересь православие. И что же правда? Он мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. — Сударыня, изволите завтракать? У нас греча с молоком,— парнишка снова улыбнулся. — Изволю, спасибо,— ведьма благодарно кивнула. Есть хотелось страшно. Трапеза прошла в спокойствие, нарушаемом лишь стуком ложек и вопросами Никитки. Мальчишка смышленый, любознательный. На пару мгновений чернокнижница даже задумалась о том, чтобы взять его в ученики, но смех двух вбежавших в дом девочек заставил отбросить эту идею. Это, видимо, те самые сестры Никиты. Девочки, кажется, погодки, лет 10-ти, светленькие и весёлые, толкали друг друга, рассыпая лесные ягоды из своих корзинок. На головах обеих были венки из медуницы и одуванчика, одеты они были в белые сарафаны, подпоясанные простыми веревками. Нет, нельзя забирать в ученики Никиту. Кто тогда о сестрах будет заботиться? А ведь придётся уйти из деревни и скитаться по лесам, подальше от людей. "Чернокнижников никто не любит — а как любить страшных колдунов, поднимающих мёртвецов, продающих души людей и пожирающих человеческую плоть?" Ведьма усмехнулась. Этот навязанный образ отравлял ей жизнь с самого рождения. Она, конечно, привыкла, но светлому и доброму мальчику такой судьбы колдунья не пожелает. Девочки же притихли и наблюдали за чернокнижницей со страхом и любопытством. Девушка ухмыльнулась. — Танечка, Ася!— Никита встал,— Быстро кушать! Убежали, ни свет ни заря, и не поели даже, шо это такое?— паренёк пытался строжиться, но девочки видя хорошее расположение духа брата лишь переглянулись с нехорошими улыбками, а после устремили необычайно умилительные взоры на Никиту. Парнишка оттаял мгновенно. Ну а что делать, если на тебя смотрит две пары таких честный-причестных глаз? Видимо, сестры вили из братца верёвки. — Садитесь, ешьте, да только тихо — сударыня устала, пока с мамкой говорила,— сдался парень. Старшая скептически хмыкнула, младшая удивлённо открыла рот. Комментировать восхищение или недоверие сестер ведьме совсем не хотелось, потому она молча уставилась в окно. Итак, что имеется — новый меч, скромные запасы пищи, коими вопреки отказам ведьмы снабдил её кузнец, овёс для Ярополка и лёгкая усталость. На самом деле, вполне не плохо, однако на таком далеко не уедешь. Стоило бы набрать по-больше еды и наложить на неё долгий стазис. Конечно, это будет стоить денег, да и поддерживать "заморозку" времени для такого количества продуктов весьма утомительно. Может тогда лучше… — Никитка, а где тут у вас кладбище? Мальчишка так и обомлел. Он замолчал на полуслова (видимо, что-то рассказывал девочкам), и, нервно сглотнув, повернулся к чернокнижнику. — Сударыня… Неужто все-таки?.. — на лице отразился страх. Девушка с непониманием покосилась на юношу, а потом рассмеялась. — Да нет же, нет! Не буду я губить деревню. Просто немного подпитаюсь силой смерти от могил,— Она улыбнулась,— Я тогда дольше смогу не есть, да и восстановлюсь быстрее. Никита заметно расслабился, но боязливая дрожь так и не покинула его руки. — Давайте я вас провожу, тут не далеко. *** Неровные ряды деревянных крестов встречали девушку умиротворенной тишиной. Из далекого бора доносились птичьи трели, и редкие воробушки на кладбищенском заборе заливались щебетом в ответ лесным братьям. Жёлтое солнце мягко ласкало бледную кожу, невесомо целуя чернокнижницу. Неожиданный покой застал её врасплох. Непривычно спокойствие навалилось тяжестью пухового одеяла в зимнюю ночь — тепло, уютно и очень безопасно. Хоть просто гулять по кладбищу было очень приятно, ведьма все же хотела поскорее восстановить утраченные силы. В конце концов, следующая деревня будет неизвестно когда, а вероятность того, что чернокнижнику повезёт остаться там на ночь, почти на нуле. Девушка подошла к ближайшей могиле и села на корточки возле креста. Раньше на нем было что-то написано, но теперь ни слова нельзя было разобрать. Значит, могила старая — даст больше сил. Ведьма опустила руку к земле, ощупывая не столько грязь, сколько магию. Да, тут она сильная. И много её как… Чернокнижник невольно облизнулась. Никитка вздрогнул. Внезапно место соприкосновения почвы и руки слабо засветилось синим. Сначала это выглядело, как просто лёгкое ровное свечение, но с каждой секундой оно усиливалось, становясь в итоге синим пламенем. Голубые отблески делали белую кожу ведьмы ещё бледнее и будто бы мертвее. Безумный огонь в глазах совпадал с мёртвыми языками как в цвете, так и в убийственной мощи. Никита пискнул. Продлилось это не более минуты, но время тянулось вечно. Что ж, если и есть какой-то рубеж, после которого мальчик становится мужчиной, то именно сейчас Никита его и прошёл. Вопреки страху мальчишки, ведьма почти не изменилась. Разве что выглядеть стала свежее и спокойнее. Девушка улыбнулась. — Ну все, можно и в путь отправляться. Никитка махал рукой вслед чернокнижнице, пока тёмная фигура коня с наездником не скрылась за горизонтом.