Око

***

Перед глазами проносится очередной серый пейзаж, разбавляемый зелёной растительностью — именно сегодня тучи затянули обычно лазурное небо, будто догадываясь о планах Итадори навестить былое место жительства деда. Высокие кусты и поля сопровождали его с того момента, как дряхлый старенький автобус выехал из пригорода, прямиком на раздолбанную просёлочную дорогу, ведущую к подножьям невысоких холмов, на которых расстелился самый тёмный и загадочный лес в окраине. У Итадори и его дедушки всегда были тёплые отношения. Старик был единственным родным человеком, приютившим мальчика после смерти родителей. Воспитал, дал уютный кров над головой, научил самостоятельности и, самое главное, подарил положенную любовь, что требовалась тогда, ещё не окрепшему мальчишке. Забота у старика, конечно, была своеобразная, Юджи как вчера помнит: полез спасать кошку на дерево, — та тряслась, вцепившись острыми коготками в самую хрупкую ветку, пройти мимо было невозможно, — а в конечном итоге упал и ушиб колено, да так, что синяк на всю голень расползся, ещё и умудрился порезаться локтем. Дед тогда ворчал сильно, за ухо таскал и, кажется, специально взял самую крепкую спиртовую настойку лилии — щипало безумно. Но в тот же вечер вдолбил парню в голову, чтобы оценивал ситуацию и не лез не подумав. Дедушка всегда рядом, всегда поможет. Кошка, мурчащая рядом от поглаживания старческой руки, согласно дёргала кончиком хвоста. В свои последние годы старик заставил парня изрядно потрепать молодые нервы. Когда перед шестнадцатилетним, неподозревающим Итадори, готовящим ужин после учебного денька, мужчина сел на стул рядом и прямо заявил о том, что собирается съехать в свой загородный домик, оставив подростка в однокомнатной квартире одного, парень обомлел и чудом не выронил тарелку с едой. Вот так новости. Как? Куда? Зачем? Можно с тобой? Что за дом? Давай хотя бы на каникулы приезжать буду, ты же помрёшь со скуки! А старик всё отмахивался: Надо так, не заморачивайся. Самое страшное и абсурдное в сложившейся ситуации — абсолютный запрет на посещение. Когда дедушка, с уже собранной сумкой, стоял у такси, то никак не мог прекратить ворчать на внука: — Что нюни распустил. Телефон есть? Итадори всхлипнул: — Есть. — Звонить будешь? — Буду. — Писать будешь? — Буду. — Вот и всё тогда. Смотри, лицо сейчас опухнет, ни одна девчонка не взглянет. По чужому блеску в глазах было несложно догадаться — старика альтернатива оставлять внука одного не особо радовала. Но раз сказал, что уедет, так и сделает. Такой характер, такие принципы. Адреса не дал. Нобаре и Мегуми в тот вечер пришлось успокаивать Итадори, тот противился, всхлипывал, но чётко выговаривал: «Всё в порядке». Он сильный мальчик. Когда-нибудь ему всё равно бы пришлось начать полностью самостоятельную жизнь. Да и дед живой — устроил тут трагедию! Вот эсэмэски пишет, созваниваются постоянно. Юджи тогда, будучи подростком, ещё психологически ребёнком, против деда не шёл и только нехотя смирился, тешась тем, что по совершеннолетию старик откроет свои мотивы. Было очень много вопросов. Через два года такой жизни Итадори привык, окреп, как морально, так и физически. Вон, стал в клуб ходить, атлетикой заниматься (по инициативе Нобары, которая буквально за шкирку притащила в секцию). Звонки и сообщения деда стали неотъемлемой частью повседневной жизни. Автобус подпрыгнул на очередной кочке и Идатори пришлось удержать дорожную сумку, что чуть было не свалилась с соседнего сиденья. На улице заметно потускнело из-за навесы облаков. Неужели сегодня будет дождь? Стоило послушать прогноз погоды с утра и взять зонтик. Парень тяжко вздохнул от духоты, чуть одёргивая воротник жёлтой толстовки — единственной яркой вещи, что попадалась на глаза. Несложно представить сколько там мошкары. — Эй, молодой человек, — парень вынимает единственный надетый в ухо наушник, и выглядывает из-за сидений, обращая внимание на водительскую будку, — дальше не поеду. Конечная. Итадори быстро обращает внимание на подвески у затёртого зеркала, в которых еле виднелись из-за разводов, усталые очи, — дешёвые покупные талисманы на удачу, которые можно надыбать в любой туристической лавке. С пёстрых побрякушек взгляд опускается на тёмную завесу густых деревьев и окончательно потрескавшуюся дорогу, через щели и разломы которой, уже просачивались зелёные росточки и толстые корни столетних дубов. Неудивительно, что про это место ходят множество слухов и баек. Ещё с начальной школы слышал и про пропавших детей, и про диких призрачных собак, что своими цепкими челюстями затаскивали одиноких путников в самую чащу, и про лис кицунэ, приносивших в жертв младенцев, чьи храмы находились на самых вершинах холмов. Юджи стало окончательно ясно: суеверный водитель дальше точно не уедет. — Хорошо-хорошо, сейчас, подождите секунду, — Итадори с хрустом затёкших суставов, встаёт, цепляя на плечо сумку и бегло проверяет вещи, — Спасибо большое, что подвезли! — почти у выхода Юджи низко кланяется высунувшемуся старичку. — Выпрямись, а то из карманов сейчас всё полетит, — мужчина помог парню (и нескольким другим людям, высадив тех гораздо раньше) добраться, чисто по своей инициативе, запросив в обмен лишь плитку тёмного шоколада, — И что ты там забыл… Неужели не слышал слухи об этом месте? Ну молодёжь пошла, лишь бы сунуться куда-нибудь… — Ой, ну не ворчите вы, — Итадори тихо посмеялся. Интересно, все старики такие ворчуны? Парень ещё раз благодарит водителя и выходит из транспорта, чуть не спотыкаясь о первый попавшийся камень, под режущий уши скрип закрывающейся двери. Вставляет уже два наушника и, даже не смотря в экран, жмёт кнопочку на проводе, включая первую рандомную песню, провожая взглядом удаляющийся автобус. Пара мгновений и тот скрывается за первым поворотом, теряясь в кустах и редких стволах засохших деревьев. В воздухе повисла духота, сопровождаемая совсем лёгкой свежестью прохладного ветра. Впечатление о приятном дуновении испаряется, как только Итадори входит под нависшие кроны дубов, отмечая уже чуть затухший запашок. Хоть трупы здесь прячь. Неужели дедушка все эти два года жил в таких окрестностях. «Пока, Юджи» — Итадори подозревал, что когда-нибудь должен будет увидеть это сообщение во входящих. Подозревал и боялся. Вовсе не ждал. А если и ждал, то меньше всего. Внутренне надеялся услышать эти слова хотя бы вживую. Было трудно читать дальнейшую писанину деда: опечатки через раз, тот явно торопился. Написал столько, сколько за всё это время, кажется, не писал. Из всего прочитанного, Итадори усвоил несколько вещей: учись хорошо, работай усердно и помогай людям. В конце: не приезжай. «Да как до тебя доехать, если ты даже адреса не оставил?!» Кстати, с этой затруднительной проблемой помогла двоюродная сестра Мегуми — Маки Зенин. Встретились случайно, общей компанией, выпили немного, Итадори тогда нехотя вывалил всю историю с дедом. На душе, даже спустя месяц, было неспокойно. Дед умер, а у внука нет ни одной вещицы, даже повидаться, перед смертью, не успели. Только на новый год приезжал и всё. Что там такого важного у старика — вот загадка. Девушка похлопала по плечу, успокоила и, на следующий день, отослала приблизительное местоположение. Кто же знал, что она по айпи вычислять умеет. Во даёт, даже Фушигуро удивился, узнав о связях родственницы, а Нобара, кажется, больше всех восхищалась. Удачно, что парень успел встретить, по случайности, того самого дедова знакомого, что и играл роль личного водителя. Посидели за кружечкой чая, там Юджи и дополнил свои заметки. Итадори слишком хорошо знает старика, тот без веских причин никогда ничего не делает, таков характер. И несмотря на всю абсурдность ситуации, на всю ту обиду, свалившуюся в первое время, Юджи верит родственнику. Всегда доверял и будет доверять. Пусть сейчас и игнорирует поставленный запрет. Сейчас можно, сейчас никто не наворчит на паренька, не потаскает за ухо, не даст по горбине. Сейчас необходимо для собственного успокоения. Тем временем где-то в высоте гремит первый раскат грома.

***

После продолжительного скитания по раздолбанной дороге, чудом не запутавшись в лозе и корнях, Итадори выходит на тропинку в чаще, что вела, на удивление парня, к ухоженному домику. Тёмные дубовые доски, треугольная крыша, сужающая стены, на которой расползся мох и крыльцо, через которое пророс тонкий ствол деревца, превышавший высоту самого дома, заботливо укрывая своими ветвями. И только старый, местами гнилой, покосившийся забор, ограждавший небольшую территорию, отчаянно выбивался из общей картины. Подойдя ближе, Юджи замечает одну примечательную деталь, не сразу бросившуюся в глаза: печати. Истерзанные временем, жёлтые бумажки, развешанные по всему периметру, плотно прилегающие к полугнилым доскам несколькими слоями. Иероглифы давно размылись и стёрлись, будто их и не было. Только на совсем новых, кажется недавно повешенных, свежие замысловатые надписи отгоняли своей загадочной аурой. Итадори трогать печати не осмелился, хоть верующим в мистику никогда не был, только прошёлся глазами и оттряхнул плечи от внезапно окатившего мороза. Неужели это старик развесил? Что за чертовщина? Впрочем, что с него взять. На ставнях и крыльце так же висели то ли редкие печати, то ли обереги, шокирующие своей ручной работой. Совсем не похожи на те, что висели у водителя автобуса, совершенно другой уровень: деревянные, вырезанные по краям самым острым стальным ножом, с серебряными вставками, а выжженные иероглифы отсвечивали сажей. Юджи поморщился и крупно вздрогнул, когда на горизонте приглушённо раздался, уже не первый, но такой же неожиданный раскат грома. Атмосфера здешнего места безумно завораживала. Лесной домик, окружающие высокие деревья, давящие запахом мха и протоптанной листвы, а ещё летняя духота, нагонявшая желание спрятаться где-нибудь в холодном погребе. Только вот парня смущала одна вещь — тишина. После того, как наушники вернулись восвояси, кроме грома ничего не было слышно. Ни шума листвы, ни копошения птиц, ни журчания ручьёв. Ни-че-го. Даже ожидаемой надоедливой мошкары нигде не наблюдалось. Как будто Итадори единственное живое существо в округе. Это… пугало. — О, а связь-то отлично ловит, — Юджи нервно усмехается, глядя на целенькие полоски связи. Наверное единственная радость за последние несколько часов. Но выяснять причину хорошей связи парень не намерен. Проще принять как факт — мистика, так мистика. Доски под чужим весом неприятно скрипят, а руки от предвкушения чуть подрагивают. Мысли сбиваются в общий комок, не дающий Итадори схватиться хоть за одно разумное действие. Парня долго мучали заскоки деда. Бывали и бессонные ночи, и навязчивые эсэмэски, успешно игнорируемые родственником (хорошо, что дед не умел добавлять в чёрный список), и когда старик навещал его на праздники, мальчишка цеплялся за дорожную сумку с мольбами: «Хотя бы на один денёк, ну пожалуйста!». И сейчас… сейчас он стоит перед тем самым домом, о котором и думать лишний раз невозможно было. Недолгую заминку прерывают первые тяжёлые капли дождя, начавшие бить по листьям крупных папоротников. Хоть какой-то шум. Итадори, покрутив деревянную ручку, ощущает отсутствие каких-либо замков, а так же замочных скважин. Дверь открывается одним резким движением, заставляя погрузится парня во внезапное облако пыли. Громкий тяжёлый кашель эхом разнёсся по полупустому помещению. Итадори покрутил головой, в попытке отыскать хотя бы один источник света, потому что редкие белые полоски, просачивающиеся через щели между занавесками, не особо помогали сориентироваться во мраке. Захлопнувшаяся позади дверь вынуждает его отскочить к твёрдой деревянной поверхности, больно ударившись затылком. Он чуть потирает место ушиба и очерчивает кончиками пальцев поверхность. Это оказался шкаф. После того, как глаза привыкли к темноте, на полках, почти сразу, обнаруживается керосиновая лампа. Юджи берёт в руки лампу и взбалтывает, прислушиваясь к всплескам керосина внутри. Ещё остался. На той же полке, как нельзя кстати, лежит почти использованный коробок спичек и парень, не теряя лишней минуты, приподнимает стеклянный резервуар, а с помощью вентиля и сам фитиль. Тот, соприкоснувшись с маленьким огоньком спички, моментально вспыхивает и Итадори приходится чуть убавить яркое пламя, дабы не закоптить стекло. В груди теплом отдаётся детское воспоминание. — Дедушка, а где свет? — маленький мальчик, завернувшись в плед, тесно прижимался к чужому боку, исподлобья всматриваясь в старые морщины. — Подожди, малец, — старик уставился в экран раскладушки и вздохнул. Это надо быть таким косоруким, что бы перерезать провода в щитке. Неумелого электрика сейчас обсуждал весь район. Мужчина не являлся исключением и собственного ворчания сдержать не пытался, — Понаберут неучей, да пьяниц, а нам пожинать, тьфу ты… — Дедушка, — Юджи тянет старика за рукав, — Куда понаберут? — Сиди тихо, сейчас вернусь, — Итадори-старший встаёт с настеленного в углу комнаты футона, но тут же останавливается как вкопанный, когда до ушей доносится детский писк. Улыбнувшись вскочившему разволновавшемуся внуку, треплет того по макушке, — Не волнуйся, трус маленький, — Юджи слышит хриплый смешок, — Лучше смотри, что покажу. Ребёнок нехотя отпускает из пальцев чужую ткань и наблюдает, как мужчина скрывается в коридоре, оставляя его совсем одного в кромешной тьме. Раньше маленький Юджи не замечал, как по вечерам темнеет. Копошение, доносящееся из глубины квартиры, единственное успокоение для разыгравшегося детского воображения. Несмотря на то, что у старика больные суставы, передвигался он быстро и, уже через пару минут, перед мальчишкой ставят керосиновую лампу, бутылочку с чем-то жидким и коробок спичек, который до этого лежал на самой верхней полке на кухне, подальше от маленьких ручонок. — Смотри и запоминай, мало ли когда пригодится, — дед садится на мягкий матрас, подтягивая внука рядом, да поближе, чтобы точно всё рассмотрел. Старик быстрыми движениями зажёг лампу и комнату моментально осветил мягкий ровный свет. А потом Юджи услышал невероятно интересную инструкцию по использованию керосиновой лампы: прозрачной жидкостью оказался резко пахнущий керосин, заставивший ребенка скривить нос, а заливают его в специальный отсек, спичку подносят к этой странной палочке внутри, но чтобы она появилась нужно покрутить винтик. Итадори заливался звонким смехом, когда по велению его руки, свет в стеклянной ёмкости то ослеплял, то становился еле-еле заметным, почти погасшим. Дед тоже доброй улыбки не скрывал, только иногда щипал мальчика за щёку, когда тот слишком увлекался. Резкая вспышка, перекрывшая тёплый, чуть дрожащий свет, окутавший помещение, на миг ослепила погрузившегося в воспоминания Итадори. Даже через занавески, внезапно сверкнувшая молния сумела заставить парня крепко зажмуриться, чтобы убрать мельтешащие белые точки. Юджи, фыркнув на природное явление, будто оно на зло вывело его, поставил лампу на стол, находившийся рядом со шкафом. На нём были сложены исписанные старые тетрадки, а также помятые листы. Пустая стеклянная баночка, измазанная в остатках чернил, одиноко стояла у края. Всего в паре метров Итадори уткнулся взглядом в лестницу, что предполагаемо вела на чердак. Это он оставит на потом, для начала следует осмотреть низ. Хотя осматривать особо было нечего. В полупустом пространстве комнаты больше внимания привлекала противоположная стена, совсем не имеющая окон, в отличие от других. Лишь небольшой, обвешанный крупными свежими печатями, алтарь висел прямо по середине. Рядом, в каком-то незамысловатом порядке, на ржавых гвоздях свисали потрескавшиеся обереги. В тусклом свете выглядело действительно жутко. Только свечей для полной атмосферы не хватает. Итадори медленными шагами подходит ближе. Единственная разумная мысль кричит бежать, да подальше от этого алтаря и никогда не возвращаться, действительно взять и забыть о домике в лесу, а дедову память почтить где-нибудь у ближайшего храма. Кажется, чем ближе парень подходит, тем сильнее гремит гром, а дождь острее бьёт по стеклу окон, с намерением пробить насквозь. Но Юджи сам не замечал того, как его нутро тянуло к чему-то внутри. В голове настойчиво бились три слова: распечатать, открыть и взять. Дикое любопытство пересилило все намёки свыше об ужасе этой затеи. Но кто такой Итадори, чтобы себе отказать? Через пару мгновений в руки лёг небольшой шар, завёрнутый в странную ткань, на которую легли такие же иероглифы как на большинстве амулетов, увиденных до этого. Стоит ли смотреть что в обёртке? Однозначно нет. Итадори щурится, смешно сводя брови к переносице, тем самым стараясь перекрыть назойливые мысли, и кладёт предмет обратно. Не его дело. Посмотрел и хватит. Там что-то важное. Чёрт. Юджи обречённо смотрит на обертку, начиная закипать от внезапно появившегося противоречия в черепной коробке. Старик наверняка спрятал важную ему вещь от чужих глаз. Но ведь Итадори не чужой. Ему действительно важно знать, что от него скрывал родственник. Нельзя откладывать это на следующий раз, который, кто знает, может и не произойти. — Надеюсь я не пожалею. Прости старик, но я обязан знать, что ты скрывал, — Итадори скрипя зубами, плюхается на стул, стоящий у стола, и ногтем начинает поддевать, словно намагниченную к предмету внутри, ткань. Лёгкое предвкушение скрутило живот. Спустя несколько неудачных попыток, обертка поддаётся и Юджи радостно выдыхает, внутри жалея свой сломанный ноготь. Только вот, — Что за? Глаз. Итадори пару раз моргнул. Прежде чем полностью рассмотреть предмет, лежащий на раскрытой обёртке, парень панически дёрнулся. Закаменелый, местами потрескавшийся шар, с рельефным вертикальным зрачком, уж очень сильно напоминал по своему строение глаз. В мыслях пронеслось: зачем? Зачем так рьяно ограждать кусок булыжника? Юджи легонько похлопал себя по щеке, приводя в чувства. Дождь утих, а с этим и прошло всё кипящее через край волнение. Возможно… У старика просто были заскоки. Либо этот камень был подарен очень-очень хорошим другом-ремесленником деда, если он у него был, что не припоминалось. Парень повертел вентиль лампы, заставляя огонёк внутри засветить ярче, дабы ещё раз рассмотреть окаменелость. Итадори чуть не выронил ткань с шаром, когда на всю комнату, громко, заглушая все фоновые шумы, заиграла мелодия звонка. Это была Кугисаки — его лучшая подруга и, по совместительству, временная соседка. Так получилось, что квартиру девушки затопило и Юджи, будучи хорошим человеком, пригласил пострадавшую гостевать к себе, ведь в отличии от того же Мегуми, жил один, а не с двумя большими гончими. («Я лучше буду спать на скамейке в парке, чем просыпаться под собачий вой в пять утра!» «Я тебя и не приглашал.» «Фу, какой грубиян.») — Ну как ты там, лягушка-путешественница, отыскала зловещий особняк с ловушками и приведениями, ограждённый ровом с крокодилами? — её резкий, наполненный весельем голос по ту сторону звучал слишком громко для Итадори, который уже успел привыкнуть к тихой обстановке и шуму дождевых капель. — Вау, Нобара, ты такая юмористка, — Юджи откинулся на спинку стула, прикрывая уставшие в полумраке глаза. Мелькала мысль распахнуть шторы, но тогда все лёгкие наполнились бы пылью, а этого сейчас хотелось меньше всего. — Не произноси очевидные вещи вслух, дружок, — Юджи был уверен, что чужие губы расползлись в самодовольной улыбке. — Не особняк, а домик в лесу, — фразу Кугисаки успешно проигнорировал. Взгляд метнулся к лестнице, замеченной ещё сначала прихода, — Ещё чердак есть, но там меня пока не было, — Итадори потёр кончик носа, — Знала бы ты сколько тут пыли, у меня столько никогда не было… — Ого, неужели там настолько грязно? Мегуми услышит, не поверит, — они дружно фыркнули, — Ну, справедливости ради… — стук кружки, о твёрдую поверхность столешницы, свидетельствовал о начале кофейного марафона. Девушка иногда так делала, когда садилась с утра или полудня смотреть сериалы до глубокой ночи. Юджи в этих марафонах не раз участвовал, но мужественно терпел поражение, засыпая раньше подруги, -… у тебя полно времени на исследования. На улице ливень, лучше пережди. «Знала бы ты какая здесь аура, сама бы смылась хоть в ливень, хоть в град!» — Итадори хмыкнул, не осмеливаясь произнести фразу вслух. — Так мило, спасибо за заботу Кугисаки-тян! — Юджи протянул приставку, а вместе с этим потянулся сам, ощущая как хрустит позвоночник. Старость не радость. — Тч, это не забота, идиот. Просто не хочу потом на пару с Фушигуро таскать твоей больной роже антибиотики, — девушка беззлобно фыркнула, вызывая тёплую улыбку. Никаким тоном не перекрыть волнение. Что сказать, с годами они научились распознавать настроение друг друга. Маки как-то пошутила про коллективный разум и продолжила вслух размышлять над своей же теорией, пока Нобара отчаянно уверяла её в том, что она всяко лучше двух идиотов-мальчишек, у которых «вместо мозгов по половинке недозрелой горошины». — Я, наверное, посижу, пока окончательно не утихнет, может какие заметки поищу, — и тут же опомнился, вскакивая. Вот дырявая башка, — Рядом со мной целая стопка тетрадок лежит! Наверняка старик писал о чём-то интересном, — тёплые, до этого гревшиеся в карманах толстовки пальцы, быстро цепляют верхнюю тетрадку, чуть не утягивая за собой остальные. — О! — девушка затихла, слыша шуршание бумаги, вслушиваясь так упорно, словно она сидит рядом и вчитывается в чужие закорючки, — Что там? — Нихера не видно. Два разочарованных шумных вздоха прорезали воздух. — Ну и ладно, возьму с собой, вместе почитаем, — Итадори захлопнул листы и опустил их на стол. — Будешь томить меня в ожидании? Итадори, ты… Раздался раскат грома. — Там гроза что-ли? Охренеть! А с города вообще не слышно и не видно, — девушка хихикнула, но продолжать монолог не стала, когда в ответ услышала лишь глухую тишину, — Итадори? — Я тут, — Юджи, сидя на коленях, пытался дотянуться до укатившегося под шкаф камня, держа телефон в одной руке. Он так заговорился с девушкой, что умудрился от неожиданного громыхания выронить несчастный предмет, — Ладно, неудобно сейчас говорить, да и в грозу что-то стрёмно стало. Как закончится — перезвоню! — Давай тогда. Включаю режим хатико, — Нобара, дождавшись удовлетворенного мычания друга, первая повесила трубку. Тем временем Итадори дотянулся до окаменелости, загребая в ладонь, и проклиная всю ту грязь, что испачкала рукав его яркой одежды. Наверное стоило положить всё на место и поискать… более обычные вещи. А заодно кинуть записки деда в сумку, пока из головы не вылетело. Итадори всё ещё не ходил наверх, а стоило бы. Наверняка там было побольше зацепок. Но как только парень выпрямился, голову закружило, а в глазах начало постепенно темнеть. Юджи мгновенно осел на стул, придерживаясь рукой за стол, стараясь не свалится в бок. Это из-за того, что он резко встал? Или… Руку, которая судорожно сжимала окаменелое око, неприятно зажгло, хотя по ощущениям скорее защипало, словно в неё положили шипучку. Но разжать фаланги юноша попросту не мог, сколько бы не старался. Оставалось только сильнее давить на рельефную поверхность. Дышать стало тяжело, по ощущениям казалось ещё душнее, чем перед началом ливня. Веки медленно опускались, тяжелея с каждой секундой, и Юджи надеялся, что внезапный раскат грома или вспышка молнии приведут его в сознание, но погода резко утихомирилась, оставляя для приличия лишь мелкий дождь. Последним, что кинулось в глаза, перед окончательной отключкой, стало слабое оранжевое свечение, исходящее через ослабевшие пальцы.

***

— …дурок, если бы не ты, моя одежда сейчас была бы в порядке, — размеренный, с нотками раздражённости голос доносится до Юджи, просачиваясь через мутную пелену. — Ты просто не умеешь развлекаться, — второй голос был более отчётлив, то ли из-за того что мозг парня потихоньку начинает свою работу, очнувшись ото сна, то ли потому что обладатель этого самого голоса выдавал довольные резкие нотки, что отреагировать на них было попросту невозможно. — Ох, правда? — донёсся грохот и Юджи чуть дрогнул, окончательно приходя в себя. Теперь он осознавал, что находится на чём-то мягком. Пальцы нащупали ткань матраса. — Блять, ты… — глухое шипение исходило откуда-то сбоку, буквально в паре метров. — Надо же, сильнейший не успел активировать бесконечность. Сильно ударился? — Это был нечестный приём! — обиженный вскрик заставил парня поджать губы. — Нечестный приём — это толкать в ближайшую лужу! «О боже, — Итадори мысленно бьёт себя по лбу, — вам что, по пять лет?» — Хочешь заняться спаррингом прямо здесь? Так и быть, начинай, я сегодня добрый, может и поддамся плешивой собачонке разочек. — Ты-то, облезлый кошак? — по внезапным быстрым шагам можно было догадаться, что сейчас начнется. «Чёрт, что за придурки?» — Юджи, не до конца контролируя собственные действия, открывает глаза, моментально натыкаясь боковым зрением на два расплывчатых силуэта и пока начавшаяся перепалка не переросла в нечто большее, приподнимается на локтях, пытаясь привлечь внимание. В голове тогда не возникло мыслей, а враждебны ли незнакомцы, просто быть наблюдателем внезапно начавшейся драки, которая, кто знает, к чему могла привести, не хотелось от слова совсем. Возможно, это просто привычка со средней школы, когда разруливать конфликты между одноклассниками приходилось добродушному Итадори, который мог увести любого в своё простодушное русло. В горле оказалось слишком сухо, чтобы издать хоть какой-то писк. К счастью парнишки, брюнет, успевший вцепиться в чужую рубашку, переводит взгляд на него, чуть удивлённо приподнимая брови. — Ого, рано очнулся. — Я думал придётся избавляться от трупа, — от насмешливого тона и губ, растянувшихся в гаденькой ухмылке, хотелось либо сжаться в комочек, либо заехать по чужой морде. Ни того, ни другого Итадори сейчас сделать не мог. — Извините, что прервал вас, — Итадори бегло оглянул помещение, подмечая, что находится в том же самом доме, что видно по тем же стенам и проёме лестницы, ведущей вниз. Вывод один — он на чердаке, разлёгся на мягкой кровати старика. Спереди, у дальней стены, находился небольшой шкаф, но закрытый, не как на первом этаже, а рядом стол с посудой и какими-то коробками, вероятно от продуктов или круп. Ковёр на полкомнаты. А прямо возле Итадори, справа от изголовья кровати, находилось вполне огромное окно, не завешанное шторами. Из-за наклона, тусклый уличный свет падал прямо на ноги незнакомцев, стоявших рядом, почти в середине чердака, — Но можно вопрос? Кто вы такие и что здесь делаете? Незнакомцы оторвались друг от друга, словно до этого никаких разногласий и не было вовсе, принимая более статичные позы. Юджи сразу же смог построить в голове незамысловатый образ, так называемое первое впечатление: высокие, хорошего телосложения, что можно заметить даже сквозь школьную форму, они выглядели совсем не как обычные школьники. Итадори предположил бы, что они старше него где-то на год, может два. Первый, стоящий рядом с опрокинутым стулом, носил тёмные очки. Зачем ему очки в помещении? Впрочем, стоило отметить, из-за аксессуара его белоснежные волосы хорошо контрастировали. Острые черты лица и вздернутый нос казались почти идеальными, если бы только не недовольно скошенные губы, сразу говорящие о манере речи этого человека. Второй — брюнет, по своему общему виду не выделялся в отличие от товарища. Лишь волосы, собранные в аккуратный пучок, чёлка, падающая на лицо и тоннели в ушах стали отличительными чертами. А прищуренные глаза, с опущенными веками и тонкими бровями, больше смахивали на лисьи. Юджи вынес очевидный вердикт: брюнет располагал к себе намного больше, нежели первая персона. — Что, настолько хороши? Только слюнями пол не запачкай, — парень мысленно ликует, когда блондинистой макушке достаётся неслабый подзатыльник. Радоваться оплеухам незнакомца, наверное, неэтично, но почему-то Итадори стыдно за себя не было. — Оставь колкости на потом, — брюнет прочищает горло, — ты хочешь узнать кто мы? Прости, много информации рассказать не можем, но вкратце постараюсь ответить на твои вопросы. Блондин, хмыкнув на своего товарища, за долю секунды поднимает стул и, повернув спинкой вперёд, садится, подперев голову кулаком, собираясь внимательно слушать. Словно он в таком же неведении, что и Итадори. — Мы хранители проклятого артефакта, а так же шаманы особого уровня Гёто Сугуру и Годжо Сатору из токийского техникума. Прибыли на место, как только уловили внезапную активацию проклятого артефакта, но обнаружили только тебя и гору недружелюбно настроенных мелких проклятий, — Гёто при этом обернулся к окну, будто уловив постороннее присутствие снаружи, — Тебе повезло, что дом ограждён оберегами и печатями, иначе… Тон парня резко поменялся и Итадори почувствовал, как его окатила волна мурашек. Похолодало. — Не беспокойся парниша, по глазам вижу, ты в недоумении, — Годжо оценивающе осматривает сидящего мальчишку, — Но ты вроде как ничего, так что я постараюсь изгнать наверняка испугавшее тебя проклятье как можно скорее. Где оно кстати? — он крутанул головой, — Эй, Сугуру, чувствуешь чего-нибудь? — Кроме тех сошек, никакой проклятой энергии я не наблюдаю. И это странно, — парень задумчиво потёр макушку, цепляя пальцами пучок, чуть теребя локоны, — Всплеск энергии был такой сильный… я был уверен, что проклятье активировалось. — Может слиняло куда, — Годжо как ни в чём не бывало раскачивал длинными конечностями, равнодушно добавляя, — Или у тебя сдвиги. — Эй! Только не притворяйся, что не почувствовал. Даже Иёри видела твою удивлённую рожу. Итадори только и мог, что наблюдать за чужой словесной перепалкой. Артефакт, проклятая энергия, проклятья, шаманы, хранители, всплески… это точно не сон? Может Юджи всё ещё в отключке или это всё ещё вчерашний сон, а поездка к дедову дому ему только предстоит. Сейчас Нобара разбудит его гневными криками про раздражающий будильник парня, который вечно игнорируется, будя несчастную девушку. А Итадори только извинится, неспеша соберётся и сядет на дряхлый автобус, да поедет к тому лесу. И дом у деда будет обычный без печатей и оберегов. А внутри будут старые фотографии, книжки и, возможно, интересные мысли старика, заклеймённые на бумаге. И тогда Юджи узнает, что старик жил здесь по последней воле своей, давно умершей, жены, которая на последних секундах жизни посвятила деда в мечты жить вдвоём в их лесном домике и завести кучу кошек… — Ой, пацан, опять отключился что ли? — Итадори не сразу понял, что перед его лицом машут ладонью, обдувая кожу лёгким ветерком, — Давай, пришло время ответить и на наши вопросы, — Сатору убрал руки в карманы, из-за чего чёрный пиджак задрался по бокам, открывая вид на белую рубашку. — Кто ты такой и что здесь делаешь? — копируя предыдущие вопросы Юджи, спросил брюнет. — Я Итадори Юджи, а это место — дом моего деда. Он скончался месяц назад, и я приехал навестить его владения, так скажем… честно, до этого ни разу здесь не был, поэтому сам ни черта не знаю, можете даже не спрашивать подробности, — Юджи мгновенно поднял руки в защитном жесте. У него нет полезной информации для двух хранителей-шаманов, он сам-то находился в этом месте от силы часа два. Или больше? Сколько он пролежал без сознания? На улице уже вроде как темнеть начало. Чёрт, наверное Нобара успела позвонить. Наверняка она беспокоится. Прибьёт же! Рука уже хотела было нащупать телефон в кармане, но остановилась, как только Сатору подал голос: — Вот оно как… — он деловито почесал несуществующую бородку, — Может, тогда, ты и не знаешь, какого чёрта алтарь, запечатанный чуть ли не семью слоями печатей, открыт нараспашку и пустует с того момента как мы появились. Или так и было? — тёмные очки медленно сползли с переносицы на самый кончик носа и Итадори пронзил холод голубых леденящих глаз. Юджи был вынужден признать — эти радужки одновременно вызывали восторг и невероятный страх. Кончики пальцев предательски задрожали, словно сами по себе, и в этот момент парень почувствовал себя нашкодившим котёнком, которого готовы были натыкать носом в собственные ошибки. Присоединившийся брюнет, оперевшийся о плечо товарища, ситуацию вообще не исправлял, — Ты хоть понимаешь, что натворил? Нет. Юджи понятия не имел, что он, блять, натворил. Ситуация совсем отличается от той, когда тебя ругают преподаватели за базовые нарушения, наравне с беготнёй на перемене. Или когда не уступил место бабушке в транспорте… когда в голове заложены те правила и обычаи, навязанные обществом, становится легче осознавать свои проступки. Но Итадори, как обычному человеку, никогда не приходила в голову мысль: «Что делать, когда я найду проклятый артефакт? А что будет, если я его активирую? Нет, такого ни за что не произойдет, я же не идиот… Ой, кажется я сделал то, что не должен был! Теперь мне придётся понести наказание по всей строгости закона. Какое мне, кстати, наказание положено?» — Простите! — он низко опустил голову, не смея вновь поднять глаза, иначе бы его сердце просто не выдержало. Впервые за жизнь встречает такой страшный взгляд: на Итадори будто все грехи человечества свалились. Он уже ничего не понимал, хотелось обратно домой, под тёплый плед, а ещё звонок старика, в котором бы тот жаловался на комаров и отчитывал подростка за отлынивание клубной деятельности, — Простите, пожалуйста, если я совершил что-то плохое. Я знаю, виноват, нельзя было лезть, куда не просили, — мимолётные мысли добивают: а ведь дед столько раз просил не приезжать, сидел бы себе спокойно, — Я просто хотел, — и прежде чем подросток успел осознать, губа предательски задрожала, — Навестить то, что осталось от деда… Повисла оглушающая тишина. Парни, явно не ожидавшие такой реакции на давление, обескуражено уставились на него. У того аж плечи задрожали. Вот незадача. Как реагировать двум молодым шаманам, на то, что они довели подростка. И вроде просто какой-то незнакомый пацан, который, вероятно, и распечатал данное проклятье по своей же глупости, заставил двух магов поднапрячься… но почему в душе так скребёт? Будто парниша не виноват вовсе, а весь стыд за произошедшее должен лежать только на двух недо-хранителях. Первым от ступора освободился Сатору, хлопнув густыми белыми ресницами. Он моментально подскочил к подростку, и закинул руку на подрагивающие плечи, чуть нависая на чужом теле. Кровать от чужого веса неприятно заскрипела. — Пацан, ты чего нюни распустил? Ну с кем не бывает, подумаешь, активировал древнее проклятье… — хорошо, стоит признать: успокаивать Годжо не умел от слова совершенно. — Идиот, отпусти его, не видишь ему тяжело, — Гёто раздражённо пихнул блондина в бок, игнорируя громкое шипение, — Послушай, Юджи, мы пришли вовсе не с плохими намерениями. Наше дело выполнить свою работу. Мы ни в чём тебя не упрекаем. Годжо рефлекторно кивнул. Конечно же он думал иначе, но если хоть один хмык раздастся из его глотки, Гёто, с огромной вероятностью, зарядит ему подзатыльника. — Давай договоримся, — Сугуру дождался, пока Итадори поднимет свои чуть блестящие карие глаза на него и мягко, но настойчиво продолжил, — Ты постараешься вспомнить и расскажешь всё, что помнишь. С твоей помощью мы выполним работу и вернёмся восвояси. И все будут счастливы. Ну что, по рукам? Может эти шаманы не такие плохие ребята? По крайней мере, то что предложил брюнет звучало вполне безобидно и справедливо. Как не крути, Итадори, хоть не по своему хотению, но сделал что-то плохое (проклятья по умолчанию не могут быть хорошими). Поможет шаманам, а значит исправит свой косяк и сделает благое дело. Заодно, мало ли, проклятье и старик как-то связаны? Иначе быть не может. В конечном итоге Юджи постарается выяснить эту связь. — По рукам.

***

— Давай сначала, — Сатору захрустел печеньем, которым поделился Юджи. Не зря же брал с собой. Парни спустились на первый этаж, на место преступления. Расселись кто куда: блондин в своей манере уселся на стол, закидывая ноги на спинку стула, где как раз и устроился Итадори, Гёто предпочёл постоять рядом, упираясь спиной о шкаф, — То есть ты, — Годжо убрал крошки ото рта, — открыл алтарь, распечатал проклятье и потерял сознание? — Если коротко, то да, получается так, — Юджи скрестил руки, — Я не знал, что это проклятье… Просто необычный камень. — Камень? То есть, никакой активности он не проявлял? — брюнет задумчиво склонил голову, то и дело, что хмуря лоб, время от времени. — Да нет, булыжник, как булыжник, — парень упёрся взглядом в алтарь, осматривая в полумраке лакированные доски. Те, на общем фоне комнаты, смотрелись как-то неправильно, — Я его потом уронил случайно и поднял. Дальше ничего не помню — всё перед глазами поплыло. — А здесь подробнее. Ты до этого касался его голыми руками? — Сугуру выжидающе уставился на розоволосую макушку, пока Юджи стал перебирать пальцами ткань своей толстовки, дабы сосредоточиться. Гёто, конечно не давил, даже наоборот, его аура успокаивала, спасибо хоть на этом. Но эти чёрные зрачки напоминали Итадори зрачки диких животных. А дикие животные бывают непредсказуемыми. — Вроде держал в обёртке, а когда поднимал… — Юджи резко свёл брови, вспоминая детали. Голова мало-помалу начинала работать чётче, — Да, касался. Это плохо? — Понятно. Не то чтобы плохо, но резкая проклятая энергия негативно повлияла на твой организм. Юджи, ты из крепкого десятка, раз так мало пролежал в отключке, - слова Гёто звучали в какой-то мере приободряюще. — М, — блондин, как раз закончил истреблять печенье, задевая, то ли нарочно, то ли не по аккуратности, плечо парня ботинком, — а ты не помнишь, куда камешек закатился-то? — Итадори быстро покачал головой, — Что за дела, опять всю грязную работу на меня оставляют. Гёто, не делай такое лицо, просто признай, что я делаю большую часть дела. Сатору вскочил со стола и резко, не задумываясь, опустился на корточки, заглядывая под стол. По рассказу Юджи, отключка наступила именно здесь. Здесь же, кстати, его и обнаружили шаманы, еле лежащим на твёрдой поверхности и пускающим слюни на помятые бумажки. На полу валялись некоторые вещи: деревянные коробки, книги, где-то у порога два горшка с землёй. Именно у одной из коробок, у ножки стола, Годжо за считанные секунды отыскал проклятый предмет. И минуты не прошло. — Вот и наша… — мгновенье и перед глазами подростков проскочил предмет, впечатываясь с треском в противоположную стенку, прямо в одну из печатей у алтаря. Воздух, просечённый импровизированной стрелой нагрелся, вынуждая ощутить контраст температур в помещении. Юджи потёр щёку, стараясь избавиться от неприятного тепла, переводя непонимающий взгляд на сгорбленную спину шамана. — Годжо, — Сугуру шикнул на блондина, не скрывая недоразумение на лице, — Какого хрена? Когда Сатору повернул голову, то выглядел немного шокировано, если его перекошенную физиономию можно таковой назвать. Белые острые брови приподнялись, а очки неудобно подкосились, будучи почти задетыми. В голове Юджи закадровым голосом промелькнуло: «Вы разблокировали новую эмоцию». — Это не я. — Отключил бы бесконечность для приличия. — Я отключил! Он от кожи отскочил, сам попробуй! — Годжо немедленно вскочил, сжимая кулаки и Юджи, находясь непосредственно вблизи, по инерции выставил руки вперёд, останавливая бесящегося парня. Сугуру, игнорируя товарища, подошёл к стене, и хотел было дотянуться до предмета, но вовремя остановился: — Не нравится мне, как он трещит при приближении моей руки… Не хочу лишиться пальцев, — Гёто отряхнул руку о ткань тёмной одежды. — Скорее в стене появится дырка, а мы будем искать проклятье среди таких же камушков и мокрых кустов. — С тем учётом, что оно привлекает кучу других проклятий, было бы несложно его отыскать. — Хочешь мазюкаться в грязи? Странные у тебя фетиши, я всё же не ошибался… — Ещё одно слово и ты труп. Сейчас эти двое больше напоминали двух грызущихся собак. В голове сразу вспомнились гончие Фушигуро: когда Итадори приходил к другу, то часто натыкался на картину, как животные не могли поделить несчастную пищалку. Ну и шум стоял. — Юджи, давай-ка ты попробуй, — Гёто подошёл к подростку, как бы прячась за его спиной, вынуждая визуально выдвинуться вперёд. — Э, почему я? — Итадори с опаской уставился на предмет в стене. — Просто хочу проверить свою теорию, — на недоверчивый взгляд парня, шаман только пожал плечами и виновато наклонил голову, от чего прядка упала на другую сторону. Выбора, как такового, не было, так что Юджи нехотя встал и приблизился к стене, через плечо оглядываясь на шаманов. Гёто подбадривающе улыбнулся. Сатору медленно проводил ребром ладони около шеи, показывая данным жестом: «Дружок, тебе кранты». Итадори хмурится на блондина, после чего всё же тянется к предмету, молясь всем богам, чтобы ничего из вон выходящего не произошло. И сам не сразу замечает, как пальцы соприкасаются с окаменелостью. Всё в порядке. Выждав пару секунд и проверяя свое самочувствие, Юджи облегчённо вздыхает. Не особо прикладывая усилий, он с характерным звуком достаёт застрявшее проклятье и сжимает в ладони. Холодное, но фантомное тепло вынуждает конечность дрогнуть. — Как ощущения? — Сатору, не заботясь о личном пространстве, оказывается за чужой спиной, сутулясь и опуская голову до уровня головы Юджи и тот подмечает безразличие в игривом голосе. — Ощущения никакие, — Итадори бурчит и краем глаза наблюдает, как Сугуру что-то агрессивно обдумывает в своей голове и уже было открывает рот, видимо собираясь что-то сказать, но от следующей фразы замолкает: — Юджи, съешь его. Итадори с нескрываемым удивлением уставился на блондина. От резкого поворота головы, их носы чуть не соприкасаются. — Съесть? Ты в своём уме! Он мне в глотку не поместится, — Гёто хлопает глазами. Неужели розоволосого паренька волнует только это? — Сатору, — голубые глаза устремляются на брюнета, — на пару слов. Парни отходят от Итадори в другой конец комнаты. И Юджи думает, что это глупая затея. Всё равно услышит, к чему это. Но он не слышит. Только наблюдает, как их рты безмолвно открываются. Что за фокусы? Ему остаётся только переглянутся с окаменелостью, выискивая помощи, будто та была одушевлённой. — Какого хрена ты задумал? — Сугуру нетерпеливо покачивает ногой, ощущая спиной поставленную Сатору завесу. — Всё просто, мой милый друг. Парниша поглотит проклятье и после того, как оно завладеет им, — Годжо хлопнул в ладони, — мы уничтожим его вместе с сосудом. — Идея конечно рабочая, в теории, но кажется тебе память отшибло, раз ты забыл, что этот мальчишка простой человек. Его тело попросту не выдержит, а значит проклятье не приобретёт сосуд. — Но ведь мы даже не попробовали, — Сатору настойчиво парирует. — Хорошо, Сатору, — брюнет раздражённо потёр переносицу, недоумевая почему товарищ не может догнать очевидную мысль, — Что ты будешь делать в том случае, если мальчишка разлетится по кусочкам? Как думаешь, кто понесёт артефакт до техникума? Ты же видишь, что из-за нашей проклятой энергии, проклятье просто создаёт оболочку и отлетает, как пробка от шампанского. Сатору почесал затылок: — Притащим первого попавшегося встречного? У Гёто в этот момент сдаёт последняя мозговая клетка и он просто на просто даёт блондинистой макушке тяжёлый подзатыльник, а тот и не уворачивается, сжимая губы в тонкую полоску: — Идиот, веди себя серьёзней! Тебе так нравится усложнять нам работу? Сугуру, хотевший было начать гневную тираду, застывает, когда его сзади тянут за чёрную накидку. Ох, это Итадори. Сатору нарочно убрал ограждение, в тот момент когда брюнет замахнулся. Подлец. Впрочем, он ещё успеет отыграться на нём. — Гёто, так что вы так бодро обсуждали? — Юджи, наблюдавший за дураченьем блондина и раздражённым лицом брюнета, вполне мог прийти к выводу, что тема обсуждения заключалась в проклятии, — Я все ещё должен проглотить… — Юджи открыл ладонь, открывая вид на предмет, спокойно лежащий на теплой коже, -…вот это? — Нет, — брюнет успел легонько стукнуть блондина по челюсти, и тому пришлось проглотить мимолётное «да». — Ну и что предлагаешь делать, умник? — Годжо, потирая больное место, покосился на товарища красноречивым взглядом. В его черепушке никак не мог уместиться факт траты драгоценного времени на проклятье, кажется, ранга первого. Совсем не в его стиле. Раздражает. Гёто, игнорируя негодующего блондина, достал раскладной телефон из потаённого кармана, и звонко щёлкнул крышкой: — Позвоним Сёко.