Так называемые голубчики

Полковник Жилин никогда не курит в кителе — дымом пропахнет, не отстираешь. Зимой только вот холодно, а в отделении дымить не хочется, поэтому он вежливо конфискует у Игоря фуфайку. Она только-только с плеча, хранит чужое тепло, и Сергей кутается в это тепло как в одеяло. Расправляет воротник, натягивает повыше, так, что края подбородок щекочут. Вдыхает невольно, а может и нарочно глубоко, но себе в этом не признается. Пахнет Игорем, а Игорь пахнет как старый гараж. И еще немножко бродячим котом, гниющей древесиной, брусникой, ряской и очень знакомыми сигаретами. Таскает, зараза. В ватнике и форменных штанах Сергей выглядит нелепо, как какой-то гражданский, лишенный всякой элегантности, или трогательно нахохлившийся снегирь. Рукава он спускает ниже, прячет в них покрасневшие пальцы и курит дольше обычного – время тянет, сентиментальный полковник. Но делать нечего, приходится возвращать заимствованное и возвращаться самому. Китель образцово висит на спинке стула, а Жилин какое-то время вновь устало сидит над рапортами. Вдруг чувствует, как на плечи опускается уже знакомая тяжесть, все такая же теплая, а может и теплее, будто грели специально для него. Игорь ничего не говорит, возвращается в камеру и только перед тем, как скрыться за стенкой добавляет: — С-сквозняк.