Шторм дня вчерашнего

      15 ноября 1981       Квартира Сириуса Блэка       Гермиона пришла к квартире Сириуса спустя где-то двадцать минут после рассвета. Она очнулась посреди ночи, за многие месяцы в бегах привыкнув, что в это время нужно забирать у Гарри или Рона крестраж и сменять их на посту. Как только взошло солнце, Гермиона вышла из квартиры и пошла по Косому переулку, улыбаясь тому, что сейчас он не такой мрачный и темный, как в 1997.       Она наткнулась на небольшую пекарню, которая, должно быть закрылась к тому времени, как она впервые тут очутилась, и купила у них маффинов, желая как появиться с завтраком, так и извиниться за то, что, скорее всего, их разбудит.       Уже у двери она долго колебалась. Гермиона пыталась набраться смелости и постучать, но в итоге завизжала от страха, когда дверь распахнулась, и она оказалась лицом к лицу с уставшим, таким же ошарашенным — да еще и без рубашки — Сириусом Блэком.       — Вот жеж срань! — крикнул он, закрывая за собой дверь. — Ты что тут делаешь?       Гермиона отдышалась.       — Я принесла завтрак, — сказала она, протягивая огромную коробку. — И как раз собиралась постучать. Почему ты в одних штанах? Сириус, тут холодрыга, ты простудишься.       — Спасибо, мам, — саркастично ответил он, заглянул в коробку и вытащил шоколадный маффин. Проглотив его в два укуса, он вытащил сигарету и зажал ее губами. — Как на новом месте? — пробормотал он.       Гермиона поморщилась от его манер — вернее, от их отсутствия — и вздохнула.       — Тихо, — сказала она. — И так странно. Последние шесть лет я спала либо в одной комнате с девочками-сплетницами, либо с Гарри и Роном под боком. Тишина… сбивает с толку.       Сириус кивнул и улыбнулся ей.       — Хочешь сказать… ты скучала по мне?       Она закатила глаза.       — Ремус здесь? Гарри уже проснулся?       Сириус рассмеялся и, отойдя чуть в сторону, пропустил ее в квартиру.       — Лунатик в доме своего отца — вероятно, отсыпается за прошедшие недели. Гарри проснулся где-то час назад и раскричался во всё горло.       Она развернулась и нахмурилась, поставив коробку на тумбочку.       — У него болит голова? Кошмары?       — Что? — он моргнул. — Нет… просто… обычный детский… плач. У Гарри были кошмары и головные боли? Нам надо что-то…       — Найдите колдомедика, которому можете доверять, — сказала она. — Например, мадам Помфри. Когда он повзрослеет, они станут хуже. Не помню, чтобы он на них жаловался на первых курсах, но после… — она замолчала и вздохнула.       — Ты когда-нибудь мне расскажешь, что за дерьмо случилось в будущем? — спросил он, выкидывая окурок и заходя в квартиру. Он потер плечи, чтобы согреться. — Лунатик сказал, что я сбежал из Азкабана, просидев там двенадцать лет, но… ничего больше.       Она прикусила губу и сжала край тумбочки.       — Гермиона?       — Ты… Ты умер, — прошептала она. — Сражаясь с Пожирателем смерти, — она не стала уточнять. — После этого всё стало… Гарри стало намного хуже.       Сириус воспринял услышанное спокойно — или очень хорошо скрыл свои чувства. Кивнув, он откашлялся.       — Ага, значит… головные боли и кошмары. Я скажу Джеймсу за этим проследить.       Она улыбнулась ему.       — Если хочешь, я могу сегодня поговорить с мадам Помфри. Я собираюсь в Хогвартс, чтобы встретиться с Дамблдором и рассказать ему о… ну, полагаю, обо всём, — сказала она, сосредоточенно нахмурившись и даже не зная, с чего начать.       Дверь в спальню открылась, и из-за нее донесся плач. Гермиона подняла взгляд и увидела уставшего Джеймса, закрывающего за собой дверь.       — Бродяга, это Элли? Я вроде бы слышал… о. Доброе утро, эм… мисс Грейнджер.       — Мистер Поттер, — вежливо улыбнулась Гермиона. Сириус уставился на них и фыркнул.       — Думаю, тебя не звали «мистером Поттером» с тех пор, как Макгонагалл назначила тебе отработку в день выпуска.       — Вам назначили отработку в день выпуска? — Гермиона ошарашенно взглянула на Джеймса. — Вы же были старостой!       Джеймс поморщился.       — Заткнись, Бродяга, — сказал он. — Я ни в чем не виноват. Мои так называемые друзья, — сказал он, мрачно глядя на Сириуса, — прокрались в спальню Макгонагалл и наоставляли красных отпечатков ладоней на всем ее исподнем и комбинациях. Потом, стоило мне зайти в Большой Зал на завтрак, Сириус зачаровал мои руки и сделал их красными.       Гермиона распахнула рот и развернулась к Сириусу, который стал еще самодовольнее обычного.       — Это был такой чудный день, — сказал он. — Думаю, я так годами не хохотал. Макгонагалл так взбесилась, что сразу же назначила ему отработку, превратилась в кошку и до конца дня форму не меняла. Шипела на каждого, кто посмел на нее посмотреть. Кажется, она даже подралась с тупой глистой Филча.       Джеймс закатил глаза.       — Ага, а я за эту выходку получил отработку, после которой Лили меня еще с час отчиты… — он остановился на полуслове, с трудом сглотнул и закрыл глаза. Помолчав, он протяжно выдохнул и открыл глаза. — Это маффины? — спросил он, обходя Сириуса и заходя в кухню. Гермиона робко улыбнулась ему.       — Угощайтесь. Я не знала, что вам нравится, поэтому… я взяла и купила всё, — Сириус потянулся за ещё одним шоколадным маффином, но Гермиона шлепнула его по руке. — Не ешь все шоколадные, — заявила она. — Оставь один Ремусу.       Джеймс поднял взгляд и ухмыльнулся.       — А она неплохо знает Лунатика.       — Так, ведьмочка, — улыбнулся Сириус. — Теперь расскажи что-нибудь обо мне.       Гермиона уставилась на него и медленно приподняла бровь.       — Ты слишком много пьешь.       — Это все знают, — фыркнул Сириус. Она уперла руки в бока.       — Тебе стоит бросить курить, это пагубная привычка.       Джеймс рассмеялся.       — Боги, она говорит, прямо как Лили, когда… — он поморщился и раздраженно стиснул зубы. — Я, эм… Я отнесу один Гарри, может, он успокоится, — он залез в коробку, вытащил маффин с черникой, кивнул Гермионе и скрылся в спальне. Сириус вздохнул и прислонился к тумбочке.       — Ему станет лучше. Боль не уйдет, но…       — Ты научишься с ней жить, — сказала она, слушая плач Гарри и вытесняя им воспоминания о том, как он умирал у нее на руках.

________________

      Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс       Она трансгрессировала в Хогсмид и улыбнулась, увидев молодую мадам Розмерту, подметающую грязь перед «Тремя метлами». Розмерта помахала ей, и Гермиона ответила ей тем же, после чего отправилась по короткой тропинке до Хогвартса. Землю покрывал снег, и она невольно улыбнулась, вспомнив, сколько раз они играли в снежки с Роном, Гарри, Фредом и Джорджем, а позднее — с Джинни, Невиллом и Полумной.       Она составила мысленный список того, что нужно было сделать — в том числе в первую очередь навестить Уизли, чтобы забрать Живоглота, пока он не распугал всех гномов в саду. Дойдя до ворот, она улыбнулась, увидев Хагрида.       — Привет, Хагрид, — сказала она без задней мысли.       — Эм… Ах, да, ты же младшая кузина юного Ремуса, да? — улыбнулся он. Она кивнула.       — Да. У меня встреча с профессором Дамблдором. Мне можно зайти?       Он открыл перед ней ворота.       — Пожалуйста, заходи, — сказал он. — Тебе путь показать?       Гермиона покачала головой.       — Ремус рассказал, как пройти, — солгала она. — Но большое спасибо, Хагрид. Была очень рада видеть тебя.       Он чуть отсалютовал ей, а потом переключился на кучку распоясавшихся сорняков, пытавшихся взобраться на железные ворота.       Зайдя в школу, она словно вернулась домой. Час еще был ранний, и многие ученики еще спали, но то тут, то там были заметны маленькие группки, идущие на завтрак. Некоторые смотрели на нее, с любопытством приподняв брови. Она услышала, как юная когтевранка сказала, что хотела бы сделать себе такие же кудри, но мама ей этого не разрешит, а двое слизеринцев надменно фыркнули.       — Судя по одежке — точно грязнокровка, — сказал один из них перед тем, как скрыться за дверьми, ведущими в Большой Зал. Гермиона вздохнула.       — Класс. Не могло меня забросить во время, в котором маги не помешаны на чистоте крови? Нет-нет, надо было вернуться туда, где всё в тысячу раз хуже.       Она пошла по коридорам, вспоминая тайные проходы, чтобы не наткнуться на других учеников и, возможно, даже преподавателей. Добравшись до кабинета Дамблдора, она улыбнулась, увидев знакомую горгулью.       — Ох, эм… Мышки-ледышки? — сказала она и, когда ничего не произошло, раздраженно вздохнула. — Шоколадные лягушки, Берти Боттс, желатиновые червячки, летучие шипучки, лимонные дольки, тыквенный…       — Прошу прощения, — раздалось у нее за спиной. — Зачем, позвольте узнать, вы говорите чушь этой горгулье?       Гермиона развернулась и столкнулась лицом к лицу с Минервой Макгонагалл.